>>

Целительный бриз звука

Со мной творилось что-то непонятное. Даже ласковый и бодрящий ветерок ничего не мог поделать с ужасной головной болью, от которой буквально раскалывалась голова. Глядя сквозь растворенную дверь на острые, как зубья пилы, цепи горных вершин, окружающие Боулдер-Сити, я с большим трудом мог разли чать белизну бледного мартовского неба из-за ярких вспышек пламени, которые терзали правую часть моего мозга.

Легкая травма головы привела к появлению этих симптомов но вместо того, чтобы пройти со временем, они становились ва тяжелее. Я уже с большим трудом мог видеть правым глазом, веко начало дергаться. Головные боли стали настолько сильными, что я старался прилечь после обеда, но из-за этого ночью совсем перестал спать. Расслабиться было невозможно, каждый нерв моего существа буквально кричал от боли. Во время уроков пения, которые я давал, я обнаружил, что из-за того, что происходит у меня в голове, я не могу взять верхнюю октаву. Поскольку смысл моей жизни состоял в сочинении и исполнении музыки и я занимался

изучением целительных аспектов звука, тонирования и музыки, я воспринимал свое недомогание особенно болезненно, мне было страшно.

После трех беспокойных недель, проведенных в плену мигающих огней, головных болей и галлюцинаций, я обратился за консультацией к нейроофтальмологу, который поставил диагноз моего недомогания как синдром Хорнера — воспаление части тройничного нерва, который управляет симпатическими нервами глаза и века. Далее следовало определить причину болезни. Поэтому 1 апреля (в тот день Страстная пятница выпала на традиционный день дураков) меня вкатили на каталке в склепоподобную капсулу установки магнитного резонанса одного из стационаров в Денвере.

Я представлял себя персонажем из «Звездных войн». Мне всегда хотелось взглянуть на собственный мозг, разглядеть миндалевидное тело и различные участки коры и подкорки.

Как они выглядят? Нормален ли мой мозг? Вскоре меня погрузили, как в ванну, в пульсирующее поле, интенсивность которого в тридцать тысяч раз выше естественного магнитного поля Земли, загрузили мою голову протонами так, чтобы измерять и наблюдать.

Два часа, проведенные в камере магнитного резонанса, гибриде между гигантской консервной банкой и космической капсулой, были насыщены событиями. Я начал слышать звуки, тяжелые удары молота, которые позднее превратились в барабаны. Мощная ритмическая музыка продолжалась семь—десять минут, а затем прекратилась. Последовала минута или две полной тишины, а затем возник другой устойчивый и концентрированный ритм. Было бы естественно, если бы меня стала мучить клаустрофобия, но барабанная дробь, которая меня пронизывала, была такой вызывающей манифестацией звуков, вибраций и магнетизма, которые мне никогда не приходилось испытывать ранее.

Со все возрастающим возбуждением я двигался сквозь один туннель за другим, все они состояли из света и звуков. Передо мной возникали образы танцующих людей. Внезапно удары превратились в песни, исполняемые женскими голосами, затем перешли в странные интонации — наподобие ритмов острова Бали, исполняемых оркестром из гамеланов (индонезийский музыкальный инструмент), затем — в лютеранский гимн, причем все это — в прекрасном созвучии. Но слышал я все это совсем не ушами.

Казалось, что мое существо настраивается на одну духовную УКВ- станцию за другой, вызывая воспроизведение какой-то особой глубокой жизненной правды, которая до сей поры была во мне таинственным образом закодирована.

Очутившись в кабинете врача-радиолога, я узнал, что необходимо поехать в другую больницу. Дело в том, что врач-радио- лог обнаружил у меня сгусток свернувшейся крови длиной около четырех сантиметров в правой сонной артерии, как раз под правым полушарием головного мозга.

Вспоминая три недели своих мучений, я не воспринял этот диагноз как полный сюрприз. Но потрясение, тем не менее, было колоссальным.

Мне было всего сорок семь лет, я был достаточно моложав и здоров, а тут мне говорят, что я буквально в двух шагах от смерти.

Уже через полчаса я был в палате экстренной хирургии госпиталя святого Иосифа в Денвере, где хирург сообщил мне, что сгусток крови образовался вследствие того, что в мозгу произошло кровоизлияние. Поскольку сосуды плотно окружены костя,- ми черепа, сгусток крови попал в кровеносный сосуд и там уплотнился, образовав большую спираль в форме полумесяца, покрывшую внутреннюю стенку правой артерии. Достаточно было небольшого расширения сосуда, чтобы сгусток оторвался и по кровеносному сосуду попал в мозг, вызвав сильнейший паралич. Чудо, что я еще жив.

Через несколько часов, после множества анализов и тестов передо мной открылись три возможности. Одна заключалась в немедленной хирургической операции, причем никто не мог дать никаких гарантий. Поскольку сгусток крови располагался за костями черепа, операция предполагала трепанацию и удаление чуть не трети правой половины черепа. Вторым вариантом был больничный стационар на шесть—восемь недель под ежечасным наблюдением врачей. Третьей возможностью было подождать несколько дней и посмотреть, что произойдет.

Я твердо знал, что в тот вечер я не готов ни к какой хирургической операции, и даже сомневался, что вообще когда-нибудь смогу к ней подготовиться. Осознавая, что я прожил с этим сгустком уже три недели, я стал думать, что у меня есть шанс каким-то чудодейственным способом найти возможность самоисцелиться.

| >>
Источник: Кэмпбелл Д. Дж.. Эффект Моцарта. 1999

Еще по теме Целительный бриз звука:

  1. Целительный бриз звука
  2. Неслышный звук