<<
>>

Божества андрогины

В одной из предыдущих глав мы упомянули о некоторых мистических сектах, представлявших Христа в качестве андрогина, поскольку Спаситель воплощал идеал совершенного человека (Антро- пос-Логос).
Несомненно, существует вполне устоявшаяся симметрия между человеческой андрогинностью и божественной. Ибо человек даже в самых туманных религиях отражает образ Божий; и человеческое совершенство (в результате воссоединения полов) могло обрести для себя идеал только в андрогинности божества. Все народы представляли себе божество как некую абсолютную Силу и Реальность. В божестве сосуществуют все атрибуты. В имманентной теологии, каковой является, например, индийская, речь идет даже об аспекте небытия божества, об аспекте его невыраженности, которая в великом космическом мифе противопоставляется порой аспекту выраженному. В божестве, как мы видели в другом месте, сосуществуют Добро и Зло, бытие и небытие и проч. Легко понять, почему мифопоэтическая и религиозная мысль даже прежде, чем сформулировать подобную концепцию двуединства божества в терминах метафизики (суть — не суть) или теологии (манифестирован — не манифестирован), выразила ее в биологиче ских терминах (бисексуальность). Жизнь была для древнего человека самым определенным символом Силы, абсолютной реальности. Древняя онтология выражала себя с помощью биологических терминов. Но не следует поддаваться обманчивости внешнего конкретного аспекта этих древних языков, воспринимая мифопоэтическую терминологию в современном профайлом смысле слов. Женщина никогда не означало «женщину» в мифологическом или ритуальном тексте, а относилось к космологическому принципу, выражаемому ею. Поэтому андрогинность божества, с которой мы сталкиваемся во множестве древних мифов и верованиях, имеет теоретический смысл, метафизический. Так обозначается — в биологических терминах — сосуществование противоположностей, космологических начал (ибо они суть женщина и мужчина).
Sive deus sis, sive dea («Либо это бог, либо богиня») — говорили римляне о своих аграрных духах; sive mas, sive femina («либо мужчина, либо женщина»)1 . Такая двусмысленность встречается повсеместно, когда мы имеем дело с божествами космического плодородия. У эстонцев «лесной дух» в течение одного года мужчина, а на другой — женщина. Божество Билику2*, приносящее живительные муссоны, считается женщиной у северных жителей Андаманских островов, а внутренние их обитатели видят в нем то мужчину, то женщину623. Индийская богиня земледелия — женщина, а в ее праздник люди ритуально сменяют одежду, дабы подражать идеалу своего божества (мужчины носят искусственную грудь). Идея андрогина столь тесно связана с земледельческими божествами, что во время многих весенних праздников в Европе люди также ритуально превращаются в ан- дрогинов. Андрогином является изначальное божество австралийцев, инициационные обряды которых, крайне интересные в связи с сохранившейся в них идеей совершенного человека, упоминались в предыдущей главе. Все Творение, а не только человек, стремится к возвращению в это подлинное первоначальное состояние. В австралийских религиях существует выраженное желание подлинности, совершенства. В представлениях австралийца даже деревьям свойственна андрогинность. (Деревья, в свою очередь, являются символом Силы, священного, абсолютной реальности; и в качестве таковых они не могут представляться однополыми, как любой другой фрагмент Космоса.) В Индии мужское по преимуществу божество неба, Дьяус, иногда считается женским3*; а Пуруша — космический гигант, из плоти которого сотворен мир, также воспринимается в качестве андрогина. Самая главная в индийском пантеоне пара богов, Шива—Кали, иногда изображается как одно существо (ардханаришвара). В тантрий- ской иконографии часты изображения бога Шивы в тесных объятиях Шакти — собственной «силы», представленной в образе женского божества (Кали). Впрочем, вся индийская эротическая мистика, как я показал в своей книге «Йога», направлена на усовершенствование человека в результате его уподобления с одной из «божественных пар», т.
