<<
>>

Возрождение и эсхатология

Эта концепция оказывается источником будущих эсхатологий, исторических и политических. И действительно, в более поздние времена люди стали ждать космического обновления или «спасения» Мира от появления определенного рода Царя, Героя, Спасителя или даже политического лидера.
Хотя и в сильно секуляризованной форме, современный мир еще сохраняет эсхатологическую надежду на всеобщее обновление, которое осуществит победа одного класса, или даже политической партии, или персонажа. Марксистский миф о золотом веке, который принесет окончательная победа пролетариата, составляет самую детальную и захватывающую из всех современных политических эсхатологий. По Марксу, бесклассовое общество будущего положит конец всем конфликтам и напряженностям, характеризовавшим историю человечества с ее начала. Не будет больше истории в подлинном смысле этого слова, а будет своего рода земной рай, потому что человек станет наконец свободным и будет есть, когда голоден, проделывая минимум работы, так как об остальном позаботятся машины, изобретенные учеными. Трогательно и значимо найти в конце нашего путешествия почти тот же райский синдром, который мы открыли в милленаристских движениях Меланезии: обилие еды, абсолютная свобода, отмена нужды в работе. Не хватает только мотива возвращения мертвецов и бессмертия. Но основная тема присутствует, хотя освобождена от своего религиозного и эсхатологического значения. Конечно, культурный контекст совершенно иной. В Европе XIX в. мы находим общества, которые не только крайне сложны, но радикально секуляризованы. Маркс старался возложить на пролетариат сотериологи- ческую миссию, но, как и следовало ожидать, не пользовался религиозным языком; он говорил об исторической функции пролетариата. Аргументация диалектического материализма — в совершенном согласии с общей ориентацией научного духа в девятнадцатом столетии. Маркс даже не дает себе труда «десакрализировать» физиологические процессы и экономические ценности.
Сами по себе они дают достаточно свидетельств, принимаемых всеми. И этого довольно, чтобы ясно отличить традиционные общества от современных. Ибо люди традиционных обществ видят в физиологических процессах — питании и сексуальных отношениях в первую очередь — также некие тайны, а современный человек сводит их лишь к органическим процессам. Это поднимает проблему «истинного» значения всех мифов и обрядов, которые мы только что рассматривали. Как можно было заметить, озабоченность урожаями, охотничьей добычей или рыбой — фактически повседневной пищей — можно отметить почти во всех различных сценариях периодического обновления Мира. Может поэтому возникнуть искушение задать вопрос, не наблюдаем ли мы, в конце концов, большую духовную мистификацию, которую следует свести к ее истинным пропорциям, а это значит — к ее первичным экономическим и социальным, быть может, даже физиологическим причинам. Существует, как известно всем, удобный, но наивный способ, которым духовное явление сводится к его происхождению, т. е. к его материальной основе281. Это — знаменитая демистификация, применяемая также марксистскими писателями. Но этот довод европейского научного духа сам по себе — следствие экзистенциального подхода современного человека и поэтому образует составную часть недавней истории западного мира. Это вовсе не универсальный, единственный для homo sapiens довод разума, в который свято верили в XIX в. Объяснение мира рядом сопоставлений имеет одну цель: избавить мир от высших, нетленных ценностей. Это систематическая банализация мира, предпринятая с целью завоевать его и завладеть им. Но завоевание мира не составляет — во всяком случае, не составляло еще полвека назад — цели всех человеческих обществ. Это — идиосинкразия западного человека. Другие общества преследуют иные цели: понять тайну Мира, чтобы жить, как «живет» Мир, т. е. в постоянном обновлении. Важно само предназначение человека, и это предназначение — духовного порядка. Если и существует мистификация, то она не среди первобытных людей, которые видят образцовую модель своего существования в космических ритмах, а среди современных материалистов, верящих, что космические ритмы можно в конечном счете свести к периодичности урожаев. Ибо люди традиционных обществ трагически сознают тот факт, что для того, чтобы жить, человек должен есть; нет никакой мистификации с его стороны по поводу необходимости ежедневно обеспечивать себе пищу.
Недоразумение возникает, если забыть, что питание — не физиологическая деятельность, а человеческая, поскольку она заряжена символизмом. Питание как чисто физиологический акт или экономическая деятельность — абстракция. Питаться — это культурное действие, а не органический процесс. Даже на стадии самого раннего младенчества ребенок ведет себя по отношению к еде, как по отношению к символическому миру. Что касается людей традиционных обществ, то ценность, которую они придают своей пище, — неотъемлемая часть всего их поведения относительно Космоса. Посредством пищи человек участвует в высшей реальности; он ест что-то ценное, укрепляющее и дающее престиж; что создано Сверхъестественными Существами или даже — в некоторых случаях — составляет часть этих Существ; что всегда является продуктом тайны (ибо все периодическое возрождение животного или растительного вида, как зерна, зависит от «тайны», ми- фо-ритуального сценария, открытого людям богами in illo tempore). Более того, пища служит не только для еды, она также пополняет запасы магико-религиозной силы или сообщает престиж и в этом смысле является знаком общественного положения личности или судьбы — ее «удачи» в космическом кругообороте. Целый ряд религиозных отношений между человеком и космосом может быть выведен из актов, которыми он ищет, получает или производит себе пищу. Для религиозного человека существовать обязательно — значит иметь место в подлинном Космосе, т. е. в Космосе, который жив, силен, плодовит и способен к периодическому обновлению. Но, как мы видели, обновить Мир — равносильно тому, чтобы вновь освятить его, сделать его таким, каким он был in principio, и иногда это новое освящение имеет ценность возврата к райской стадии Мира. Это значит, что традиционный человек испытывал необходимость существовать в богатом и исполненном значения Космосе; богатом не только пищей (потому что это не всегда было так), но и смыслом. В конечном счете Космос обнаруживается в тайнописи: он «говорит», он передает свою миссию своим возникновением, своими состояниями, своими ритмами849.
Человек «слышит» — или «читает» эти послания и, следовательно, ведет себя по отношению к Космосу как по отношению к связной системе значений. А эта тайнопись Космоса при верном толковании, касается па- ракосмических реальностей. В этом — причина того, почему периодическое обновление Мира было наиболее частым мифо-ритуальным сценарием в религиозной истории человечества. В самом деле, оно неутомимо толковалось и оценивалось вновь, постоянно интегрируясь в многочисленные и различные культурные контексты. Не только монархические идеологии, но разные типы мессианских и милленаристских верований, а в нынешние времена— движения национального освобождения среди колониальных народов более или менее прямо зависели от этого старого религиозного верования: что Космос может быть обновлен ab integro («полностью») и что это обновление влечет не только «спасение» Мира, но и возврат райской стадии существования, характеризуемой обилием пищи, получаемой без труда. Человек когда-то чувствовал свое мистическое единство с Космосом и знал, что Космос периодически обновляется; но он знал также, что обновление может осуществляться ритуальным повторением космогонии, совершаемым либо ежегодно (сценарий Нового года), либо по случаю космических кризисов (засуха, эпидемии и т. д.), или исторических событий (появление нового царя и т. п.). В конечном счете религиозный человек начинает чувствовать себя ответственным за обновление Мира. Ив этой ответственности религиозного порядка следует искать начала всех форм политики: и «классической» и «миллена- ристской».
<< | >>
Источник: Элиаде М.. АЗИАТСКАЯ АЛХИМИЯ. 1998

