<<
>>

Телевидение янки в Европе.

15 ноября 1985 г. в официальную резиденцию президента Италии, римский дворец Квиринале, к 19 часам прибыли тридцать гостей. Только что избранный президент Итальянской республики Франческо Коссига пригласил на прием министров, политических деятелей и промышленников.
Всеобщее оживление и непринужденная атмосфера. В меню — просмотр нового, еще не вышедшего на экраны фильма всемирно известного итальянского кинорежиссера Федерико Феллини «Джинджер и Фред». Сутки из жизни пожилой танцевальной пары — знаменитых в прошлом итальянских актеров, выступавших в сороковых годах под псевдонимами Фреда Астэра и Джинджер Роджерс, — приехавшей из провинции в студию столичного телевидения для исполнения одного «мемориального» номера в праздничном новогоднем представлении. Музыкальная ретроспектива к ностальгии по безвозвратно ушедшим годам, дополненные игрой всеми любимых Марчелло Мастрояни и Джульетты Мазини, казалось, гарантировали высокочтимым зрителям два часа радости и душевного покоя. Однако после демонстрации фильма атмосфера приема изменилась. Роскошное эстрадное шоу Феллини оказалось зеркалом, в котором присутствовавшие в кинозале знаменитости со смущением увидели пригвожденное к позорному столбу их собственное национальное телевидение. Представители высшей правящей элиты годами пестовали или терпели свое телевидение, а поэтому они быстро преодолели скованность и смущение, провозгласив здравицу киношедевру великого Феллини. Правда, после такой премьеры фильм этот поступил в итальянский прокат позже, чем за границей — будучи готов в октябре 1985 г., он впервые стал демонстрироваться на широком экране в январе 1986 г. во Франции. Феллини снял свой 25-й фильм как никогда масштабно, красочно и гротескно, потратив на этот кинопамфлет пять миллионов долларов в стремлении доходчиво иллюстрировать мысль о том, что деятельность коммерческого телевидения оставляет на месте очага народной культуры голое пепелище.
В пометках к сценарию Феллини писал: «Ненормальное, чудовищное, исключительное предлагается телевидением как обычное, будничное и допустимое. И, напротив, пустяки и банальности, клановые и групповые интересы подаются на телеэкране с торжественностью, в ритме некой священной церемонии». О современном состоянии западного телевидения Феллини имеет четко сложившиеся убеждения, которые он формулирует в многочисленных беседах с журналистами, в своих книгах. Ниже приводится отрывок из изданной в 1985 г. в миланском издательстве «Лонганези» книги Феллини «Джинджер и Фред», куда, помимо литературного сценария фильма, вошли заметки и записки режиссера, клеймящие частное рекламное телевидение, нашествие которого в Западную Европу начали американцы, а подхватили и развили три итальянские частные телесети во главе с Сильвио Берлускони. Кинорежиссеры Феллини, Скуола, Рози, Феррари — даже подали в суд на Берлускони, не желая, чтобы демонстрация по телевидению их картин, прерывалась рекламными вставками, сбивающими с толку телезрителя и препятствующими свершению таинства восприятия художествен ного произведения. Не будем забегать вперед и предоставим слово самому Феллини: «Так что же сказать о «Джинджер и Фреде»? Пожалуй, это будет еще одна картина о жизни сцены, показанной, однако, через мир телевидения — большущего, переполненного склада, колоссального ковчега, до краев нагруженного всем, что обычно служит питательной средой зрелища — условностями, воззваниями, заигрыванием со зрителями, всякими блестящими побрякушками; телевидения, которое подобно огромному разбитому вдребезги зеркалу, в каждом своем осколочке сохраняющему частицу беспредельной реальной действительности, которая отражалась в нем с тех пор, как кто- то вздумал воспользоваться им, чтобы показывать себя другим, выступать, кривляться, лгать, обманывать. Но обманывать — как обманывает иллюзионист: его жаждут, его принимают, ему аплодируют. Это лицедейство иллюзиониста обладает притягательной, волшебной силой музыки и слова, колдовскими чарами света и тени, счастьем работы на публику, магией гипноза, но оно втиснуто в катодную трубку с пульсирующим бельмом экрана, во включенный у нас дома телевизор — этот всенепременный иллюминатор, благодаря которому люди чувствуют себя причастными к завораживающей «параллельной» жизни, полной событий и переживаний.
