<<
>>

Немецкий романтизм

Достаточно обратиться к немецкому романтизму, чтобы увидеть дистанцию, отделяющую идеал Пеладана от идеала Новалиса. Для немецких романтиков андрогин был образом совершенного человека, которому суждено появиться в будущем764.
Риттер, известный врач и друг Новалиса, в своей работе «Nachlass eines jungen Physikers» («Наследие юного физика») дал набросок целостной философии андрогина. По Риттеру, человек будущего, подобно Христу, должен быть андрогином. «Ева, — писал он, — была порождена мужчиной без участия женщины; Христос был рожден женщиной без участия мужчины; ими же двумя будет рожден андрогин. Но при этом муж и жена сольются, став единой плотью». Тело, рожденное таким образом, будет бессмертно. Для описания нового человечества будущего Риттер пользуется языком, разработанным алхимией, и это несомненный знак того, что «великая наука» была одним из источников, в котором романтики черпали свое вдохновение, возрождая миф об андрогине. Эту тему затрагивает и Вильгельм фон Гумбольдт в юношеской работе «Uber die mannliche und weibliche Form» («Высшая форма “мужественности” и “женственности”»). Особенно интересует его вопрос о божественном андрогине — но к этому архаичному и очень распространенному мотиву мы вернемся чуть позже. Фридрих Шлегель пишет об андрогине как некоем идеале в эссе «Uber die Diotima» («О Диотиме»)1*, резко нападая на укоренившуюся привычку ценить одни свойства исключительно как проявления мужского характера, другие же — женского, хотя и те и другие всего лишь формируются современным воспитанием, образованием и обычаем. А ведь цель, к которой должно стремиться человечество, пишет он, это постепенное воссоединение полов, обретающее свое завершение в андрогине. Но из всех романтиков самое большое значение андрогину придавал Франц фон Баадер. Он утверждал, что андрогин существовал в начале творения — и появится вновь в конце времен.
Основным источником, вдохновлявшим Баадера, были (Яэчинения Якоба Бёме. Оттуда он заимствовал идею первого падения Адама, утратившего во сне свою небесную составляющую, которая была отделена от него. Однако благодаря Христу человек вновь станет, подобно ангелам, андрогином. «Цель брака как таинства, — писал Баадер, — восстановление небесного или ангельского образа человека, каковым ему должно быть». Любовь между полами не следует смешивать с инстинктом продолжения рода; истинная ее функция — «помочь мужчине и женщине воссоединить внутри себя завершенный и исполненный полноты человеческий образ, который зовется божественным или изначальным образом»765. Баадер верил: теология, которая провозгласит, что «грех состоит в разделении человеческой природы, искупление же и воскресение есть ее воссоединение», выйдет победительницей из спора со всеми прочими теологическими системами766. Чтобы понять, откуда берет свое начало эта апология андрогина у немецких романтиков, следует обратиться к трудам Якоба Бёме и других теософов XVI века, особенно — И. Г. Гихтеля и Готфрида Арнольда2*. Снабженная солидным аппаратом, антология профессора Э. Бенца «Adam. Der Mythus des Urmenschen» («Адам. Миф об изначальном человеке») позволяет проделать это легко и быстро. Бёме писал, что сон Адама олицетворяет первое падение человека: Адам отделяется от мира божественного и «мнит себя» погруженным в природу, чем себя унижает — и через это становится земным человеком. Появление полов есть прямое следствие этого первого падения. Согласно учению некоторых последователей Бёме, когда Адам увидел совокупляющихся животных, его охватило желание, и Бог дал ему пол, дабы избежать худшего767. Другая основополагающая идея Бёме, Гихтеля и других теософов заключается в том, что София, Божественная Дева, изначально была частью первочеловека. Но когда тот попытался овладеть ею, Дева отделилась от него. По Готфриду Арнольду, именно грубое чувственное желание привело к тому, что изначальное Существо потеряло свою «сокровенную невес ту». Но даже в своем нынешнем падшем состоянии мужчина, любящий женщину, втайне желает обрести свою небесную Деву768. Бёме же уподобляет распад андрогинной природы Адама распятию Христа769. Вполне возможно, что идею своего андрогина Бёме заимствовал вовсе не из каббалы, а из алхимии, — во всяком случае, в своих описаниях он пользуется алхимической терминологией770. Ведь и впрямь одним из имен Философского Камня было rebis, «двойная сущность» (буквально — «две вещи») — или герметический андрогин. Ребис рождается в результате союза Солнца и Луны или, в алхимических терминах, Сульфура и Меркурия771. Нет нужды, после публикации фундаментальных работ К.-Г. Юнга, еще раз напоминать о значении андрогина в opus alchemicum1^.
<< | >>
Источник: Элиаде М.. АЗИАТСКАЯ АЛХИМИЯ. 1998

Еще по теме Немецкий романтизм:

  1. 3. РОЖДЕНИЕ РОМАНТИЗМА
  2. КАТАЛОГ ИЗДАНИЙ
  3. Культура и перевод: от спонтанного к рефлексивному
  4. Шлейермахер. Жизнь и деятельность
  5. ФИЛОСОФИЯ ИСТОРИИ
  6. Культура Европы XIX в.
  7. § 1. Предмет курса: история становления и современность
  8. Романтизм любомудров
  9. Немецкое искусство XIX века
  10. Серафита
  11. Немецкий романтизм
  12. П. Мефистофель и андрогин, или Мистерия целостности «Симпатия» к Мефистофелю
  13. ИССЛЕДОВАНИЯ
  14. § 2. Понимание
  15. Историзм.
  16. Ирония в эпоху Романтизма