<<
>>

Целесообразность и цель

Итак, различные целевые слова имеют разные возможности несобственных употреблений. Очень показательно с точки зрения дрейфа в сторону от центра к периферии поля ‘цель’ слово целесообразный {целесообразно, целесообразность).

Здесь, по-видимому, идея аналогии входит непосредственно в лексическое значение.

Как уже говорилось, слово целесообразный даже в словаре Фасмера возводится к целый, а не к цель. Современная этимология отрицает такую интерпретацию, но сама ее возможность говорит о многом. Существенно, кроме того, что это слово появилось в русском языке, по-видимому, в связи с переводами немецких философов, что не могло не сказаться на оттенках его значения. Так или иначе, в этом слове в полной мере реализуется тенденция расширительной интерпретации идеи цели. Эта ситуации создает питательную среду для появления у слова разного рода семантических приращений и культурно обусловленных коннотаций.

В современном языке, если отвлечься от научной речи, в которой целесообразный часто употребляется в значении ‘имеющий цель’ (например, целесообразный субъект, целесообразная деятельность, как это имеет место, в частности, в тексте настоящей работы), это слово используется в значении, близком к ‘разумный, рациональный’ (сами эти слова, впрочем, тоже употребляются по-разному). Ср. Ехать туда сейчас нецелесообразно; Ни премьер-министр, ни министр топлива и энергетики, ни министр внешнеэкономических связей не осмелились бы в открытую ратовать за возврат к квотированию, даже если бы кто-нибудь из них засомневался в целесообразности либерализации экспорта («Сегодня», 27.12.94). При таком употреблении идея цели несколько затушевана.

Иначе говоря, целесообразно — это такая разновидность ‘хорошо’. И это хорошо, потому что входит в кратчайший «путь» (по Жолковскому, см. [Жолковский 1964]) к достижению цели. При этом целесообразно предпочитает тривиальные, самоочевидные в определенном контексте (идеологическом, историческом, тематическом и т.

п.) цели, заполнение целевой валентности у него затруднено (ср. нехарактерное 77целесообразно для чего-л.).

Подразумеваемой целью может быть экономическое процветание или же торжество диктатуры пролетариата; ср. Каковы бы ни были индивидуальные качества [подсудимого], к нему может быть применим только один метод оценки: это — оценка с точки зрения классовой целесообразности. — В нашем революционном суде мы руководствуемся не статьями и не степенью смягчающих обстоятельств: в Трибунале мы должны исходить из соображений целесообразности. (А. Солженицын, Архипелаг ГУЛАГ)- Суть такой целесообразности, в отличие, например, от идеи полезности, пользы, состоит в том, что целесообразным признается не то, что прямо достигает цели, а скорее то, что интуитивно ощущается как ведущее к ней каким-то неочевидным образом.

Очень часто цель, которая может быть реконструирована, имеет гораздо более отвлеченный характер (что-то вроде ‘чтобы все было правильно’); ср. Какой моралист укажет целесообразную гранту человеческой тоске, гранту выносимого, за которой тоска уже уничтожает человека. Какой моралист скажет: страдайте от сих пор до сих пор и постарайтесь вовремя остановиться. — Благо людям, уверенным в том, что они успеют остановиться у границы благоразумной тоски (Л. Гинзбург, Записи). Не случайно слово целесообразный поставлено здесь в ряд со словом благоразумный. Однако и в таких контекстах они различаются: благоразумный — такой, чтобы сделать хорошо себе самому; целесообразный — скорее соответствующий некоему метафизическому замыслу устройства мира.

Поэтому естественно, что это слово вполне свободно применяется не только по отношению к деятельности людей: ср. употребления типа Как целесообразно устроены птицы! Кости у них полые, чтобы они могли летать/; Целесообразность природы удивительна. Для данного слова эти контексты вполне нормальны и даже не маргинальны. В таких употреблениях не ощущается образность, перенос или идея провиденциального субъекта; это слово совершенно не имеет мистической подоплеки (в отличие от слов типа судьба).

По-видимому, сам смысл слова целесообразный включает не только идею ‘такой, который соответствует цели’, но и дизъюнктивно присоединенную часть ‘или такой, как если бы его целенаправленно создали или использовали для достижения цели’. Представляемое как цель ‘чтобы все было правильно’ естественно воспринимается как «цель вообще» без конкретизации субъекта за счет того, что имеет характер абсолюта. Желание, чтобы мир продолжал существовать по свойственным ему законам, является нормой, аксиомой и не нуждается в обосновании и даже формулировании в силу самоочевидности.

Размытость и принципиальная затененность формулировки цели делает это слово пригодным для разного рода демагогических построений типа формулировки считать нецелесообразным, необычайно характерной для государственного жаргона брежневского времени. Вряд ли кто-нибудь мог бы объяснить, почему частная заграничная поездка препятствует достижению какой-то цели, в чем состоит эта цель и кто является субъектом целеполагания. Однако такая формулировка была призвана создавать иллюзию мотивированности при отсутствии мотивировок.