О кинематографе сегодня принято говорить, как на поминках, когда подобающие случаю слова и выражения соболезнования уже утрачивают трагический оттенок, больше того, о покойном начинают вспоминать даже забавные истории, чуть ли не анекдоты, кто-то тихонько предлагает всем хорошенько подзаправиться спагетти, поскольку ему, бедняжке, это наверняка доставило бы удовольствие. Ощущается приподнятое настроение выживших, этаких ветеранов войны, которой, казалось бы, продолжаться и продолжаться, так она была прекрасна, а теперь вот кончилась: все по домам. Не знаю, может, все это и не так. Конечно, на нас наступает телевидение — со своей спешкой, со своей жадностью и всеядностью, со своим широко раскрытым стеклянным оком, превращающим наши дни в какую-то параллельную, искусственную жизнь, в ночь, всегда залитую светом и не оставляющую места снам. Потоки изображений. Ниагарский водопад изображений — взаимозаменяемых, теснящихся, прямо-таки рвущихся на этот маленький экран. И когда между видеоклипами, рекламой, объявлениями, спортивными репортажами, дебатами, викторинами, телеиграми вклиниваются художественные фильмы, их герои чувствуют себя как бы не в своей тарелке и напоминают старого тенора, приглашенного спеть оперную арию в эстрадной программе и чье пребывание на сцене вызывает дружный хохот зрителей. Если ты полдня подбирал правильное освещение, добивался глубины кадра, нужного движения, выразительности, ломал голову над цветом ленты на какой-то шляпке, просил реквизитора сдвинуть вот эту пепельницу в кадре на несколько сантиметров в сторону, заставлял кого-то стереть вон там след чьей-то руки со стекла, неужели же ты и впрямь можешь поверить, что какой-то зритель, забавляющийся дистанционным переключателем, все это заметит? На что, собственно, может рассчитывать художник, расписывающий фресками апсиды, когда он принимается малевать дорожный плакат? Или миниатюрист, иллюстрирующий объявление о дешевой распродаже обуви? Тебя все время сковывает чувство, что ты делаешь что-то никому больше не нужное.
Твое собственное отношение к работе не изменяется, требовательность, сосредоточенность, стремление к совершенству остаются прежними, да и зрители, для которых ты работаешь, должны бы остаться прежними — идеальными собеседниками, благорасположенными, доверчивыми, ждущими, готовыми принять твое произведение с таким же энтузиазмом, с каким ты сам его создавал. АН нет, зритель изменился, приспособился к этакой антропологической мутации: он уже не рассуждает, он зачеркивает, и все. Поток изображений, врывающийся в дома в любое время дня, по-видимому, породил нового зри- теля-автора, нетерпеливого, рассеянного, капризного, неистового, вооруженного своим дистанционным переключателем и исполненного решимости привести последовательность своего (теле) визуального развлечения в соответствие с какой-то бредовой, непонятной логикой. Все это имеет мало общего с магическим ритуалом посвящения, который переживает зритель, сидящий в темном кинозале или открывающий книгу на первой странице: ожидания, напряженности и того минимума дисциплины, который необходим для столь тонкого механизма взаимопроникновения, больше нет, они отвергнуты. Открытыми остаются лишь каналы автоматической, перистальтической, гастроэнтерологической фильтрациии, возбуждающего и бездумного насыщения. Насытившись, зритель выключает телевизор. Выходит, во всем виновато телевидение? Давайте бить телеэкраны? Абсурд! Это все равно, что выступать против двигателя внутреннего сгорания, электрической лампочки, микропроцессоров. Какой в этом смысл? Зачем продолжать приписывать одному телевидению, являющемуся всего лишь зеркалом, отражением, перекос всей системы культуры, а, следовательно, и системы коммуникации, на которой до сих пор зиждилось наше общество? Бесконечные рекламные вставки во время показа на телеэкране фильмов и других интересных передач представляют собой агрессию не только против творчества продюссеров и актеров, но и против зрителя. Напряженная умственная деятельность и сопереживание, сопутствующие восприятию художественного произведения, пре-рываются и уже не составляют единого целого, превращая зрителя в нетерпеливого кретина, неспособного мыслить, размышлять и восторгаться, как это подразумевает знакомство с любым повествованием.
