<<
>>

«Свобода-с»

и

323

Проснувшись утром 17 октября, я увидел Сергиевскую, на которой жил, разукрашенную национальными флагами. «По какому это случаю?» — спросил я. Пошли справиться у управляющего, но и он не знал.

Ночью прибежала полиция и приказала вывесить флаги. Скоро все выяснилось. Принесли газеты; в них был рескрипт на имя Витте о созыве Государственной думы. Россия ^^ в мемуарах

В правлении Золотопромышленного общества я нашел недовольные, хмурые лица. Инженеры и служащие были возмущены. Это не конституция, а глумление над народом. Интеллигенты, как и в дни Великих реформ, в одной революции продолжали видеть спасение. Прошлое их ничему не научило.

Около полудня я с недавно приехавшим французом пошел на Невский. Улицы были разукрашены флагами, запружены публикой. День, несмотря на осень, был солнечный. —

Странный вы народ, — сказал француз. — В Европе, уже выйдя из дому, сейчас, по одному виду улицы, можно узнать, что случилось. Я бывал в Петербурге и в дни печали, и в дни радости, и всегда, даже в такой великий исторический день, как сегодня, у публики одна и та же физиономия. Что это — равнодушие или сдержанность?

На углу Невского и Михайловской уже двигаться дальше было затруднительно. Мы остановились. У разукрашенной лестницы Городской думы толпа стояла стеной. На площадку один за другим поднимались ораторы, что-то жестикулируя. Расслышать нельзя было, что говорили толпе. Для Петербурга сцена была совершенно необычайная. Но вот на импровизированную трибуну взошел один — и повеяло знакомым, родным. Оратор был пьян-пьянешенек. Толпа оживилась, пришла в восторг, кричала «ура!». —

Этого мерзавца, — сказал француз, — в такой знаменательный день у нас бы не потерпели. Живо выставили бы. Это срам!

«Мерзавец» долго что-то лопотал, наконец, шатаясь, спустился. Его место занял совсем юный гимназист, он детским фальцетом неистово что-то выкрикивал, голос то и дело сползал.

Публика смеялась. —

Ай да петух! —

Не лопни! Мама плакать станет! —

Это не народное ликованье, а балаган! — заметил француз.

Из Гостиного двора показалось шествие. Впереди несли национальное знамя и портрет Государя. С Казанской площади двигалось другое — впереди несли красный флаг. У Милютиных лавок демонстранты встретились. Шедшие под красным флагом пытались овладеть трехцветным — и пошла потасовка. Публика безучастно смотрела на драку. —

Что это такое? — спросил француз. —

Сцепились две партии. Это и у вас в Париже бывает, — ответил я.

Россия ^L^ в мемуарах —

Конечно, но публика равнодушной не остается, а реагирует. Удивительный вы народ!

Мы пошли дальше.

На углу Невского и Владимирской опять свалка. Тут дело было оживленнее. У фруктового магазина Соловьева были побиты стекла, и с выставки товар растащили. На Литейном около дома Юсупова тоже шла потасовка. Но, как мы узнали от прохожего, тут политика была ни при чем. Подрались с пьяных глаз по пьяному делу. —

Этакое безобразие! Что полиция только смотрит? — заметила какая-то женщина.

Юркий приказчик с презрением посмотрел на нее: —

Теперь, мадам, полиция ни при чем. Свобода-с! Делай теперь, что хочешь! — И он пустил нецензурное слово. — И это теперь могу. Да-с! Такое теперь мое полное право.

Я распростился с моим французом и уныло побрел домой. Смотреть на народное ликование больше не хотелось.

Однако ж из газет последующих дней оказалось, что только в равнодушном, холодном Петербурге первый день русского совершеннолетия прошел столь серо. Почти везде в других городах было значительно оживленнее. В Томске в день объявления Манифеста убито несколько сот человек, в Ростове-на-Дону сожжена Московская улица и учинен еврейский погром. В других городах с легкими вариациями то же.

После 17 октября начались митинги и сходки. Митинги, митинги без конца. После векового молчания у старого и малого появилась потребность выболтаться.

Помню потешную сценку.

Передо мной на улице шли маленькие реалисты9, по рожицам судя, приготовишки. —

Что у тебя, Вася, горло болит, что ли? — спросил один.

Вася устало махнул рукой: —

Осип совсем. Столько пришлось говорить на митингах, прямо сил не хватает!

Это «пришлось» было восхитительно. Рад был сердечный Вася голос поберечь, да нельзя! Нужно же для блага родины выяснить, в чем дело.

Россия в мемуарах

На митингах, «митькиных собраниях», как их называли некоторые, шлиссельбургские узники, только что амнистированные после многих лет заключения, встречались с овациями; их чуть ли не на руках вносили в залу, усаживали за столом «президиума» (эти термины тогда были новинкою, ими в газетах щеголяли), не в очередь им предоставляли слово. Но они, сидя в Шлиссельбурге, по мнению публики, устарели, отстали от современного течения, стали слишком консервативны, «антики», и им не давали кончать речи.

В некоторых собраниях из рук в руки передавали шапку, куда присутствующие клали деньги. —

На что собирают? —

На революцию. —

Какую? Ведь революция уже совершилась. Ведь цель достигнута!

Но с мыслью о милой, столь долго желанной революции, видно,

расстаться не хотели. Для многих и революция была не средство, а сама по себе — цель, идеал.

<< | >>
Источник: Врангель Н.Е.. Воспоминания: От крепостного права до большевиков / Вступ, статья, коммент. и подгот. текста Аллы Зейде. М.: Новое литературное обозрение. — 512 с.. 2003

Еще по теме «Свобода-с»:

  1. § 2. Юридически признанные свободы, стимулы и интересы
  2. Глава 21 Свобода в сложном обществе
  3. Сущность свободы
  4. § 1. Права и свободы человека и гражданина
  5. § 5. Личные (гражданские) права и свободы
  6. § 6. Политические права и свободы
  7. Приложение 3 Европейская Конвенция о защите прав человека и основных свобод і 950 г. {извлечение)
  8. 30.2. Роль государства в обеспечении прав и свобод человека и гражданина
  9. 2.2. Права и свободы человека и гражданина
  10. КОНСТИТУЦИОННОЕ РЕГУЛИРОВАНИЕ ПРАВА НА СВОБОДУ СОВЕСТИ В СТРАНАХ СНГ В.В. Старостенко
  11. ФЕНОМЕН СВОБОДЫ ЛИЧНОСТИ В УСЛОВИЯХ АКСИОЛОГИЧЕСКОГО ПЛЮРАЛИЗМА XXI ВЕКА Ю.П. Середа
  12. Права, свобода и ответственность
  13. § 8. Проблема свобод и гражданских прав в идеологии русского консерватизма. Оправдание принципа сословности
  14. ГРАЖДАНСКИЕ СВОБОДЫ
  15. ГЛАВА ВОСЬМАЯ СВОБОДЫ И СОГЛАСИЕ
  16. Древний Рим (Собственность и свобода)
  17. Глава 1 СВОБОДА И ЛИБЕРАЛИЗМ: К ИСТОРИИ ВОПРОСА
  18. Глава 2 СВОБОДА И ЛИБЕРАЛИЗМ: ТЕОРИЯ ВОПРОСА
  19. 1. Базовые свободы и первый принцип справедливости
  20. Что такое свобода?