<<
>>

«...Когда не было ни бытия, ни небытия...»

Цитированные или только упомянутые выше источники отбрасывают яркий свет на следующий факт: более и менее категорически выраженное присутствие идеи божественного «двуединства» и соединения всех атрибутов и противоположностей, в сущности, одного и того же божества свойственна всем архаичным религиям и мифологиям, а также восходящим к ним народным верованиям.
Сама идея встречается в более чистом или же в искаженном виде в зависимости от того, сколь отчетливо источники донесли до нас изначальную метафизическую формулу. Ибо излишне говорить, что метафизическая составляющая древнеиндийского текста (например, Вед или упапи- шад1*) не встретится в поверье, извлеченном из народной демонологии. И даже не следует этого ожидать. Не только потому, что легенды и народные суеверия в целом являются продуктом деградации каких-то теоретических элементов первичной мифологии, но и по той причине, что упанишады, например, были написаны, чтобы передать определенной группе «посвященных» ряд метафизических формул и приемов медитации, тогда как большинство верований и суеверий, упомянутых нами, отвечали совсем иным потребностям, а не тяге к метафизическому познанию. Крайняя неоднородность рассмотренных источников все же является еще одним доказательством в пользу эйкуменичности идеи полярности и амбивалентности божества. И нас в меньшей степени интересует то, что данная идея выражена в мифотворчестве (Веды) или метафизически (упанишады,), в оргиастических ритуалах (культы Великой Богини) или в ересях, порожденных извращенным восприятием христианства (иннокентьев- цы), в определенном отношении к акватической и растительной символике (индийское искусство) или в приверженности к фатализму (нить жизни), или же в демонологических предрассудках (Авестица и Сисиний), в удивительных гностических формулах (Адам и Лилит, Эон добрый и Эон злой) или в дуалистической космологии (Ормузд и Ахриман).
Как было сказано, эта первоочередная идея по-разному «переживалась» и, что важнее, воспринималась с различных точек зрения. Однако она приносила плоды повсюду: в метафизической мистике, мифологии, демонологии, искусстве и т. д. Это повсеместно распространенная идея, отвечающая, несомненно, некой фундаментальной потребности человека с того момента, как только он начинает осознавать себя в Космосе. Из осознания своего места в Космосе возникают и драматизм человека, и его метафизика. Ибо осознание этого — своего рода «падение». Человек чувствует себя «отчужденным» от чего-то, и отчуждение становится источником неутолимой боли, страха, безнадежности. Он чувствует свою слабость и одиночество; а это «что-то», как бы его ни называли, всесильно и всеобще (точнее, «обобщено», ибо объемлет воедино все, что не есть человек, все, что есть иное, чем он). Он чувствует себя отчужденным от чего-то, «расщепленным»; и предугадывает силу (божество) как великое единство, непроницаемое и совершенное, являющееся самодостаточным. Все, что человек понимает верно и делает с толком, с того самого момента, когда он осознает свое место в Космосе, направлено к одной-единствен- ной цели: к уничтожению своего «отчуждения», к воссозданию изначального единства, к воссоединению с «единым» (даже если это «единое» воспринимается в качестве безличной силы, как Бог и проч.). Любой религиозный акт, как бы он ни был «примитивен» (ритуал, адорация, литургия и т. д.), есть попытка воссоздания космической цельности, реинтеграции в нее человека. Потому что в любом религиозном акте воплощен некий парадокс, осуществляется «совпадение противоположностей». Первобытный человек, поклоняясь камню или дереву, реализует даже в этом смутном религиозном действии coincidencia oppositorum, коль скоро камень или дерево в его сознании становятся Всем, оставаясь в то же время частью; вещь эта священна, будучи в то же время неким объектом в мире. В любом ритуале свершается парадокс самой абсолютной амбивалентности. Камень ведического алтаря есть Праджапати, творец всего сущего, и в то же время он остается простым объектом.
В ведическом ритуале сущее (Праджапати) совпадает с не-сущим (камень), целое совпадает с частью. Метафизический смысл этих религиозных актов легко уяснить. Как через ведическое жертвоприношение2* неодушевленный предмет может совпасть с Праджапати, чем достигается изначальное единство, предшествовавшее Творению, точно так же и человек может надеяться на восстановление в себе и через себя начального Целого, нерасщепленного и не разделенного на части «Всеединства». Поэтому, как уже было сказано, во всем, что он делает правильно (ритуально) и понимает верно (метафизически), человек непрестанно стремится к воссоединению, реингрегации, «единению». Поэтому тип совершенного человека во всех без исключения культурах представлен андрогином, как будет показано на протяжении последующих страниц. Человек не может'умереть, если в самой его сути не осознано первоочередное единство — мужчина-женщина. Данное «Воссоединение» является священным актом, почти ритуальным. И потому в так называемых примитивных культурах мужчина магически превращается в женщину именно в момент своей инициации; другими словами, он пытается достичь того самого coincidencia oppositorum в своем собственном бытии. Ибо через инициацию юноша переходит от отрочества к зрелости, становится самим собой, т. е. мужчиной; и именно в момент перехода к возмужанию он символически испытывает состояние противоположного пола — женственность. Одновременно с усилением его мужественности повышается и его «женственность» таким образом, чтобы оба полюса совпали и сосуществовали некоторое ьремя, образуя совершенного человека. Андрогин, впрочем, всего лишь копия с идеального типа божества. Божество само по себе является андрогином, поскольку оно объединяет противоположности. И впрямь, любое божество полярно, ведь оно содержит все формы и все возможности. Яхве добр и мстителен в одно и то же время. Бог, каким он познан даже самыми искушенными людьми, теологами и мистиками, грозен и кроток. Приближение к божеству способно убить или спасти.
Мистический опыт есть налет и агония, он приоткрывает душе адские муки и экстаз совершенства. В самых чистых формах релштюзного опыта, т. е. в христианстве, эта изначальная интуиция сохранилась и достигла устрашающих вершин, которые в силах обозреть лишь мистическая теология. (Поспешим добавить, что теологическая точка зрения на божественные полярности, как она представлена в трудах Псевдо- Ар еопагита, Майстера Экхарда и Кузанца, не входит в задачи настоящего исследования. Это относится и к метафизическим спекуляциям на тему небытия, например, Леонардо да Винчи, Лейбница, аббата Галиани3*, Гегеля и др.) В Индии, наряду с кроткой ипостасью бога, существует и его грозное воплощение (Кродха-мурти). Бог Рудра-Шива4* разрушает и творит так же, как азиатские богини плодородия, являющиеся одновременно божествами процветания и разрушения, рождения и смерти. Мы видели, однако, что индийский мудрец, стремящийся перешагнуть через условия человека, старается подавить в своем опыте и сознании саму мысль о всякого рода крайностях, то есть старается достичь совершенного состояния нейтральности и безразличия, достичь непроницаемости для боли и радости и проч., добиться автономии. Такое преодоление крайностей, которого индийский мудрец добивается аскезой и созерцанием, означает все-таки совпадение противоположностей. В сознании мудреца нет более конфликтов, как и в его опыте не остается противоположностей: боли и радости, желания и отвращения, холода и жары, приятного и неприятного и т. д. В нем происходит «единение», соответствующее «единению» противоположностей в божестве. С другой стороны, как мы показали в другом месте605, с точки зрения индуса, совершенство даже исключено, если не происходит «обобщения» противоположностей; неофит вначале пытается согласовать с космическим состоянием весь свой опыт, уподобляя его ритмам, доминирующим в Мире («солнце» и «луна»), а уже реализовав это согласование, он стремится объединить «Солнце» и «Луну», т. е. весь Космос, воссоздавая изначальное единство, предшествовавшее Творению.
Единство, означающее не хаос дотворения, но нерасчлененное бытие, вобравшее в себя все формы. В любом ритуале и в каждом мистическом акте заключен фундаментальный парадокс, когда оказывается возможным совпадение некой части (например, в индийском ритуале — камня алтаря) с целым (Праджапати), совпадение Ничто (человек) с Сущим (Бог), нецен- ности (профанная вещь) с асболютной ценностью (священное). Благодаря этим ритуалам человек воссоединяется с Целым, его небытие совпадает с божественным Бытием. Чтобы разрешить подобный парадокс, необходим так называемый прорыв уровня, т. е. разрушение Космоса и его пересотворение в качестве уникального единства, где человек более не отделен от божества, а Космос уже не расщеплен на миллион частиц. Проблема прорыва уровня, однако, слишком сложна, чтобы изложить ее на нескольких страницах. Надеемся когда-нибудь вернуться к ней. Пока отметим, что двуединсгво божества отвечает некоторой фундаментальной потребности человеческой натуры — реинтеграции человека в Космос через абсолютное с ним единение. В таком воссоединении исчезают крайности и сливаются противоположности. Небытие становится бытием, зло совпадает с добром, профанное совпадает со священным, множественное — с единичным. Остановимся на этом, ибо далее открывается серьезная метафизическая проблема. Фактически здесь начинается всякая метафизика. Мы же намеревались лишь показать превратности и «приключения» некой идеи в истории, но отнюдь не развивать ее или решать. В завершение этого «смотра» — местами раздражающе упрощенного — мы можем понять слова Господа из «Пролога» к «Фаусту»: Из духов отрицанъя ты всех мене Бывал мне в тягость, плут и весельчак!
<< | >>
Источник: Элиаде М.. АЗИАТСКАЯ АЛХИМИЯ. 1998