Телезритель становится не гурманом, а всегда пресыщенным обжорой уже не ощущающим вкус и прелесть того, что он потребляет, малограмотным человеком, готовым аплодировать всему, что повторяется и ему уже знакомо, что пересказывается быстро и не имеет никакого смысла. Судья, который вел процесс по иску, предъявленному мной Берлускони, оправдал частное телевидение, мотивируя, что публика уже привыкла к рекламным роликам, передаваемым по телевизионным программам и что последним тоже надо иметь средства к существованию. В таком случае уместно спросить: разве потребление кокаина стоит легализовать по той причине, что часть молодежи уже пристрастилась к нему? И бандитизм также перестанет быть вне закона только потому, что гангстерам нужны средства к существованию?». Филиппика Федерико Феллини против коммерческого телевидения призвана помешать тому, чтобы на западе телереклам- ный бизнес открыто и бесповоротно утвердился в виде стены, экрана между людьми и окружающей их действительностью. Но не поздно ли? «Культурный геноцид» — таков один из подзаголовков двухполосного разворота в газете правящей партии социалистов парижской «Матэн» (28.11.1985) под шапкой «Телевидение: американский десант в Европе». Что же так возмущает французов? В 1984 г. американцы продали за границу телевизионных программ на сумму 650 млн долларов. В то время как Франция выручила в том же году по этой статье экспорта лишь. 5 млн долларов. Цифры эти, конечно же, слабо отражают истинные объемы продаж, так как многие поставки осуществляются или бесплатно, или по символическим ценам. Американцы жалуются, что до 60 процентов средств, получаемых ими от телекомпаний ФРГ, Франции, Италии или Испании, приходится расходовать на дублирование телепродукции США, которую последние отправляют в названные страны. Французы значительную часть своей те- лепрограммной «помощи» франкофонным государствам Азии и Африки предоставляют бесплатно. По всем странам Западной Европы положение с проблемой эрозии национального культурного суверенитета обстоит еще острее, чем во Франции.
Известно, что среди стран-партнеров по «Общему рынку» Франция менее других оказалась затронутой американским «культурным» влиянием. Даже правая французская газета «Фигаро» (23.1.1986) далека от благодушия, когда в рецензии на книгу заместителя заведующего отделом информации и коммуникации парижского муниципалитета Хозе Фреша «Война изображений» (Париж, 1986) приводит следующие цифры: 50 процентов времени всего телевещания в Западной Европе приходится на трансляцию программ, полученных из США, в то время как американцы импортируют из стран Старого Света лишь 1 процент от общего времени телепрограмм, распространяемых на собственной национальной территории США. Телепрограммы, подобно атомной энергии, стали стратегическим товаром особой важности, в производстве которого США значительно опережают Западную Европу, так как два десятилетия уже занимаются распространением своих телепередач через спутники связи. Пошел напряженный, последний отсчет периода времени, по истечению которого, по мнению «Фигаро», США будут владеть авторскими правами подавляющего большинства программ телевидения в Западной Европе. Путь к спасению правые видят в ломке преград на пути к господству в странах Западной Европы частных телевизионных компаний. Но это нонсенс, типичные блеф и надувательство. Следуя такой логике, в огород надо пустить козла, а овец пусть оберегает волк. Империалистических «патриотов отечества» из клана «Фигаро» и прочих западноевропейских защитников интересов крупного капитала заботит лишь стремление не упустить заветные баснословные прибыли от нового телебизнеса, пусть даже под американским контролем. На голубой экран капиталистической старушки Европы вламываются все новые американские монополии-разбойники, которых влекут неразработанные рекламные, поистине золотые копи