<<
>>

Свет и время

В своих «Размышлениях» У.-Л. Уильямхерст, наш современник, рассказывает о собственном опыте люминофании. Она произошла в деревенской церкви, во время пения Те Deum («Тебе, Бога, хвалим»).
«Я бросил взгляд на проход рядом с моей скамьей, — пишет он, — и увидел, что из трещин каменного пола сочится какой-то голубоватый дымок. Присмотревшись, я увидел, что это даже не дым, но какая-то более тонкая и разреженная субстанция — мягкая, неосязаемая, светящаяся дымка фиолетового света, непохожая ни на одно физическое испарение. Полагая, что это всего лишь оптический эффект или обман зрения, я перевел взгляд чуть дальше — но увидел все ту же легкую дымку... Тут я осознал удивительную вещь: дымка простиралась за пределы здания, для нее словно не существовало преграды в виде стен и потолка. Более того, я мог видеть сквозь них пейзаж, простирающийся вокруг... Я смотрел как бы всем телом, а не одними только глазами. При всей интенсивности этого восприятия я не утратил ни физического контакта с моим окружением, ни ясности потока мыслей... Я чувствовал покой и радость — их невозможно выразить в словах. В следующее мгновение светящаяся голубая дымка окутала меня и все вокруг преобразилось в сияние славы, в несказанный свет... Золотой свет — ибо фиолетовая дымка казалась теперь лишь прикрывающей его вуалью, некой каймой — исходил от громадного сверкающего шара в центре... Но удивительней всего было то, что коридоры и волны света, расходившиеся от сияющего шара, и даже сама световая сфера в центре были заполнены живыми существами... единый связный организм заполнял все пространство, состоя из бесчисленных индивидуальных существований... больше того, мириады этих созданий вились в воздухе в церкви; они пребывали в постоянном движении, свободно проходя сквозь людей: наши тела вовсе не были для них препятствием... Эти небесные сонмы проходили сквозь прихожан, как ветер проходит сквозь кроны деревьев»731.
Прервем здесь эту удивительную историю; дальнейшее ее содержание не столь важно для нашего исследования, так как касается, главным образом, феноменологии мистических переживаний. Описанный опыт уникален тем, что люминофания была не внезапной, а развертывалась во времени: автор описывает не спонтанное озарение, а говорит о голубоватой дымке, похожей на туман, преображающейся в фиолетовую тень, а потом — в слепящий золотой свет. Видение длилось, постепенно меняя свой характер. Вначале пространство заполнено фиолетовым светом, разливающимся во все стороны, и рассказчик говорит, что он мог видеть сквозь стены. После этого он испытал радость, которую «не выразить в словах», и, уже когда он достиг духовного равновесия и покоя, свет превратился в золотой и можно было видеть сияющую сферу и мириады духов. За этим видением последовало другое переживание, когда, как говорит рассказчик, он перестал осознавать течение времени и утратил всякое представление о пространстве и наполняющих его формах, так что осталось лишь восприятие «бесконечного и вечного». «Мое сознание преодолело некий последний барьер и проникло в области несотворенного и бесформенного». Он утратил сознание окружающего его физического мира. Но этот восторг длился лишь несколько секунд: когда рассказчик вновь обрел свое «Я», пение Те Deum еще продолжалось. Быстрота перехода от одного восприятия к другому, от созерцания физического света к проникновению в чисто трансцендентный мир, что превыше времени и пространства, — самое удивительное в этом опыте. Он подобен стремительной мистической инициации, протекающей с максимально возможной скоростью. Сходный, хотя и более краткий опыт описан Уорнером Алленом в книге «Мгновения вне времени» (1946); все происходившее с рассказчиком вместилось между двумя последовательными нотами Седьмой симфонии Бетховена, при этом сознание не зафиксировало разрыва в течении музыки. Вот описание Уорнера Аллена: «Я закрыл глаза и увидел серебристое сияние, которое оформилось в круг, причем центр его выделялся своей яркостью.
