<<
>>

РАВНАЯ ДЛЯ ВСЕХ ОБЯЗАННОСТЬ ТРУДИТЬСЯ

«Но как быть с разницей между ленивыми и прилежными, между умными и глупцами?» — таков один из первых вопросов со стороны наших противников, и данный нами ответ приводит их в наибольшее замешательство.

О том, напр., что в нашей чиновничьей иерархии нет такого подразделения на «ленивых» и «прилежных», «умных» и «глупцов», но решающую роль в размере жалованья, а большей частью и в чинопроизводстве играет срок службы,— об этом не думает никто из этих хитроумных мудрецов. Учитель и профессор,— из среды последних раздаются наиболее наивные вопросы,— занимают должности и получают содержа?ие не соответственно своим способностям. Как много случаев, когда повышения по службе в нашей военной, чиновничьей и ученой иерархии выпадают на долю не наиболее способных, а имеющих счастливую привилегию происхождения, родственных и дружественных связей, женской благосклонности,— знают все и каждый. Равным образом то, что богатство соизмеряется также несоответственно прилежанию и уму,— доказывают как нельзя более убедительно избирающие в первом классе прусской трехклассной избирательной системы берлинские трактирщики, булочники, мясники, которые зачастую не в состоянии отличить дательный падеж от винительного, тогда как берлинская интеллигенция, люди науки, высшие чиновники государства избирают во втором или третьем классе. Различия между «ленивыми» и «прилежными», дураками и умными в новом обществе не может больше существовать, так как не будет существовать и того, что мы подразумеваем под этими понятиями. «Бездельником» слывет теперь в обществе лишь тот, который, оставшись без работы, принужден бродяжничать и, в конце концов, становится действительным бродягой, или тот, который, получив дурное воспитание, сбился с пути. Но если кто назовет богатого бездельника, убивающего свое время в кутежах, «тунеядцем»,— тот наносит оскорбление «достопочтенному» и «честному» человеку.

Каковы же все эти условия в свободном обществе? Все развиваются там при одинаковых жизненных условиях, и каждый берется лишь за то дело, которое соответствует его склонностям и умению, в силу чего различия в исполненном труде каждого будут лишь незначительные [19]. Умственная и нравственная атмосфера общества, побуждающая каждого превзойти другого, способствует также сглаживанию различий. Найдет кто- либо, что он не в состоянии в данной области делать того, что делают другие, тогда он берется за другую, соответствующую его силам и способностям. Тот, кто работает на каком-либо предприятии вместе со многими другими, знает, что люди, оказавшиеся в каком-либо одном отношении неспособными и непригодными, будучи переведены в другое место, становятся превосходными работниками. Нет ни одного нормально развитого человека, который#в той или иной деятельности не мог бы удовлетворить даже самым строгим требованиям, лишь только он будет поставлен на надлежащее место. По какому праву один требует предпочтения перед другим? Если природа обидела кого-либо в такой степени, что он при всем старании не в состоянии произвести столько же, что и другие,— то общество не может карать его за погрешности природы. Если, наоборот, кто-либо получил от природы способности, возвышающие его над другими, то общество не обязано вознаграждать за то, что не является личной его заслугой. Для социалистического общества важно, кроме того, чтобы все имели одинаковые условия воспитания и жизни, чтобы каждому была предоставлена возможность развить свои знания и силы соответственно своим склонностям и способностям, и это явится гарантией того, что уровень образования и способностей в социалистическом обществе не только будет значительно выше, чем в обществе буржуазном, но также будет более равномерным и в то же время более многообразным.

Когда Гёте во время одной рейнской поездки изучал Кёльнский собор, он сделал открытие в строительных актах, что старые строительные мастера оплачивали своих рабочих по времени работы; они это делали потому, что хотели получать хорошую и добросовестно выполненную работу.

Это казалось буржуазному обществу аномалией. Оно ввело сдельную плату, которой рабочие принуждаются к чрезмерной работе; при этом предпринимателю тем легче провести понижение заработной платы. Дело с умственным трудом обстоит так же, как и с физическим.