Еще по теме «...Когда не было ни бытия, ни небытия...»:

  1. 3.1. Виртуальность бытия всеобщности субъекта
  2. Учение о бытии.
  3. Глава десятая О НЛИІЕМ ПОЗНАНИИ БЫТИЯ БОГА
  4. ПРОБЛЕМА БЫТИЯ
  5. 1. Понятие того, что есть до бытия (над бытием) (негативно-диалектическое изложение)22 Первое определение искомой реальности: «непосредственно могущее быть»
  6. Примечание 1 [Противоположность бытия и ничто в представлении]28
  7. Глава IVРАЗБОР ДОКАЗАТЕЛЬСТВ БЫТИЯ БОЖЬЕГО,ДАННЫХ КЛАРКОМ
  8. Глава XIIIО ПОБУЖДЕНИЯХ, ВЕДУЩИХ К АТЕИЗМУ;МОЖЕТ ЛИ БЫТЬ ОПАСНО ЭТО МИРОВОЗЗРЕНИЕ,ДОСТУПНО ЛИ ОНО ПОНИМАНИЮ ТОЛПЫ?
  9. Аристотель и античная традиция трактовки бытия
  10. Глава 5. Сумасшествие, как возможность обозревать небытие
  11. Глава 9. 'Возвращение в бытие
  12. ГЛАВА 4 Е. Фролова Индивидуальное бытие, искомое, но не найденное
  13. Бытие как воля к превосходству
  14. О творении как призванности из небытия
  15. «...Когда не было ни бытия, ни небытия...»
  16. ОНТОЛОГИЯ И ЕЕ ПРЕДМЕТ. БЫТИЕ И НЕБЫТИЕ КАК ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЕ КАТЕГОРИИ ОНТОЛОГИИ
  17. НЕБЫТИЕ ПРОТИВ БЫТИЯ
  18. КОНЕЦ И НАЧАЛО (Бытие Хайдеггера)
  19. §3. Понимание как способ познания и способ бытия человека