западноевропейского рынка. Авторитетные западные специалисты подсчитали, что в 1984 г. общая продолжительность рекламных роликов была 34 минуты в день в среднем по каждой из западноевропейских телепрограмм (с такими отклонениями как 80 минут на ряде частных станций Италии) по сравнению со средним показателем в 180 минут для каждой из крупных общенациональных и региональных телесетей США. В телевизионной аудитории одной только Франции можно было бы распространять рекламных объявлений на сумму в 300 млн долларов в год. И за эти барыши сцепились в смертельной схватке государственные телекомпании и частное коммерческое телевидение, которое сегодня растет как на дрожжах в любой из стран буржуазной Европы. С первых полос прессы и с бюллетеней теленовостей не сходят имена Сильвио Берлускони, Руперта Мэрдока, Теда Тернера, Жерома Сеиду, Роберта Максвелла, Гастона Торна. Как королевских особ, с предупредительностью встречают в европейских президентских канцеляриях и парламентах этих бизнесменов, которые определяют, какие из. американских телепрограмм стоит смотреть западноевропейскому телезрителю. Не правда ли оригинальная широта выбора — из транслируемых со спутников на весь континент английской или итальянской, американской или люксембургской частных телепрограмм с разными наборами, «па- кетами» американских сериалов и развлекательных шоу, полученных из США по демпинговым ценам? Это не гротеск и не преувеличение, а сегодняшняя реальность. Американский теле- голливуд смел в стане своих союзников в Европе таможенные барьеры, национальные государственные программы в области культуры, массовой информации и фильмопроизводства, словом, уже нанес значительный моральный и экономический ущерб. А вот пример из ближайшего будущего. Если бы крошечному государству Люксембург (съемочных телестудий там нет) удалось при поддержке американцев договориться в конце концов о том, чтобы орошать соседнюю ФРГ коммерческой спутниковой телепрограммой, — состоящей в основном из развлекательной, дублированной на немецкий язык, американской продукции и рекламных вставок, — то этот американо-люксембургский альянс смог бы забрать себе ровно треть доходов от рекламы, получаемых всем западногерманским телевидением. Как подсчитали французы, из собранных в 1985 г. от рекламодателей 5400 млн франков это составило бы 1800 млн франков, что имело бы катастрофические последствия для телевидения ФРГ. В середине 80-х гг. каждая крупная телемонополия США наметила честолюбивые планы с целью революционизировать способ своего присутствия в телевизионном расписании Западной Европы. В 1986 г. по подсчетам французского экономического еженедельника «Экспансьон», из 10 самых крупных в западном мире пресс-монополий, занимавшихся любыми видами бизнеса в области средств массовой информации и массовой культуры, 8 были американскими, девятой — австралийской — управлял американец Р. Мэрдок и только одна крупная компания формально не имела отношения к США — занявшая в списке пятое место фирма «Бертельсман» из ФРГ. В основе подобного расклада сил на стороне американцев: и широкое использование спутниковых систем; и мощная поддержка финансовых магнатов Уоллстрита и всех американских промышленников-рекламодателей, заинтересованных в новых рынках; и низкая в целом себестоимость аудиовизуальной продукции (съемки эпизода недорогого французского сериала обходятся в 5—10 раз дороже того же куска ленты в американском «Далласе»), и налаженный, эффективный прокат кинофильмов (США делают в год 200 полнометражных игровых кинофильмов, Западная Европа — вдвое больше, но бюджет средней американской [мало] художественной ленты в 10 раз выше, чем в Старом Свете, и поэтому заокеанские фильмы продаются лучше. В 1984 г. США получили 654 млн долларов от киноэкспорта, а Франция от вывоза своих 160 фильмов — лишь 40 млн долларов); и отсутствие необходимости дублировать