<<
>>

«Незабвенный»

Недоброй памяти время Николая Павловича, время несокрушимого внешнего могущества и внутренней немощи (муштры и шагистики), насилия духа и отрицания души, время розог, палок, кнутов, плетей и шпицрутенов, дикого произвола, беззакония и казнокрадства, исчезло, не оставив за собой ни одного прочного следа, ни одного благого почина.
И даже то мишурное внешнее могущество, перед которым трепетала в обман введенная Европа и которым так кичилась недальновидная Россия, на проверку оказалось призраком, блефом и пуфом. Россия в мемуарах

Теперь, после вреда, причиненного безволием Николая II, Николай I опять входит в моду, и меня упрекнут, быть может, что я к памяти этого, «всеми его современниками обожаемого» Монарха отнесся не с должным почтением. Увлечение усопшим Государем Николаем Павловичем теперешними его почитателями, во всяком случае, и понятнее и искреннее, чем обожание его умерших современников.

Николаю Павловичу, как и бабке его Екатерине, удалось приобрести неисчислимое количество почитателей и хвалителей, составить вокруг себя ореол. Удалось это Екатерине подкупом энциклопедистов и разной французской и немецкой алчной братии лестью, подарками и деньгами, а своих приближенных русских — чинами, орденами, наделением крестьянами и землею. Удалось и Николаю, и даже менее убыточным способом, — страхом. Подкупом и страхом всегда и везде все достигается, все, даже бессмертие. Николая Павловича современники его не «боготворили», как во время его царствования было принято выражаться, а боялись. Необожание, небоготворение было бы, вероятно, признано государственным преступлением. И постепенно это заказное чувство, необходимая гарантия личной безопасности, вошло в плоть и кровь современников и затем было привито и их детям и внукам. Покойный великий князь Михаил Николаевич10 имел обыкновение ездить лечиться к доктору Дрехерину в Дрезден.

К моему удивлению, я увидел, что этот семидесятилетний человек во время службы все время опускался на колени. —

Как ему это удается? — спросил я его сына Николая Михайло- вича11, известного историка первой четверти XIX века. —

Скорее всего, он все еще боится своего «незабвенного» отца. Он сумел внушить им такой страх, что им его не забыть до самой смерти. —

Но я слышал, что великий князь, ваш отец, обожал своего отца. —

Да, и, как ни странно, вполне искренне. —

Почему же странно? Его обожали многие в то время. —

Не смешите меня.

Эту точку зрения внука Николая I, не желая того, подтвердил уже немолодой генерал-адъютант Алексей Илларионович Философов12, бывший флигель-адъютант Николая Павловича и воспитатель сыновей великого князя Михаила, который при всяком удобном и неудобном случае с восторгом рассказывал о том, как вся Россия «боготворила» покойного Государя. Однажды довольно неудачно он в подтверждение своих слов привел случай, доказавший чуть ли не

U.K. ВРЛПІ К.ІЬ ВОС ПОМИНАНИЯ ОТ КРЫЮСШОГО ПРАВА ДО БОЛЬШЕВИКОВ

Россия в мемуарах

противное. Государь гулял около Зимнего дворца, поскользнулся и упал, и моментально вся набережная до самого Летнего сада опустела. Все испугались и попрятались по дворам, кто куда мог13. —

Помилуйте, Алексей Илларионович, — сказал я, — при чем же тут любовь? Просто боялись, чтобы с досады кого-нибудь не разнес. —

И разнес бы. Беда, коль сердитому ему попадешься под руку. —

А вы его любили? —

Боготворил. Он был настоящий Государь! Его любили все! Это был наш священный долг — любить его.

Тот же Философов является хорошим примером того, как долго не покидал людей страх. Как-то раз, вскоре после покушения на Александра II, он сказал мне: —

Не понимаю, отчего происходят все эти покушения против этого хорошего Царя, а ведь в прошлое царствование их не было совсем и в голову ничего подобного никому не приходило. —

Отчего же не приходило? — сказал его сын Дмитрий.

— Совсем недавно князь, забыл его фамилию, рассказал мне о таком случае. —

Чепуха. Этого не было. —

Да я и сам этому не поверил. Старики часто говорят чепуху. Но он сказал, что ты можешь это подтвердить, поскольку был там. —

Я ничего не знаю. Это неправда. —

Он сказал, — продолжал Дмитрий, — что это случилось в N-ckom уезде, осенью, в лесу. Государь и князь ехали в одной коляске, а твоя следовала за ними. —

А, ты об этом... Ради Бога, молчи, пожалуйста. Государь тогда приказал нам никому ничего не говорить14.

Прошло с тех пор почти полвека, и Государь давно обратился в прах, но Философов все еще продолжал хранить молчание.