е. с андрогином. За всей этой загадочной практикой стоит представление о том, что человек может достичь подлинной духовной независимости только при полном преодолении «крайностей», ограничений, разрушающих его космический опыт и в силу этого препятствующих познанию реальности. «Мистические свадьбы», о которых * повествуют индийские тексты, нацелены именно на осуществление этого человеческого двуединства, образцом для которого служит двуединство божества. Божества андрогины в истории религий встречаются повсеместно624, и, что важно подчеркнуть, андрогинами оказываются даже боги, мужчины по преимуществу, и богини, по преимуществу женщины. Другими словами, некая Священная сила, обладающая в своем космическом проявлении устоявшимся обликом, имеющая четкий образ (мужской или женский), не способна достичь этого образа, поскольку предполагается, что она изначально была андрогином. Как бы ни проявлялось божество, это Сила абсолютная, последняя реальность, — а такая реальность не может быть ограничена никакими атрибутами (добро, зло, мужчина, женщина и т. п.). Сказанное подтверждают все данные истории религий. Верховный Бог племени американских индейцев является двуполым4*. У египтян некоторые из древнейших богов — андрогины;625 Гор был двуполым, Нун (божество хаоса) выступал в паре с Нунет, а Ра (бог солнца) — вместе с Раит5*. Таким божественным «парам» нет числа, и они выражают в мифических терминах андрогинность бога, ибо большинство из «подруг» богов суть лишь позднейшие олицетворения женского аспекта божества. В скандинавской мифологии почти все основные боги — андрогины: Локи, Один, Туисто, Имир, Нертус и др.6*. Представления об андрогинности богов у греков устойчиво сохранялись даже в поздней античности. Аттис7*, Адонис, Дионис — боги растительности, известные всем средиземноморским и сопредельным культурам, — были андрогинами, равно как и богини космического плодородия, почитавшиеся под родовым именем Великой Матери626. Как было сказано выше, божество не может проявить себя с максимальной действенностью (в нашем случае это действенность женская), если не обнаружит своей «цельности», своей абсолютной сущности, т. е.
превосходящей все определения и ограничения. Иранский бог бесконечного времени, Зерван, которого греческие историки заменяли Хроносом, также является андрогином627. От Зер- вана родятся два брата-близнеца — Ормузд и Ахриман, божества Добра и Зла, Света и Тьмы, обнаруживающие тем самым общность своего происхождения. У китайцев, что небезынтересно вспомнить, тоже имеется верховное божество андрогин, которым является именно бог Тьмы и Света628. Его символика вполне прозрачна: поскольку свет и тьма — лишь соответствующие аспекты одной и той же реальности, для рассматривающего их порознь они кажутся самостоятельными и враждебными, но для разумеющего они предстают не просто в качестве «близнецов» (как Ормузд и Ахриман), а как та же самая сущность в своем явленном и сокровенном аспектах. Изменчивость пола у богов — проблема, доставившая много забот ученым. Но только в последнее время стало ясно, что «божественные пары» (типа Бел—Белит8* и т. п.) в большинстве своем оказываются позднейшим домыслом или же несовершенными формулами изначальной андрогинности, характерной для всякого божества. Так, например, у семитов богиня Танит именовалась «ликом Баала», а Астарта — «именем Баала»629. В этом угадывается литургическая формула андрогинности первоначального божества. В египетской, вавилонской, индийской религиях многочисленны примеры, когда божество называли «отцом и матерью»;630 из божественной субстанции без всякого вмешательства родятся миры, природа, человек. Из андрогинности божества логически следует моногенез или автогенез. Во множестве мифов повествуется о том, как бог породил сам себя, — простой и действенный способ сообщить, что божество самодостаточно. Этот миф, покоящийся на очень устойчивой метафизике, вновь обнаруживается во всех неоплатонических и гностических учениях конца античности. Как было сказано в предыдущей главке, подобного рода теории не оставались просто «теорией». Они постоянно «переживались» всем обществом. Если божеству дано быть только андрогином, то в свой черед совершенному человеку как таковому должно быть лишь андрогином — и тогда людям надлежит именно здесь, на земле, воплотить эту андрогинность.