Такое, условно говоря, «брежневское» нецелесообразно очевидным образом отличается от понятия (;нецелесообразности, которое фигурирует в рассуждениях о классовой борьбе. «Ленинско-сталинская» целесообразность действительно подразумевает цель— установление диктатуры пролетариата, торжество коммунизма и т. п. Этой цели подчиняется все остальное — ценность человеческой жизни, счастье отдельного человека и целых поколений. Ср. известное своей шокирующей откровенностью ленинское «нравственно то, что служит интересам рабочего класса».

«Брежневское» же нецелесообразно совершенно не таково. Оно сродни скорее рассуждениям о целесообразности мироздания. Вернее, оно как бы плавает в семантическом пространстве между двумя полюсами: апелляцией к человеческому целеполаганию или к абсолюту. Здесь проявляется важное свойство советской идеологии: она строится на аксиомах, которые, подобно так называемым «вечным ценностям» не только не обосновываются, но часто не могут даже быть отчетливо сформулированы.

Но, в отличие от последних, не обладают непосредственной очевидностью. Это оказывает на человека интеллектуально-паралитическое действие, так как он оказывается в положении зрителя из сказки о голом короле. Этот принцип очень отчетливо проявляется в «лозунговом универсуме», или «лозунговом субдискурсе тоталитарного дискурса» (см. [Левин 1995: 148]). В настоящее время такой режим употребления рассматриваемого слова уже уходит из русского языка.

Если на заявлении пишут просто: «Отказать», то это выглядит как произвол, а значит, можно надеяться, что в следующий раз повезет больше. Если бы поездку сочли «бесполезной», то это было бы явной бессмыслицей, ведь человек и не претендовал на полезность. «Вредной» — предполагалось бы объяснение, в чем именно состоит вред. А вот если написано «нецелесообразно», то и спорить невозможно, и надеяться не на что, и вроде бы, некого даже упрекнуть.

Сказанное можно проиллюстрировать любопытным примером: И. Бродский в своем эссе о родителях «Полторы комнаты» следующим образом объясняет решение писать о родителях не по-русски, а по-английски: «Это не воскресит их, но по крайней мере английская грамматика способна послужить лучшим запасным выходом из печных труб государственного крематория, нежели русская. Писать о них по-русски значило бы только содействовать их неволе, их уничтожению, кончающимся физическим развоплощением. [Конечно, в русском переводе это рассуждение выглядит странно.] Понимаю, что не следует отождествлять государство с языком, но двое стариков, скитаясь по многочисленным государственным канцеляриям и министерствам в надежде добиться разрешения выбраться за границу, чтобы перед смертью повидать своего единственного сына, неизменно именно по-русски слышали в ответ двенадцать лет кряду, что государство считает такую поездку «нецелесообразной». Повторение этой формулы уже обнаруживает некоторое знакомство государства с русским языком».

Демонстративный отказ от русского языка «только за то», что в нем есть выражение считать нецелесообразным, — жест необычайной выразительности, но способны его оценить как раз носители русского языка, среди которых найдется много таких, у которых это выражение вызывает ненависть такой же силы.

Двуязычная коллизия усугубляется тем, что при переводе повод для такой ненависти ускользает от понимания. Английское unpurposeful выглядит в этом контексте неуклюжим и неуместным, а государство представляется косноязычным и даже смешным. Однако русское нецелесообразно производит совсем иное впечатление. Оно принадлежит к лучшим образцам тоталитарного слога; насквозь фальшивое и скользкое, неотразимо и угрожающе многозначительное, оно приводит человека

в состояние бессильной ярости, заставляет его почти физически ощутить, что он пытается пробить лбом стену. Многократное повторение соответствующей формулы, таким образом, обнаруживает не просто, как саркастически замечает Бродский, «некоторое знакомство государства с русским языком», но знакомство достаточно близкое, хотя и несколько однобокое (в смысле хорошего владения средствами лингвистического манипулирования и умелого использования семантического потенциала слов).

<< | >>
Источник: Отв. ред. Ю. Д. Апресян. Языковая картина мира и системная лексикография. 2006

Еще по теме Целесообразность и цель:

  1. 3.3. Цель жизни
  2. 2. Человеческая деятельность как целесообразная
  3. Чувство и целесообразность
  4. Спецификация природы. Целесообразность мира
  5. С, ОСУЩЕСТВЛЕННАЯ ЦЕЛЬ
  6. Цель или телеологическое понятие
  7. § 4.4.5. Факторы, определяющие целесообразность и возможности создания народных предприятий
  8. ЦЕЛЬ ЖИЗНИ
  9. 3.6.2. ЦЕЛЕСООБРАЗНОСТЬ, ЦЕЛЕПОЛАГАНИЕ, ЦЕЛЕНАПРАВЛЕННОСТЬ
  10. ПОДХОДЫ К ПОНИМАНИЮ ЦЕЛЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ А. В. Литвинова (Москва)
  11. ПРОИЗВОДНЫЕ ПОСЛЕДСТВИЙ И ЦЕЛЕЙ РЕШЕНИЙ
  12. _3.1.2. Цель и результат.