Еще по теме Возрождение и эсхатология:

  1. 3. Городская культура. Романское искусство, готика
  2. 4.2. Исторические формы субъектного конституирования порядка общества
  3. ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ К ТОМАМ 3(1) И 3(2)
  4. § 6. «Неопатристический синтез» Г. Флоровского и православный универсализм В. Зеньковского
  5. § 1. Философствование М. Хайдеггера и демифологизация веры Р. Бультмана
  6. Поиск новой рациональности (но материалам трех всемирных конгрессов)
  7. 1. Методология
  8. 17. О нашем поражении
  9. ТЕОЛОГИЗАЦИЯ СОВРЕМЕННОГО СИОНИЗМА
  10. 2. С. Н. Булгаков. Героизм и подвижничество (из размышлений о религиозной природе русской интеллигенции)
  11. «Мистический реализм» Д. С. Мережковского
  12. Обмирщение литературы и искусства
  13. Языческо-христианский синкретизм
  14. Периодическое возрождение Мира
  15. Возрождение и эсхатология
  16. 3.2. Образ человека в историко-культурном развитии (человек как предмет воспитания)
  17. Русская философия и мировая культура
  18. 1.2. ЧЕЛОВЕК КАК ПРЕДМЕТ ОБРАЗОВАНИЯ(ОБРАЗ ЧЕЛОВЕКА В ИСТОРИКО-КУЛЬТУРНОМ РАЗВИТИИ)
  19. 9. Предопределение как противодействие культуры и цивилизации
  20. 3.4 Конвергенция концепций социальной критики и христианского модернизма