американские сериалы в ряде стран, составляющих вместе с США более половины всех телезрителей планеты. Сможет ли Западная Европа противостоять американ скому натиску? Вопрос, пожалуй, заключается в следующем — на что еще пока стоит претендовать национальному телевидению в западноевропейских странах? Во Франкфурте-на-Майне можно купить газету «Монд», в Лионе продается лондонская «Тайме», а в Дублине — итальянская газета «Стампа». Но телепрограммы Би-Би-Си нельзя целиком смотреть в Париже, парижская вторая общенациональная программа «Антенн-2» почти неизвестна в Афинах, итальянские программы РАИ также показывают в основном лишь в национальных границах. Но зато почти в каждой западноевропейской стране можно сегодня смотреть на домашнем телевизоре американизированные коммерческие программы самого различного происхождения (из Милана, Мадрида или Лондона) — через спутник или диспетчерские студии кабельных телесетей, В одном только 1985 г. на самых различных западноевропейских форумах дебатировались меры противодействия американскому телевизионному нашествию. — В июне в штаб-квартире организации Европейского экономического сообщества (ЕЭС) в Брюсселе постоянным представителям и журналистам раздавали дополнение к изданной годом раньше так называемой «Зеленой книге», в которой были сформулированы тезисы к размышлению. — В том же месяце в Париже, в Европейском институте коммуникаций (ИЕК) заседали сто представителей шести стран западноевропейского сообщества, намечая конкретные планы создания паневропейской телепрограммы. «Отныне ни одно западноевропейское государство не может рассматривать перспективы развития своего национального телевидения как чисто внутреннее дело. Рано или поздно, но в каждой из наших стран телевидение будет иметь общеевропейскую аудиторию. Строить телевидение Западной Европы — нелегкая задача», — заключил, выступая перед собравшимися в ИЕК французский министр Жорж Фийу, государственный секретарь по проблемам техники коммуникации («Монд», 16—17.6.1985). — 1 июля в городе Ницце, на французском Лазурном берегу собрались представители 26 западноевропейских стран, чтобы в очередной раз попытаться унифицировать стандарты телекоммуникаций. А пока. и телефонные розетки даже разные, и с самолета никуда не позвонишь, не то что в США, жаловался журналистам французский министр («Матэн», 1.7.1985). За шутливым тоном скрывалась тревога по поводу тупика, куда обычно попадала дискуссия на подобную тему партнеров-конкурентов «Общего рынка» — никто из которых не желает уступать и соответственно нести убытки. И приходится сегодня многим странам континента тратить огромные средства при переводе из одной системы технических стандартов в другую все возрастающего потока телеинформации (изображение, голос, текстовые данные). — Неделями позже, в июле того же года, французы опубликовали развернутый на 150 страниц доклад о параметрах возможной парижской культурной телепрограммы «Канал-1» — через спутник непосредственного телевизионного вещания на 400 млн жителей Западной Европы, абонентов сетей кабельного телевидения (15 долларов в месяц) или владельцев относительно недорогих параболических антенн индивидуального или коллективного пользования. Французская сторона обещала обеспечить подготовку всех телепередач, основываясь на интересе аудитории к крупным событиям международной культурной жизни, на повторах ряда передач национальных телецентров и на совместном с ними производстве. На игровые фильмы, видеоклипы, эстрадные шоу и музыку отводилось 54 процента времени всех передач. Новый технический стандарт «Д2 Мак Паке» (вместо ПАЛ и СЕКАМ), говорилось в правительственном докладе, позволил бы передавать одну и ту же программу на разных языках. Франция пыталась сохранить за собой второе после американцев место в гонке преследования на телевизионных орбитах Западной Европы. — В июле Мишель