Человек есть продукт времени и обстоятельств, в которых он живет. Если бы Гёте родился среди тех же благоприятных условий не в семнадцатом, а в четвертом веке, то он стал бы, вероятно, не знаменитым поэтом и естествоиспытателем, а выдающимся отцом церкви, который затмил бы, может быть, даже святого Августина. Если бы, наоборот, Гёте, вместо того, чтобы родиться сыном богатого франкфуртского патриция, родился сыном бедного франкфуртского сапожника, то он вряд ли стал бы великогерцогским веймарским министром и, вероятнее всего, он остался бы сапожником и умер бы почтенным сапожным мастером. Гёте сам признал все значение в его развитии того момента, что он родился в благоприятной материальной и общественной обстановке (как, напр., в своем «Вильгельме Мейстере»). Родись Наполеон десятью годами позже, он никогда не сделался бы императором Франции. Без войны 1870— 1871 гг. из Гамбетты не вышло бы того, чем он стал. Поселите хорошо одаренное дитя образованных родителей среди дикарей, и из него выйдет дикарь. Таким o6pa30Mt тем, чем становится отдельный человек, он обязан обществу. Идеи являются не продуктом, образующимся в голове каждого из ничего или посредством особого наития свыше, а продуктом, создаваемым общественным процессом, «духом времени». Аристотель не мог иметь идей Дарвина, а Дарвин должен был иначе думать, чем Аристотель. Каждый думает так, как его принуждает думать дух времени, т. е. окружающая его среда и ее явления. Отсюда же тот факт, что часто различные люди одновременно думают одно и то же, что одни и те же изобретения и открытия одновременно совершаются в далеко отстоящих друг от друга местах.* Отсюда далее тот факт, что какая-либо идея, высказанная 50 лет ранее, встретила полное равнодушие, а повторенная 50 лет позже — взволновала весь мир.

Император Сигизмунд мог осмелиться в 1415 г. нарушить слово, данное Гусу, и допустить его сожжение в Констанце. Карл V, бывший гораздо более ярым фанатиком, должен был в 1521 г. позволить Лютеру свободно вернуться с Вормского сейма. Идеи, таким образом, суть продукт общественного взаимодействия, общественной жизни. И то, что справедливо по отношению к обществу вообще,, справедливо, в частности, и по отношению к различным классам, из которых состоит общество в определенный исторический период. Так как каждый класс имеет свои особые интересы, то у него имеются также свои особые идеи и воззрения, ведущие к той классовой борьбе, которая наполняет собою известные периоды человеческой истории и которая своего крайнего развития достигла в классовых противоположностях и классовых столкновениях современности. Итак, дело не только в том, чтобы знать, в какой исторический период кто-либо живет,— а также к какой социальной группе известного периода он принадлежит или принадлежал, в зависимости от чего определялся и определяется весь характер его восприятия, мышления и поступков.

Без современного общества нет и современных идей. Это представляется нам ясным и очевидным. По отношению к новому обществу надо еще заметить, что те средства, которыми пользуется всякий для своего усовершенствования, являются собственностью общества. Поэтому общество не может считать себя обязанным вознаграждать особо за то, что им же непосредственно обусловлено и что является его собственным продуктом.

Этим мы ограничимся в своей квалификации духовной и физической работы. Отсюда следует далее, что не может существовать никакой разницы между «высшей» и «низшей» работой, вроде того, как ныне, напр., механик зачастую мнит себя выше поденного рабочего, кладущего мостовые или исполняющего тому подобные работы. Общество дает возможность совершать лишь социально-полезные работы, а потому каждый труд является для общества одинаково ценным. Если нельзя будет неприятные, отталкивающие работы исполнять механическим или химическим путем и превратить их каким-либо образом в приятные,— в чем нельзя сомневаться, если принять во внимание те успехи, каких мы достигли в области техники и химии,— и если не найдется добровольно необходимый для них контингент сил, тогда выпадает на долю каждого обязанность, как только наступает его очередь, выполнить приходящуюся на его долю часть работы.

