<<
>>

type="1"> Метакоммуникация как инструмент организации дискурса

 

Язык и речь играют особую роль в организации и оптимизации человеческой деятельности, поэтому не только лингвисты, но и рядовые носители языка размышляют о языке и речи, о формальных и содержательных компонентах общения.

Эти размышления принято относить к метакоммуникации - именно на этом уровне осуществляются действия, основная цель которых - оценка и регуляция дискурса.

В 1972 г. антрополог Г. Бейтсон высказал идею о том, что любой акт коммуникации несет в себе два параллельных сообщения: основное (к нему относится та информация, которую говорящий желает передать адресату) и мета-сообщение, в котором содержится указание, каким способом следует интерпретировать сказанное [Bateson 1972]. Таким образом, сообщение информации - не единственная цель коммуникации. Не менее важной задачей является организация взаимодействия участников общения: «при построении речи мы делаем - и далеко не в последний момент - усилия для облегчения интерпретации нашей же речи»              [Демьянков 2001:              314].

Метакоммуникация позволяет участникам общения регулировать взаимоотношения, выражать собственную оценку ситуации, о которой идет речь, направлять процесс понимания сказанного.

В исследованиях по металингвистике и метакоммуникации обязательно упоминается уникальное свойство естественного языка как знаковой системы: это свойство заключается в возможности говорить об «устройстве» языка на этом же самом языке [Jaworsky 2004]. Это важное свойство позволяет лингвистам говорить о метаязыковой функции, о которой Р. Якобсон писал: «В современной логике проводится различие между двумя уровнями языка: «объектным языком», на котором говорят о внешнем мире, и «метаязыком», на котором говорят о языке. Однако метаязык - это не только необходимый инструмент исследования, применяемый логиками и лингвистами; он играет важную роль и в нашем повседневном языке.

Наподобие мольеровского Журдена, который говорил прозой, не зная этого, мы пользуемся метаязыком, не осознавая мета-языкового характера наших операций» [Якобсон 1975: 203].

Метаязыковая функция реализуется двояко: с одной стороны, через всю совокупность метакоммуникативных речевых действий носителей языка, с другой стороны - по сути, метаязыковой является профессиональная коммуникация тех, кто изучает язык. С точки зрения лингвистов, профессиональная метакоммуникация имеет более высокий статус, поскольку она отличается от обыденной метакоммуникативной деятельности осознанностью; кроме того, цель профессиональной метакоммуникации лингвистов состоит не в регулировании вербального взаимодействия, а в научном описании языка и речи, а также в объяснении языковой способности человека. Рефлексия же обычных носителей языка часто оценивается как «обыденная» или «наивная». Однако, если более внимательно отнестись к противопоставлению метаязыковой деятельности лингвиста-эксперта и «наивного пользователя», можно заметить, что оно хорошо иллюстрирует функциональную двойственность метакоммуникации:              для лингвиста

метаязык может быть как инструментом теоретического описания, так и самостоятельным объектом изучения. Необходимо также помнить и о том, что по своей природе научная метакоммуникация вторична, так или иначе она осуществляется с опорой на «наивные», «бытовые» представления (эта особенность наглядно проявляется и в исследованиях вербальной иронии). Можно сказать, что и профессиональный лингвистический метадискурс, и обыденная метаязыковая коммуникация - это две стороны одной медали, два варианта реализации упомянутой выше метаязыковой функции. Несмотря на существенные различия между профессиональным общением лингвистов и обыденной метакоммуникацией, именно последняя является источником наших имплицитных знаний о структуре дискурса.

При обращении к проблеме «наивной» метакоммуникации в центре внимания лингвистов оказывается не столько язык как система, сколько сам носитель языка и его речевые действия: «...

наивный пользователь всегда выступает как действующий субъект, исследующий (и творящий) язык. В этом плане имеет смысл говорить не столько о метаязыковой функции языка, сколько о метаязыковой              деятельности, meta-languaging - если

перефразировать известный термин languaging У. Матураны [Maturana 1995] - того субъекта, который и осуществляет эту функцию» [Кашкин 2010а: 247].

Имплицитные представления «первого порядка» представляют исследовательский интерес, поскольку именно они лежат в основе любой научной теории дискурса или модели коммуникации. Взаимоотношения между обыденными представлениями и теоретическими размышлениями о коммуникативных процессах иногда становятся предметом обсуждения в научных публикациях (см., inter alia, работы, посвященные «наивному» и «научному» осмыслению вежливости: [Eelen 1999, Watts 2003, Jaworski 2004, Ратмайр 2009]).

Обращение к обыденному метаязыковому сознанию породило значительное терминологическое разнообразие в лингвистических исследованиях. В зависимости от того, какой аспект метаязыковой рефлексии оказывается в центре внимания, речь может идти о металингвистической, метадискурсивной или метапрагматической деятельности носителей языка.

В наших последующих рассуждениях о том, как носители говорят об иронии, мы будем говорить о метадискурсе. В качестве синонима метадискурса используется также термин метакоммуникация.[25] 

<< | >>
Источник: Шилихина Ксения Михайловна. ДИСКУРСИВНАЯ ПРАКТИКА ИРОНИИ: КОГНИТИВНЫЙ,СЕМАНТИЧЕСКИЙ И ПРАГМАТИЧЕСКИЙ АСПЕКТЫ. 2014

Еще по теме type="1"> Метакоммуникация как инструмент организации дискурса:

  1. type="1"> Метакоммуникация как инструмент организации дискурса