Понятовски, президент комиссии по науке и технике западноевропейского парламента, в прошлом французский министр, выступил с крупной статьей в газете «Фигаро» (31.7.1985) о перспективах деятельности Европейского космического агентства (ЕКА), в которое входят одиннадцать капиталистических государств Европы. По уже оформленным заказам Франция должна запустить в 1986—1988 гг. со своего космодрома в Куру (Южная Америка) 25 «европейских» спутников, а на ближайшие 15 лет космический рынок ЕКА потребует производства еще 200 спутников. Для сравнения напомним, что бюджет США на 1984 г. по гражданской (НАСА) и военной космическим программам составил 16,5 млрд долларов (соответственно 7,3 и 9,2), т. е. в 40 раз больше всех французских космических ассигнований на тот же период. Итак, вся ставка Западной Европы — на объединение и совместные усилия. По мнению По-нятовского, космический сектор экономики будет одним из самых перспективных и прибыльных. Космические телекоммуникации для телевещания и видеоконференций, компьютерной и телефонной связи на ближайшие десятилетия потребуют для стран Западной Европы производства и эксплуатации спутников, а также наземного оборудования на общую сумму в 16 млрд долларов. Такие деньги у западноевропейцев есть — другой вопрос, захотят ли они в конечном итоге потратить их вместе в той последовательности, которую предлагает им ЕКА и стоящая за ним Франция. — В сентябре западноевропейский парламент провел в Страсбурге многодневную дискуссию по докладу «Телевидение без границ», подготовленному собственной комиссией. Ни один национальный рынок в Западной Европе, подчеркивалось в докладе, не способен противостоять двойному вызову — со стороны американцев в плане содержания телевизионных программ и со стороны японцев в отношении аудиовизуальной бытовой и студийной техники; межевропейскими усилиями расширяются масштабы производства как средств связи, так и телепрограмм, но в выигрыше оказываются не государства Западной Европы. — 10 октября западноевропейский парламент одобрил резолюцию с пожеланием странам-участницам не перенасыщать телевизионные программы рекламой и не выходить за пределы шестиминутных рекламных роликов в час, т. е. 10 процентов одного часа вещательного времени без права объединять рекламу за несколько часов в один. Резолюция была принята по инициативе группы итальянских газетно-журнальных издателей, жаловавшихся, что демпинговые цены на рекламу по трем частным телесетям С. Берлускони позволили последним отвести под рекламные объявления 35 процентов всего объема вещания. Итальянских газетчиков бурно поддержало западноевропейское объединение газетных издателей. Тем не менее, в штаб-квартире ЕЭС в Брюсселе в феврале 1986 г. решили, что частные телепрограммы вполне заслуживают не 10, а 20-процентного потолка объемов передачи рекламы в час. — В ноябре того же 1985 г. во французском городе Монпелье прошла международная конференция ИДАТЕ, одноименная с тогда же организованным Институтом европейских аудиовизуальных и телекоммуникаций. Лейтмотив научных дискуссий все тот же — объединиться и создать «телевизионную Западную Европу» с общими техническими стандартами, фильмоиндустрией, производством аудиовизуальной техники, с координированными сетками вещания. Но в условиях межимпериалистических противоречий и ожесточенной волчьей конкуренции даже в рамках одного капиталистического государства, забота об общих интересах чаще всего выглядит утопией, несбыточной мечтой. В западноевропейских странах, несмотря на кажущиеся прелести коммерческого, т. е. частного телевидения, статус общественной службы до 1986 г. был характерен для большинства общенациональных и региональных телепрограмм (исключение составляли тогда Англия и Италия). Опыт показал, что национализированные телепрограммы куда с большим успехом сопротивляются иностранному влиянию, чем частные