Здесь нет места ложному стыду и бессмысленному презрению к полезному труду. Все это существует лишь в нашем государстве трутней, в котором безделье считается завидной долей, а рабочий подвергается тем большему презрению, чем тяжелее, мучительнее и неприятнее работа, которую он выполняет, и чем она необходимее для общества. В наше время труд оплачивается тем хуже, чем он неприятнее. Причина та, что в силу беспрестанного революционизирования процесса производства выбрасывается на мостовую масса излишних рабочих сил в качестве резервной армии, которая, чтобы жить, нанимается на самые тяжкие работы на условиях, при которых даже введение машин для таких работ оказывается «невыгодным». Так, напр., работа каменоломов вошла в поговорку, как одна из наиболее неприятных и наихуже оплачиваемых работ. Нет ничего легче, как заменить эту работу, как в Соединенных Штатах, машинами, но у нас имеется такое обилие дешевой рабочей силы, что машина не «окупается» [20]. Подметание улиц, чистка клоак, вывоз мусора, подземные и тому подобные работы можно было бы выполнять с помощью машин и технических сооружений даже при современном уровне нашего развития таким образом, чтобы не осталось и следа тех неприятностей, какие теперь сплошь и рядом связаны с ними для рабочих. Но, собственно-то говоря, рабочий, выкачивающий клоаки, чтобы охранять людей от вредных для здоровья миазмов, является весьма полезным членом общества, тогда как профессор, читающий фальсифицированную историю в интересах господствующих классов, или теолог, стремящийся затуманить умы сверхъестественными, трансцендентальными учениями, являются крайне вредными индивидуумами.

Наше ученое сословие, осыпаемое ныне почестями и чинами, представляет в значительной своей части особый цех, предназначенный и оплачиваемый для того, чтобы, прикрываясь научным авторитетом, защищать и оправдывать господство правящих классов, изображать его правомерным и необходимым и чтобы защищать существующие предрассудки. В действительности, этот цех распространяет в значительной части лжеученость, развращает умы, совершает антикультурную работу, духовный наемный труд в интересах буржуазии и ее приспешников*.

Общественный строй, делающий в будущем существование таких элементов невозможным, содействует тем самым освобождению человечества.

С другой стороны, истинная наука связана часто с весьма неприятной, отталкивающей работой, так, напр., если врач вскрывает разложившийся труп или совершает операцию на гнойных частях тела, или если химик исследует испражнения. Все это — занятия, которые зачастую являются более отвратительными, чем самые грязные работы, совершаемые поденщиками и чернорабочими. Но никто не думает признавать это. Разница состоит в том, что одна работа предполагает широкую образованность, а другая может быть совершена всяким без особой подготовки. Отсюда совершенно различная оценка той и другой. Но в обществе, в котором, благодаря предоставленной каждому возможности получить самое высокое образование, исчезнут существующие теперь различия между «образованными» и «необразованными», должна также исчезнуть противоположность между квалифицированным и неквалифицированным трудом, тем более, что развитие техники не знает никаких границ, которые помешали бы совершать ручной труд машиной или посредством технических процессов. Стоит лишь взглянуть на развитие наших художественных ремесел, напр., гравирования на дереве, на меди и т. п. Итак, подобно тому, как самые неприятные работы оказываются зачастую самыми полезными, так равно и наше понятие о приятной и неприятной работе, как и многие другие понятия в буржуазном обществе, являются крайне поверхностными, покоящимися лишь иа внешности. УПРАЗДНЕНИЕ ТОРГОВЛИ. ПРЕОБРАЗОВАНИЕ СИСТЕМЫ СРЕДСТВ И ПУТЕЙ СООБЩЕНИЯ