Очевидно, что андрогинность, обретаемая при определенных обстоятельствах ритуально (церемония инициации у австралийцев, обряды плодородия и т. п.), могла быть лишь воображаемым состоянием; личность возвращалась затем к своим горестным условиям существования, качественно ограниченного и расщепленного. Но предпринималась попытка воплощения, пусть и на время, своего изначального состояния. С другой стороны, во всей религиозной истории человечества как некое проклятье всегда присутствует эта прерывность в переживании священного. Никто не в состоянии постоянно пребывать в священном. Даже священнослужитель, совершая какой-то ритуал или таинство, создает вокруг себя особую духовную атмосферу, а затем возвращается к своему обычному профанному существованию. «Священное», будучи совершенно отличным от профанного, не может переживаться человеком постоянно. В некоторых индийских текстах говорится, что, если брахман «вовремя не выходит из [надчеловеческого состояния, обеспеченного ему] жертвой», он тут же умирает — его убивает сама священная сила, которую не способна вынести его ограниченная несчастная плоть. Так получается и с андрогинностью. Это состояние райского блаженства, которое ритуально постигается человеком лишь при определенных условиях и на очень короткий срок. Однако, что важно отметить, человек обязан реализовать, хотя бы на малое мгновение, состояние андрогинносги, означающее для него реальность существования, автономного и полного блаженства, — состояние Адама, первого человека, каким бы именем его ни называли. Впрочем, трудно было бы отрешить человека от таких воображаемых переживаний андрогинносги, ибо в самые ответственные моменты своей жизни он обязан воплощать ее. Мы видели, что на подобном опыте базируется инициация в первобытных обществах. Но и при более продвинутых «инициациях», каковы, например, посвящения в античных «мистериях» или в орфизме, андрогинность играет существенную роль. Ибо в ходе всех этих инициаций неофит исполняет роль женщины. Здесь неуместно углубляться в подробности, однако можно было бы говорить о переживании андрогинносги даже применительно к заметным мистическим течениям, поскольку в душе всякого мистика свершается «божественное бракосочетание», и перед божеством любое религиозное сознание ведет себя как «невеста».
Это мистическое бракосочетание, однако, не может пониматься только в качестве несомненного свидетельства присутствия божества в человеке, но оно имеет и иной смысл, сокровенный: человеку дано приближаться к божеству лишь в силу его совершенства; и прежде, чем познать Господа, его душа обязана «восполнить себя», стать архетипом, стать Адамом-Евой начала времен, человеком до грехопадения... Наконец, дабы подчеркнуть тот факт, что всякая личность осознанно или непроизвольно таит в душе тоску по совершенству, необходимо сказать, что уже существенный момент любви влечет за собой ощущение — разумеется, очень смутное — андрогинносги. Влюбившийся мужчина обретает женские «качества»: очарование, покорность, преданность и т. п. Любящая женщина же обогащается мужскими достоинствами: дух инициативности, желание защищать, властвовать, руководить и проч. Только после подобного предвари тельного перерождения человек может надеяться на оптимальные условия проявления любви, которая есть утрата себя, воплощение в другом. Романтики, особенно представители немецкой школы, само эротическое переживание представляли как состояние андрогинности. Однако коль скоро подобное переживание соотносится с абсолютом, как и религиозный опыт, оно может быть дано человеку лишь на очень краткий срок. Как жрец лишь ненадолго способен «выносить» близость божества, как ритуальная андрогинность дается лишь в некоторые моменты по случаю больших празднеств общины, так и любовь, в проявлениях которой мы осознаем тоску по состоянию андрогина, не может длиться дольше мгновения. Абсолютная реальность непереносима в современных условиях человеческого существования. 1939 г.
<< | >>
Источник: Элиаде М.. АЗИАТСКАЯ АЛХИМИЯ. 1998

Еще по теме Божества андрогины:

  1. Учене и философы - ОБ ИНТЕЛЛЕКТУАЛЬНЫХ СПОСОБНОСТЯХ ЖЕНЩИН
  2. 3. «Живая этика» и наука
  3. ЗЕМЛЕДЕЛИЕ - КАК МИРОПОНИМАНИЕ
  4. Оккультная символика разделения пантеона на группы тэнгриев
  5. ЭВОЛЮЦИЯ ВЫРАЖЕНИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО В МИФОЛОГИИ
  6. Н. Ю. Чехонадская ГАЛЛЬСКИЕ ПРОРОЧИЦЫ: ЖИЗНЬ, СМЕРТЬ И ИСЦЕЛЕНИЕ В РУКАХ ГАЛЛЬСКИХ ЖЕНЩИН
  7. ФЕНОМЕН ДУХА И КОСМОС МИРЧИ ЭЛИАДЕ
  8. «...Когда не было ни бытия, ни небытия...»
  9. Серафита
  10. Архетип андрогина
  11. Божества андрогины
  12. Мифы и ритуалы, связанные с обретением цельности
  13. Божественный андрогин
  14. П. Миф об андрогине
  15. П. Мефистофель и андрогин, или Мистерия целостности «Симпатия» к Мефистофелю