телеканалы, превратившиеся в средство выколачивания денег от рекламодателей. С началом спутникового вещания в Западной Европе и появления там многоканального телевидения, телевизионная собственность все чаще стала переходить под контроль лиц, тесно связанных с американским телебизнесом. — В ФРГ господствуют три государственных телепрограммы, а с января 1985 г. их монополия была нарушена появлением первого в стране частного телеканала САТ-1, целиком западногерманского (есть еще частная телепрограмма со смешанным — ФРГ и Люксембург — капиталом) и основанного на деньги 140 газетных издателей, представляющих 167 ежедневных газет в стране, а всего таких в ФРГ — 385. За первый год существования САТ-1 издатели во главе с главным своим акционером Акселем Шпрингером ухнули в эфир 250 млн западногерманских марок (около 90 млн долларов), вернув себе в качестве рекламных поступлений лишь 10 млн марок. Двенадцать ежедневных часов вещания развлекательной телепрограммы САТ-1 привлекли к ней в 1986 г. почти миллион абонентов кабельных сетей в ФРГ. В обязательном вечернем меню — два художественных фильма, музыкальная программа для молодежи, тележурнал для мужчин и т. д. Усердие и альтруизм газетных издателей чудесным образом соединялись с их нейтральностью в подходе к освещению по телевидению каких-либо острых политических проблем. Так, во всяком случае, говорили они сами. И лишь иногда признавались в небольшой корысти. Обеспокоенные сложившимся распределением между средствами массовой информации «рекламного пирога» — 15 млрд марок в 1984 г., из которых 1,4 млрд забрало себе государственное телевидение, — издатели решили сами заняться коммерческим телевещанием. Но рентабельной, по мнению рекламодателей, телесеть САТ-1 сможет стать, лишь охватив 4,5 млн телезрителей ФРГ. — В Испании монополией долгое время обладали использующие рекламу три государственные телепрограммы, две из которых были общенациональными, а одна — региональной. В апреле 1986 г. правительство утвердило закон о предстоящем создании в стране трех каналов частного телевидения. — В Австрии две общественные телепрограммы делят между собой рекламные объявления и собираемую с населения плату за пользование телеприемниками; такое же положение в Нидерландах. — В Швейцарии правительство владеет тремя телеканалами на немецком, французском и итальянском (по числу государственных языков этой страны), передает по ним рекламу, а также собирает абонентную плату, нисколько не тяготясь слабой конкуренцией со стороны платной программы «Телекино», открытой в конце 1985 г. — В странах Скандинавии (Норвегия, Швеция, Финляндия) существует только государственное телевидение. — Дания имеет один и готовится открыть второй канал государственного телевещания, к которым в 1984 г. добавились 12 частных региональных телестанций, получивших разрешение от властей вещать в течение двух лет, но без использования рекламы. — В Бельгии есть две франкофонные и две фламандские общественные телепрограммы (без рекламы), своего частного телевидения нет, но все бельгийцы могут принимать у себя коммерческие станции Люксембурга.
<< | >>
Источник: Вачнадзе Георгий Николаевич.. Всемирное телевидение. Новые средства массовой информации — их аудитория, техника, бизнес, политика. 1989

Еще по теме Телевидение янки в Европе.:

  1. КРАТКИЙ ЭКСКУРС В ИСТОРИЮ ЖУРНАЛИСТИКИ И РЕКЛАМЫ
  2. Период эмбарго
  3. 1. Информационно-психологические войны
  4. §4.2. Тест на зрелость планетарной цивилизации (Очерк сценария выживания)
  5. Кошеленко Г.А., Маринович Л.П. Лысенковщина, фоменковщина - далее везде?
  6. Заголовок, лид, концовка
  7. Японский вызов
  8. Телевидение янки в Европе.
  9. Война спутников.
  10. 3.4 «ВОСХОДЫ»
  11. АННА АНДЕРСОН
  12. Глава 11 Служащий бюро патентов
  13. Глава 10. Заголовок, лид, концовка
  14. § 1 Лидеры антиглобализма
  15. Глава третья. Мощи и мечи Жанны д’Арк