Круг превратился в световой туннель, протянувшийся от некоего далекого солнца в сердцевине “Я”. Тут же я почувствовал, как меня быстро и плавно втягивает в туннель. И покуда я двигался сквозь него, свет менялся от серебристого к золотому. При этом присутствовало ощущение, что туннель наполнен током некой силы, исходящей от бесконечного океана мощи, с другой стороны, я чувствовал, как душа моя наполняется миром и спокойствием. Свет становился ярче, но не слепил, и в нем не было ничего угрожающего... Я достиг точки, где время и движение замирали... Я был поглощен Светсйд Вселенной, поглощен Реальностью, пылающей как огонь, обладающий знанием самого себя, при этом я не перестал быть собой и сам по себе, я был подобен капле ртути, слившейся с Единым, и при этом сохранял свою отдельность от всего — так отдельна каждая песчинка в пустыне. Мир и покой превыше всякого понимания и пульсирующая энергия Творения были одним в этом центре, где противоположности примирены»732. Этот опыт в первую очередь интересен своим метафизическим характером; парадоксальным образом он объясняет, как можно одновременно существовать во Времени и вне его, свидетельствуя о своего рода coincidentia oppositorum)'. Рассказчик говорит, что он осознавал свою самоидентичность, но при том чувствовал растворен- ность в едином, т. е., сохраняя личностное восприятие, был наделен трансцендентным сознанием: ему открылся центр Бытия, Urgrund, где примиряются все противоположности. Описание связывающего «Я» и дальнее Солнце светового туннеля, пройдя через который рассказчик и удостоился откровения, заслуживает отдельного анализа. Однако здесь я хотел бы перейти к другому описанию люминофании, которое крайне интересно в силу того, что рассказчик — не только внимательный наблюдатель, но и знающий ученый. Дж.-Г.-М. Уайтмен, профессор математики в Кейптаунском университете, — человек достаточно разбирающийся в теологии и метафизике как Востока, так и Запада. Кроме того, его перу принадлежит ряд весьма серьезных исследований измененных состояний сознания, написан- 133 ных на основе личного опыта .
Ниже приводится описание люминофании, пережитой им в возрасте двадцати восьми лет. Лежа ночью без сна, он почувствовал, что покинул тело и вознесся вверх. «Все произошло мгновенно. Глаза мои были открыты. Надо мной, впереди, вокруг сияла Слава Архе- типического Света — она пронизывала меня, и я сам был ею. Нельзя представить более истинного света, ибо этот Свет и дает всякому иному свету его сущность; то был не привычный материальный свет, но творческий свет самой жизни, источник которого — Любовь и Разум, и все живое создано из его субстанции. (N.B. Я опускаю ряд авторских комментариев, ибо они не имеют отношения к предмету наших исследований.) Где-то далеко внизу на мгновение промелькнуло нечто, похожее на поверхность Земли. При этом мне вовсе не надо было опускать взгляд или поворачивать голову: я как бы видел все разом. Видение нашей планеты предстало лишь на мгновение — словно мне давалось понять, сколь далеко мой дух оторвался от Земли и приблизился к Солнцу. Как описать источник этого света? Как определить направление, в котором он находился? Он был где-то сверху, впереди, однако речь шла не о геометрическом направлении, которое всего лишь относительно, а об абсолютном направлении, его архетипической сущности. Источником этого света были Жизнь и Истина, Исток всяких представлений о жизни и истине, — и однако этот источник был манифестирован в пространстве. И тут внезапно, без какой-либо смены направления, свет обрел свой смысл, цель. То была Идея Двенадцати; речь идет не о “двенадцати ”, что поддается счету или исчислению, не о “двенадцати”, которое дробится на части; Идея Двенадцати входит в наше представление о том, что есть число двенадцать; вместе с тем она непостижима для нас и принадлежит Божественному. Влекомый Светом... я достиг уровня архетипов и мне было явлено имя Бога Отца. Но тут мое понимание и повиновение Высшей воле начало рассеиваться, под фосфором и во время опытов произошел несчастный случай, то «свет в комнате стал заметно ярче и приобрел качества, которые присущи ему разве что во сне: и тут же наступила глухота» (Whiteman, р.
