<<
>>

Приложение Р К. Г. ЮНГ И АЛХИМИЯ

Исследования Юнга никак не,связаны ни с его интересами к истории химии, ни с притягательной силой герметической символики как таковой. Врач и аналитик, он изучал психические структуры и явления с чисто терапевтической целью.
И если постепенно пришел к изучению мифологии, религии, гносиса и ритуала, то только для того, чтобы лучше понять психические процессы, т. е. в конечном счете чтобы помочь своим пациентам излечиться. И вот в один прекрасный день он был поражен аналогией между символикой сновидений и галлюцинаций у некоторых своих пациентов и алхимической символикой. Чтобы понять смысл и функцию сновидений, Юнг принялся за весьма серьезное изучение алхимических трудов. Он продолжал свои изыскания в течение пятнадцати лет, не говоря о них при этом ни своим пациентам, ни ближайшим сотрудникам. Он предпринимал меры предосторожности, чтобы избежать возможного внушения или самовнушения. И лишь в 1935 г. он выступает в асконском отделении «Эракоса» с лекцией о символике сновидений и процессе индивидуации (Traumsymbole des Individuations-Prozesses. — Eranosjahrbuch, III, Zurich, 1936), получившей в 1936 г. продолжение в другой лекции: «Die Erlusungsvorstellungen in der Alchemie» (Eranosjahrbuch, IV, 1937). В первой лекции Юнг сравнивает ряд снов, характеризующих этапы индивидуации, с последовательными операциями opus alchymicum\ во второй он пытается интерпретировать в психологическом аспекте ряд центральных алхимических символов, и прежде всего символический комплекс искупления материи. Оба текста, переработанные и значительно расширенные, были опубликованы в 1944 г. в виде книги: «Psychologie und Alchemie» (Zurich, Rascher, 2-е, переработанное издание — 1952). После лекций в Асконе отсылки к алхимии в исследованиях Юнга становятся все более частыми, однако выделить стоит прежде всего следящие работы: «Die Visionen des Zosimos» (Eranosjahrbuch, V, 1937, S.
15—54; расширенный вариант был опубликован в томе «Von den Wurzeln des BewuPtseins». — Zurich, Rascher, 1954, S. 139—216); «Die Psychologie der Ubertragung» (Zurich, 1946), пролегомены к монументальному труду «Mysterium Coniunctionis» I—II (Zurich, 1955—1956); «Der Philosophisches Baum» (первая редакция опубликована в Verhandlungen der Naturforschenden Gesellschaft — Basel, Bd LVI, 1945, S. 411 sq.; полностью пересмотренный текст был включен в том «Von den Wurzeln des BewuPtseins», S. 353-496). Когда Юнг начинал свои алхимические исследования, единственной серьезной и глубокой книгой, в которой эта тема затрагивалась с точки зрения психологии глубинного сознания, была книга одного из самых блестящих учеников Фрейда: Silberer Н. Probleme der Mystik und ihre Symbolik (Vienne, 1914). В начале своих исследований Юнг считал себя не вправе выходить за пределы строго психологического уровня: он имел дело с «психическими явлениями», в которых находил определенные соответствия с алхимическими символами и опытами. Позднее «герметики» и «традиционалисты» ставили Юнгу в упрек, что он перевел в психические термины ту символику и те действия, которые по своей сути были транспсихичными. Подобные упреки Юнгу звучали и со стороны некоторых теологов и философов: ему предъявлялись претензии по поводу интерпретации религиозных или метафизических фактов в терминах психологии. Ответ Юнга на подобные возражения известен: транспсихичное не есть дело психолога; любой духовный опыт предполагает психическую реальность, и эта реальность состоит из определенных смыслов и определенных структур, заниматься которыми — право и долг психолога. Итак, новаторство и ценность исследований Юнга состоит в установлении следующего факта: бессознательное идет по пути, описываемому алхимической символикой и приводящему к психическим результатам, тождественным результатам герметических операций. Было бы трудно умалить значение такого открытия. Если пока оставить в стороне предложенную Юнгом чисто психологическую интерпретацию, его открытие доказывало следующее: в глубинных недрах бессознательного происходят процессы, удивительно напоминающие этапы духовного творения — гносис, мистика, алхимия, — то, что не дано в мире профанного опыта, но, напротив, решительно порывает с профанным миром.
Иными словами, мы оказываемся перед странным структурным единством проявлений «бессознательного» (сны, сны наяву, галлюцинации) и опыта, который, перекрывая категории профанного и десакрализованного мира, может рассматриваться как принадлежащий «транссознательному» (мистический, алхимический опыт). Юнг, однако,*с самого начала своих исследований заметил, что те сновидения и сны наяву, в которых он находил алхимическую символику, сопровождались процессом психической интеграции, который он называл процессом индивидуации. Итак, проявления подсознательного не были ни анархическими, ни случайными, но преследовали точную цель: ин- дивидуацию, которая, по Юнгу, является высшим идеалом для каждого челове ческого существа: это открытие и овладение собственным «Я». А если вспомнить, что цель opus для алхимика — получение elixir vitae и lapis, т. е. одновременное завоевание бессмертия и абсолютной свободы (обладание «философским камнем», позволяющее среди прочего «трансмутацию в золото», т. е. возможность изменить мир, «спасти» его), тогда процесс индивидуации, совершаемый бессознательным, без «разрешения» сознания и по большей части против его воли, этот процесс, который ведет человека к его собственному ценггру, к «Я», должен рассматриваться как предвосхищение opus alchymicum или, точнее, как доступная всем «бессознательная имитация» инициационного процесса, в высшей степени сложного и поэтому предназначенного только для немногочисленной духовной элиты. Из этого вытекает существование разных уровней духовной деятельности, причем эти уровни взаимосвязаны и тождественны друг другу, если рассматривать их в соответствующем референционном аспекте, в данном случае — психологическом. «Непосвященный», видящий алхимические сны и приближающийся к психической интеграции, также проходит «инициационные» испытания: только результат у этой инициации иной, нежели у инициации ритуальной или мистической, хотя функционально он и может быть им уподоблен. В самом деле, на уровне сновидений и других проявлений бессознательного мы присутствуем при духовной реинтеграции, которая для «непосвященного» имеет то же значение, что «инициация» на ритуальном или мистическом уровне.
Любая символика поливалентна. Юнг показал сходную поливалентность «алхимических» и «мистических» действий: они приложимы к самым разным уровням и приводят к одинаковым результатам. Воображение, сновидение, галлюцинация содержат алхимическую символику и самим этим фактом помещают пациента в алхимическую ситуацию - и приводят к улучшению, которое на психическом уровне соответствует результату алхимического опыта. Юнг интерпретирует собственные открытая иначе. Ему как психологу алхимия со всей своей символикой и со всеми своими опытами представляется переносом на Материю архетипов и проявлений коллективного бессознательного. Opus alchymicum на самом деле является процессом индивидуации, с помощью которого устанавливается свое «Я». Elixir vitae приводит к достижению «Я», поскольку Юнг заметил, что «манифестация “Я”, т. е. появление определенных символов, соответствующих “Я”, приносит с собой нечто от вневременности бессознательного, ^ что выражается в ощущении вечности и бессмертия» («Psychologie der Ubertragung»). Таким образом, алхимические поиски бессмертия на психологическом уровне соответствуют процессу индивидуации, интеграции «Я». Что же касается «философского камня», о котором мечтали алхимики, то Юнг видит в его символике несколько значений. Напомним прежде всего, что для Юнга алхимические операции реальны — только реальность эта не физическая, а психическая. Алхимия представляет собой перенос драмы — одновременно космической и духовной — в «лабораторные условия». Opus magnum имел целью как освобождение человеческой души, так и исцеление Космоса. В этом смысле алхимия повторяет и продолжает христианство. По мнению алхимиков, говорит Юнг, христианство спасло человека, но не Природу. Поэтому алхимик мечтает исцелить мир во всей его полноте: Философский Камень понимается как Filius Macrocosmi, исцеляющий мир, в то время как Христос, согласно алхимикам, Спаситель Микрокосма, т. е. только человека . Конечная цель opus - апокатастасис , космическое Спасение: поэтому Lapis philosophorum отождествлялся с Христом.
По Юнгу, то, что алхимики называли «Материей», на самом деле было собственное «Я». «Душа мира», anima mundi, отождествляемая алхимиками со spiritus mercurius4, была заперта в «материи». Потому-то алхимики и верили в истинность «материи», что «материя» на самом деле была их собственной психической жизнью. Итак, целью opus было освободить эту «материю», «спасти» ее, одним словом, получить Философский Камень, т. е. corpus glorificationis0 . См. нашу статью о Юнге и алхимии («Le Disque Vert», 1955, p. 97—99). Отметим, что историки науки достаточно благосклонно приняли утверждения Юнга по поводу алхимии; ср.: Pagel W. Jung's Views on Alchemy. — Isis, 39, 1948. P. 44— 48, и обзор: Heym G. — Ambix, III, 1948. P. 64—67. Прибавим, что третий том «Mysterium Coniunctionis», вышедший в 1957 г., был целиком составлен доктором Мари-Луизой Франц; он содержит снабженные пространным комментарием текст и перевод «Aurora consurgens», текста XII в., традиционно приписываемого Фоме Аквинскому. Это произведение было переведено на английский: Hull R. F. С., Glower A. S. В. Aurora consurgens. A Document attributed to Thomas Aquinas on the Problem of Opposites in Alchemy. - L.; N. Y., 1966. Обширнейший комментарий (с. 153—431 английского перевода) вносит существенный вклад в экзегезу алхимической символики.
<< | >>
Источник: Элиаде М.. АЗИАТСКАЯ АЛХИМИЯ. 1998

Еще по теме Приложение Р К. Г. ЮНГ И АЛХИМИЯ:

  1. Введение
  2. Примечания
  3. ПРЕДИСЛОВИЕ
  4. ARCANA ARTIS543*
  5. Приложение Р К. Г. ЮНГ И АЛХИМИЯ
  6. Алхимия, естественные науки и аспект Времени
  7. ГЛАВА СЕДЬМАЯСЕКС: ВЫСШЕЕ СВЯЩЕННОДЕЙСТВИЕ