Лишь только все производство нового общества будет основано на базисе, подобном очерченному выше, производиться станут, как сказано уже, не товары, а предметы потребления в соответствии с непосредственными запросами общества. Вместе с этим исчезнет и торговля, имеющая смысл и возможность существования лишь в обществе, покоящемся на товарном производстве. Многочисленная армия лиц, мужчин и женщин, мобилизуется благодаря этому для продуктивной деятельности. Эта большая армия людей освобождается для производства; она производит отныне предметы потребления и делает возможным увеличение их общей массы или ограничение общественно-необходимого рабочего времени. Ныне эти лица питаются более или менее как паразиты, за счет продуктов, произведенных трудом других лиц, и часто принуждены бывают, чего нельзя оспаривать, терпеть нужду, так как не могут достичь материального благополучия. В новом обществе все они явятся излишними в роли торговцев, трактирщиков, маклеров, посредников. Вместо дюжин, сотен и тысяч магазинов и всякого рода торговых помещений, находящихся теперь в том или ином числе в каждой общине, появятся большие общинные запасные хранилища, элегантные базары, целые выставки, нуждающиеся в сравнительно небольшом управленческом персонале. Эта перемена представляет опять-таки целый переворот всех предшествовавших порядков. Весь механизм торговли примет характер централизованной, чисто управленческой деятельности, исполняющей крайне простые функции и все более упрощающейся вследствие централизации всех общественных учреждений. Подобное преобразование испытает и вся система средств и путей сообщения.

Телеграф, телефон, железные дороги, почта, речное и морское судоходство, городские трамваи, грузовые и легковые автомобили, воздушные корабли и летательные аппараты и другие средства связи различных наименований, функционирующие в обществе, сделаются тогда общественной собственностью. Многие из этих учреждений, как, например, почта, телеграф, телефон и большинство железнодорожных линий представляют собою в Германии уже теперь государственную собственность, их превращение в общественную собственность явится лишь формальным делом. Здесь уже не стоят более на пути частные интересы. Работает государство в этом направлении и далее,— тем лучше. Но эти государством управляемые предприятия не являются социалистическими предприятиями, как некоторые ошибочно полагают. Это — предприятия, которые эксплуатируются государством на таких же капиталистических основаниях, как и предприятия частных предпринимателей. Ни служащие, ни рабочие не имеют от этого никакой особенной выгоды. Государство обходится с ними так же, как какой-нибудь частный предприниматель; если, напр., в ведомстве морского министерства и в железнодорожном управлении издаются постановления, в силу которых рабочие старше сорокалетнего возраста не должны приниматься на работу, то это есть мера, явно указывающая на классовый характер государства, как государства эксплуататоров, и возбуждающая против него рабочих. Такие и подобные им мероприятия, исходящие от государства, как нанимателя, несравненно хуже, чем если бы они исходили от частного предпринимателя. Последний в сравнении с государством всегда является мелким предпринимателем, и занятие, в котором он отказывает, доставит, быть может, другой. Государство же, наоборот, может в качестве монопольного работодателя посредством таких распоряжений одним ударом ввергнуть тысячи в нищету. Это — образ действия не социалистический, а капиталистический, и социалисты протестуют против того, чтобы современные государственные предприятия рассматривались как социалистические и считались осуществлением социалистических стремлений.

Подобно тому, как место миллионов частных предпринимателей, торговцев, посредников всякого рода займут большие централизованные учреждения, так и все перевозочное дело примет другой вид. Миллионы мелких посылок, которые отправляются ежедневно по адресу почти такого же числа собственников и означают большую затрату 'груда, времени и материалов всех видов, вырастут тогда в громадные транспорты, направляемые в общинное депо и в центральные места производства. Труд, таким образом, будет и здесь крайне упрощен. Подобно тому, напр., как доставка сырья для предприятия с тысячью рабочих организуется несравненно проще, чем для сотен рассеянных по разным местам мелких мастерских, так точно централизованные места производства и распределения дадут возможность целым общинам или частям их весьма значительно сэкономить на затратах всех видов. Все это идет в пользу всему обществу, а следовательно, и каждому в отдельности, потому что теперь интересы общества и интересы отдельной личности совпадают. Внешний вид наших центров производства, средств и путей сообщения, а в особенности наших населенных пунктов будет совер шенно изменен; они приобретут гораздо более приятный облик. Расстраивающий нервы шум, беготня и давка наших больших городов с их тысячами повозок всякого рода почти исчезнут. Проложение и чистка улиц, все устройство жилищ и образ жизни, общение людей между