248). Другой раз, во сне, отделившись от тела, он почувствовал, как некая сила перенесла его на весьма значительное расстояние, и его взору предстал величественный дворец или храм, из окна которого струился чрезвычайно яркий свет. Спустя несколько мгновений на него снизошло интеллектуальное озарение — при этом он чувствовал себя «завернутым» в свет еще более яркий. Другой сон приснился рассказчику в возрасте двадцати трех лет. Он видел себя покидающим тело и входящим в некий сад, «где свет был очень ярок» (р. 252). В другом видении, переживаемом в состоянии, близком ко сну, он преодолевал туннель и попадал в летний пейзаж, омытый светом (р. 254). При этом он испытал духовное откровение, ослепленный внезапной яркой вспышкой света (р. 259). Еще одно его переживание было связано с тем, что за обычным физическим светом он прозрел свет иного мира (р. 266). натиском самости рассудок стал постепенно утрачивать ясность. На мгновение передо мной предстала Идея Семерки, но то был уже гораздо более низкий уровень восприятия, и трудно с определенностью сказать, было ли то объективное восприятие или плод моего воображения. В следующий момент ко мне уже вернулось сознание моего тела»733. Я намеренно заканчиваю это исследование люминофании примером, в котором присутствует число двенадцать, уже встречавшееся нам в истории американского торговца. Рассказ Дж.-Г.-М. Уайтмена поражает точностью и обстоятельностью; из него не только видно, что автор — математик, но и то, что он весьма начитан в философии и теологии. И описание Света в этом рассказе, также как указание на его источник, который есть источник представлений о Жизни и Истине, заставляют задуматься о том, что невнятица и неясность, столь характерные для многих описаний люминофании, объясняются в первую очередь недостатком философской подготовки у тех, кто пытается облечь этот опыт в слова. Когда мы слышим, что опыт люминофании «невозможно описать», что он «превышает человеческое понимание», то эти формулы говорят не только о характере самого опыта, но и о недостатке философских знаний у того, кто его пережил. Однако последний приведенный нами пример еще в одном отношении разительно отличается от большинства современных описаний люминофании: профессор Уайтмен — верующий человек и философ. И поэтому встреча с Божественным Светом не была для него потрясением, переменившим всю его жизнь, как это случилось с доктором Бьюком; люминофания лишь углубила его веру и помогла обрести основания для философских построений.
<< | >>
Источник: Элиаде М.. АЗИАТСКАЯ АЛХИМИЯ. 1998

Еще по теме Свет и время:

  1. 6. Использование тезиса о заговоре церковной ортодоксиеи и светскими правыми, 1848-1917
  2. 1.4.10. Апокалипсис... но Светлый
  3. ПРОСТРАНСТВО И ВРЕМЯ. НАЦИОНАЛЬНЫЕ ВАРИАНТЫ
  4. Глава 3 Поэзия, мозг и время Ф. Тернер ', Э. Пёппель
  5. СИМВОЛ В СВЕТЕ УЧЕНИЯ ГЁТЕ О ПРОТО-ФЕНОМЕНЕ
  6. I БОЛЬШАЯ ПРЕЛЮДИЯ ВРЕМЯ И ОПЫТ НИЧТО
  7. ХАОС ВО ВРЕМЕНИ — ВРЕМЯ В ХАОСЕ: КАЛЕНДАРЬ И ЧАСЫ В ГРЕЦИИ
  8. СВОБОДНОЕ ВРЕМЯ У РИМЛЯН
  9. I. Проблема языка в свете типологии культуры. Бобров и Макаров как участники языковой полемики
  10. Йога и «мистический свет»
  11. Свет и майтхуна