<<
>>

Ормузд и Ахриман, «братья-враги»

Ни в одной из религий мира дуализм не был выражен так ярко и неистово, как в религии Заратустры1*. Борьба между Добром и Злом, между Светом и Тьмой была осмыслена иранским пророком как основной принцип метафизики.
В этой борьбе, разделяющей мир на два лагеря, участвует весь Космос — ведь существуют как добрые физические и духовные «силы», так и злые силы, как добрые животные и растения, так и злые. Человек не одинок в этой решающей битве между Добром и Злом. Речь идет не об одном лишь внутреннем конфликте, о столкновениях в мире морали, но о подлинно космической битве. Столкновение между Добром и Злом, Светом и Тьмой обнаруживается на всех уровнях реальности — и повсюду разворачивается яростная неумолимая борьба. Во всем, что человек думает, чувствует и совершает, преобладает одно из двух начал — Доброе и Злое. Нет действия, которое ничего бы не значило, нет чувства без последствий и нет даже «нейтральной» мысли, беспричинной и бесполезной. Все падает на ту или иную чашу весов — на чашу Добра или Зла. Нигде в мире не найти нейтральной почвы, где бы не разворачивалось сражение между Ормуздом и Ахриманом, между Добром и Злом. Человек, в трудах возделывающий землю, вовлечен не в одну лишь эгоистическую деятельность, благодаря которой он и его семья добывают свой хлеб насущный. Именно в силу своих земледельческих занятий он выступает как воин Добра и тем самым противостоит Злу. Ибо земледелие есть добродеяние; оно есть торжество Света над Тьмой, культуры над хаосом, богатства и процветания над бедностью и запустением, оседлости над номадизмом1 . Примечательно все же и весьма показательно для нашего исследования, что этот столь непримиримый дуализм был модифицирован в некоторых иранских «сектах», а изменения сказались именно в смысле «единения» Добра и Зла, Света и Тьмы. Например, в одном из мистических культов, порожденных учением Заратустры, — зер- ванизме2*, считается, что Ормузд и Ахриман были братьями.
Езник Кульпский3 , епископ Багреванда, в своей книге «О сектах» (V в.) 17 Было показано, впрочем, что в древнейшей части «Авесты», в так называемых «Гатах», обнаруживаются идеалы земледельческого общества, см.: Meillet A. Trois conference sur les Gatha de l'Avesta. P., 1925. утверждает, что Ормузд и Ахриман рождены Зерваном и являются братьями-близнецами 8. Так же считали и манихеи1*, воспринявшие, как известно, дуализм через своего пророка Мани непосредственно из иранской религии19. Понятна важность этой веры в общность происхождения Ормузда и Ахримана. Добро и Зло — братья, потому что произрастают из общего корня. До того, как весь Космос стал ареной борьбы между этими двумя противоположными и антагонистическими началами, до того, как Ормузд и Ахриман поделили между собой мир, существовало лишь одно начало — Зерван, божество, в котором все противоположности совпадают, которому неведомы ни «Добро», ни «Зло», ни «Свет», ни «Тьма», поскольку он все вмещает в себе самом. В терминах ведической онтологии можно было бы утверждать, что Ормузд и Ахриман суть различные проявления — манифестация и потенция — Зервана. Все, что сказано в данном исследовании о двуединстве божества в индийской метафизике, о биноме Митра-Варуна, о змеях и светилах и т. п., — все это помогает уяснить значение отмеченных иранских верований в общность происхождения Ормузда и Ахримана. Зороастрийский дуализм сохранялся в дальнейшем всеми иранскими религиями и всеми христианскими сектами, порожденными ими (манихейство, богомильство, павликианство и др.)5*. Но интересно отметить, что дуализм не смог сохраниться в чистом виде. До того, как мир оказался во власти Зла, и раньше, чем разразилась борьба между обоими началами, существовало одно состояние, неопределенное, «единое». Дуализм проявляется в судьбе современных космических и человеческих условий. Однако в начале, ab origo, in principium, как и в конце, не будет более конфликта, перестанут существовать «части»; все, что теперь разделено и раздроблено, вновь будет обобщено, воссоединено...
Идеи, по-разному воспринимаемые и переживаемые в течение веков различными народами, имеют порой богатую приключениями «историю». Так случилось с традиционной идеей божественного дву- единства, различные осмысления и формулировки которой бегло рассмотрены выше. Как мы уже говорили по другому поводу, важнейшие наития, выраженные вначале символами и положениями метафизического характера, со временем деградируют до того, что становятся простым суеверием, легендой или декоративным мотивом. Так, идея общего происхождения Добра и Зла встречается в деградировавшей форме в малоазийской и балканской народной демонологии. Благодаря трудам Гасгера, Н. Картояна и проф. Валериу Бологи6* сегодня достаточно хорошо известен мотив о демоне, крадущем 1рудных младенцев (Авестица, «Крылья Сатаны»)7*, и святом Сисое8, преследующем его, чтобы отобрать младенца и парализовать демона с помощью