Однажды я спросил генерал-адъютанта Чихачева15, бывшего морского министра, правда ли, что все современники боготворили Государя. —

Еще бы! Меня даже за это раз высекли и — пребольно. —

Расскажите! —

Мне было всего четыре года, когда меня, как круглого сироту, поместили в малолетнее сиротское отделение корпуса. Там воспитателей не было, но были дамы-воспитательницы. Раз моя меня спро-

Россия ^^ в мемуарах

сила — люблю ли я Государя. О Государе я первый раз слышал и ответил, что не знаю. Ну, меня и постегали. Вот и все. —

И помогло? Полюбили? —

То есть во как! Прямо стал боготворить. Удовольствовался первою поркою. —

А если бы не стали боготворить? —

Конечно, по головке бы не погладили. Это было обязательным, для всех и наверху и внизу. —

Значит, притворяться было обязательно? —

В такие психологические тонкости тогда не вдавались. Нам приказали — мы любили. Тогда говорили — думают одни гуси, а не люди.

Эту аксиому и я ребенком неоднократно слыхал.

У нас в доме, конечно, как и везде, Николая Павловича «боготворили». Но я с тех пор, как себя помню, его не боготворил; не любил ли я его лично или то зло, которое творилось его именем, в этом я себе отчета отдать не мог16.

Меня, конечно, могут обвинить, что я представил его в неверном свете и говорю о нем без уважения.

Предпочитаю свою точку зрения на Николая Павловича не отстаивать, но имею смелость заявить, что говорить с уважением можно о том, кого уважаешь, а не о том, кого презираешь. Доказывать, что я прав, не стану. Доказать это могут только факты, а о выводах из них спорить не стоит. Речь в данном случае идет о совсем другом. В нематериальном мире неоспоримых мнений не существует; то, что для одного является истиной, для другого безумием. Оба могут быть правы. Все зависит от точки зрения и от того, как мы воспринимаем факты; в мире, как известно, нет ничего абсолютного, все относительно, и, конечно до какой-то степени, все это личное и субъективное.

Но хочу сказать еще два слова о Николае I.

Я не говорю о нем как о самодержце, но только о нравственной стороне его личности. Судить о нем в целом здесь не место, но мне хочется упомянуть о его рыцарстве, о котором так любят вспоминать. Хотя история, которую я собираюсь рассказать, была всем во время правления Николая I известна, но, быть может, эта история позволит остальным решить, насколько соответствует реальности рыцарский образ Николая I.

U.K. ВРАНГЫЬ ВОС ПОМИНАНИЯ ОТ КРЕІКК ГПОІ'О ПРАВА ДО ЬО.ІЬІІІКВИКОВ

Россия ^^ 6 мемуарах

Рыцарь

Однажды Царю понравилась знаменитая красавица, госпожа Жа- димировская. Красавица же была увлечена известным своей красотой князем Трубецким. Жидомировская уехала из Петербурга. Трубецкой последовал за ней. Рассерженный Николай I приказал мужу возвратить свою жену в Петербург, прибегнув к помощи полиции. Жидоми- ровский приказания не выполнил, и Николай I послал за женщиной курьера, который доставил ее в Петербург силой. По повелению Императора несчастную женщину заставили пройти по Невскому проспекту в такое время дня, когда на Невском было много народу, опозорив ее таким образом в глазах всего общества. Трубецкого же перевели на Кавказ в армию, разжаловав в солдаты17.

Ну как же не считать его после этого рыцарем!

<< | >>
Источник: Врангель Н.Е.. Воспоминания: От крепостного права до большевиков / Вступ, статья, коммент. и подгот. текста Аллы Зейде. М.: Новое литературное обозрение. — 512 с.. 2003

Еще по теме «Незабвенный»:

  1. 1. ИНОЙ ПУТЬ
  2. І. НА МАКОВЦЕ 1 (из частного письма)
  3. Повторительные упражнения по пунктуации в простом предложении
  4. § 3. Софиологические опыты в русской философии
  5. 5. Чудо самости
  6.    П. И. Ковалевский о венчании Грозного на царство
  7.    Совет в Филях 1 сентября 1812 года
  8.    Взятие Парижа
  9.    Алиса Гессенская
  10. Алиса Гессенская
  11. Свадьба Великой княжны Елены Владимировны и греческого принца Николая Георгиевича из династии Глюксбургов
  12. Убийство «Святого черта»
  13.    Прежний друг – злейший враг
  14.    «Утопленников не канонизируют»
  15. О ПРИТЯЗАНИИ ЗЛОГО ПРИНЦИПАНА ГОСПОДСТВО НАД ЧЕЛОВЕКОМИ О БОРЬБЕ ОБОИХ ПРИНЦИПОВ ДРУГ С ДРУГОМ
  16. 14. Ювенальная юстиция
  17. «Незабвенный»