собою,— все это значительно изменится. Тогда можно будет легко осуществить такие гигиенические меры, о которых в настоящее время нельзя и думать, или такие, которые теперь даже при громадных затратах не вполне достигли бы цели, и такие, которые теперь слишком часто применяются лишь в аристократических кварталах.

Средства сообщения должны в подобных условиях достигнуть своего наивысшего совершенства; воздухоплавание, быть может, станет тогда преобладающим способом передвижения. Пути сообщения — это жилы, посредством которых совершается обмен продуктов — кровообращение во всем организме общества, а также личное и духовное общение между людьми; они поэтому способны в высшей степени содействовать распространению в обществе одинакового уровня благосостояния и образования. Распространение и разветвление самых совершенных средств сообщения до самых отдаленных провинциальных углов являютсй таким образом необходимостью и всеобщим общественным интересом. В этой области возникают перед будущим обществом новые задачи, значительно превосходящие те, какие в состоянии ставить перед собой современное общество. В то же время эта в высшей степени усовершенствованная и развитая система сообщения будет содействовать децентрализации скученных в больших городах и промышленных центрах человеческих масс, их расселению по всей стране, а это окажет решающее влияние как на улучшение гигиенических условий, так и на развитие духовной и материальной культуры.

<< | >>
Источник: А. БЕБЕЛЬ. БУДУЩЕЕ ОБЩЕСТВО. 1959

Еще по теме РАВНАЯ ДЛЯ ВСЕХ ОБЯЗАННОСТЬ ТРУДИТЬСЯ:

  1. § 10. Права и обязанности родителей и детей по поводу имущества
  2. ИССЛЕДОВАНИЕ МНЕНИЯ ОТЦА МАЛЬБРАНША О ВЙДЕНИИ ВСЕХ ВЕЩЕЙ В БОГЕ 1.
  3. ЗАМЕЧАНИЯ К НЕКОТОРЫМ КНИГАМ Г-НА НОРРИСА, В КОТОРЫХ ОН ОТСТАИВАЕТ МНЕНИЕ ОТЦА МАЛЬБРАНША О НАШЕМ ВИДЕНИИ ВСЕХ ВЕЩЕЙ В БОГЕ
  4. Труд и игра
  5. ШКОЛА: ДОСУГ ИЛИ ТРУД?
  6. 2. Секта или «синтез всех религий»?
  7. Имущественные права и обязанности супругов
  8. Права и обязанности родителей
  9. В. Г. Сергеева ВОПРОСЫ ЗАСЕЛЕНИЯ АМЕРИКИ И ТРАНСОКЕАНСКИХ КОНТАКТОВ В ТРУДАХ ХУАНА КОМАСА
  10. ТЕОРИЯ РИТУАЛА В ТРУДАХ ВИКТОРА ТЭРНЕРА
  11. Превратите каждого сотрудника в работника умственного труда
  12. 2.1. ЛИЧНОСТЬ УЧИТЕЛЯ И ЕЕ НАПРАВЛЕННОСТЬ 2.1.1. ТРЕБОВАНИЯ К ЛИЧНОСТИ УЧИТЕЛЯ                                          В ТРУДАХ КОРИФЕЕВ ПЕДАГОГИКИ
  13. Роль категории «международное разделение труда» в географии.
  14. ТРУД В ЕГО ПСИХИЧЕСКОМИ ВОСПИТАТЕЛЬНОМ ЗНАЧЕНИИ
  15. Гендерное разделение труда