талисмана602. Источник этой легенды, разумеется, восточный. Даже имя Сиси- ния [Сисоя] выдает свое иранское происхождение603. Святой Сисиний представлен на амулетах в виде всадника, пронзающего копьем обнаженную дьяволицу с распущенными волосами, павшую ниц под копыта коня604. Близость между св. Сисоем (Сисинием) и святым Георгием в этом отношении очевидна. Иконографический мотив святого всадника был отнесен Стржиговским9* к иранским влияниям. Этот вопрос еще не выяснен, да он и не так важен для нашего исследования. Для нас важно то, что в самых ранних вариантах легенды святой Сисиний был братом дьяволицы, убивающей детей. В одном эфиопском поверье (цит. по: Winkler, с. 128) восхваляется мужество этого святого, «который убил свою сестру». А в эфиопском синаксарии10* под датой 21 апреля, когда празднуется День св. Сисиния, ясно сказано, как святой убил копьем свою сестру (Winkler, с. 129 — 130). В эфиопском апокрифе, переведенном Р. Бассе (La Haute Science, vol. I, с. 351), дьяволица, именуемая Уерзелией, убивает даже сына своего брата Сусниоса, и Сусниос молит Иисуса Христа дать ему силы, чтобы он смог убить сестру.
Действительно, с помощью Христа Сусниос пронзает копьем Уерзелию и убивает ее... Святой и дьяволица, Добро и Зло произрастают из одного корня. Злейший враг рожениц и младенцев, дьяволица Уерзелия (Авестица) — родная сестра самого доблестного защитника матерей и новорожденных, св. Сисиния (Сисоя). Подобное совпадение «противоположностей» со временем стало казаться столь нелепым, что народная память попыталась его устранить. В греческих, славянских и балканских легендах о святом Сисое дьяволица Авестица выступает уже не как сестра святого, она крадет младенцев у его сестры, Малентаи. Святой Сисой становится, что естественно для народного мировосприятия, защитником детей своей сестры. Легенда трансформировалась в соответствии с законом «деградации вымысла»11*, а именно: те ее элементы, которые стали непонятными, были изменены таким образом, чтобы составить логически объяснимый рассказ. Когда необразованные массы, воспри нявшие и усвоившие легенду о борьбе святого с дьяволицей, забыли изначальный смысл и метафизическую значимость этого конфликта (Добро и Зло произрастают из одного корня), они его видоизменили в соответствии со своими умственными и духовными запросами. Случаи подобной смысловой деградации многочисленны в истории религий и в фольклоре. На этих страницах нас в большей мере занимает первоначальный смысл, чем упрощенный, модифицированный рядом последовательных «переживаний». Поэтому мне и представляются столь значительными детали, сохраненные эфиопскими версиями легенды о св. Сисинии. Мы обнаруживаем древнейшую мифологическую тему, имевшую большое распространение в эпоху синкретизма и гностицизма. А именно: борьбу между Адамом и Лилит (первой женой Адама), борьбу между добрым Эоном и злым Эоном *. Это брат и сестра в случае дьяволицы Уерзелии и Сисиния, муж и жена в случае Адама и Лилит. Но в обоих случаях речь идет о крайней близости, о родстве, о самых тесных связях, какие только могут существовать между людьми. Добро и Зло, Святой и Дьяволица — порождены одним корнем, точно так же, как Ормузд и Ахриман.
Такое «смешение» противоположностей помогает нам лучше понять случай с Раваной, индийским демоном, похищающим и уродующим детей, который одновременно считается автором весьма популярного трактата по магии и врачеванию детей. Обе «противоположности» сведены здесь в одном мифологическом персонаже. Можно было бы пойти еще далее в анализе происхождения указанного мифа, драматизированного на заре христианства в форме рассказа о борьбе святого с дьяволицей. Имеется множество указаний, могущих направить наше исследование. Винклер в «Salomo und die Karina» даже попытался показать (с. 149 и сл.), что изначально дьяволица была лишь мифологическим образом затемненной луны, а герой (впоследствии святой) — мифическим образом луны светящейся, и борьба между ними — это борьба между братом и сестрой. Полагаем, что первоначальный смысл этого мифа глубже, т. е. он четко выражает метафизическую истину. Луна, как мы имели возможность отметить в одной из предыдущих главок, символизирует у некоторых малоазийских народностей важнейшую реальность — источник Жизни и космический ритм. Жизнь, как и смерть, соотносились с лунными ритмами: точно так же, как растет и умирает луна, чтобы появиться вновь, рождается и умирает человек, чтобы снова возродиться. Конфликт между жизнью и смертью является только видимостью, равно как и конфликт между Добром и Злом. И жизнь и смерть, и Добро и Зло суть лишь соответствующие аспекты одной и той же реальности, недоступные человеческому опыту. А эта реальность, «объединяющая» противоположности и крайности, мифически выражена Луной... 8.
<< | >>
Источник: Элиаде М.. АЗИАТСКАЯ АЛХИМИЯ. 1998

Еще по теме Ормузд и Ахриман, «братья-враги»:

  1. Ормузд и Ахриман, «братья-враги»
  2. МИФ О ВОССОЕДИНЕНИ