<<
>>

II.

Можно с уверенностью сказать, что там, где «торговля» сочетается с «вымыслом» в какой бы тони было форме или пропорции, последний всегда эксплуатируется первым. Существует определенная марка «христианского империалиста», очень прославленная в некоторых общественных кругах, марка «промышленного миссионера», который ставит себе целью распространение христианства по океану выгодных дел, проповедь теологических догматов в промежутках между обучением прикладным искусствам и ремеслам.
«Интерес, проявленный миссионером к торговым делам, должен был бы в значительной степени рассеять подозрения недоверчивых китайцев, вдруг увидевших в своей среде людей, чьи побуждения они не в состоянии были понять, а потому предававших их проклятию». «Огромные услуги могли бы быть оказаны нашим коммерческим интересам, если бы члены различных миссий в Китае работали совместно с нашими консулами по эксплуатации страны и наравне с богословскими догматами внушали бы и коммерческие идеи китайской интеллигенции» 28. Это признание коммерческой пЪльзы христианства, сделанное британским консулом, ничего не оставляет желать в смысле откровенности. Однако, все его значение можно оценить, только сопоставив его с наивным признанием лорда Гюга Сесиль 29. «Очень многие хотели бы отдаться со всей страстью своей души так называемому империалистическому движению, но их смущает совесть: да правда ли, в конце концов, что движения этого не оскверняют земные интересы, как им бы этого хотелось. Однако, по их мнению, надо возвысить в нашем собственном сознании деятельность миссионеров, и тогда мы до некоторой степени освятим дух империализма».

Мы хорошо знаем, что британских миссионеров вовсе не обуревает желание вмешиваться в политические и коммерческие вопросы и что они отдаются своему делу исключительно из жажды самопожертвования, стремясь спасти души язычников, что они нисколько не стараются продвинуть британскую торговлю вперед или «освятить дух империализма».

Конечно, само собою разумеется, что, как только появляются подозрения на счет светских мотивов миссионерской деятельности, тотчас же испаряется ее чисто духовное влияние. Вся история миссионерской деятельности в Китае — длинный комментарий на этот текст. Католические миссионеры более ранних эпох, опираясь на авторитет своей святой жизни и учения, добились не только личной безопасности, но и сильного влияния как среди обширного населения, так и у правящих кругов; они знакомили их не только с христианством, но и с основами западноевропейской науки. Хотя они обратили немногих, но служили мирным фактором цивилизации великой Восточной империи. Однако, в XIX веке началось соперничество между различными национальными и конфессиональными миссиями, при чем каждая миссия открыто пользовалась дипломатической и даже военной поддержкой какого-либо европейского государства как для своей защиты, так и для пропаганды своего учения, и с этого момента прекратился свободный обмен религиозных идей, так как пробудилась снова подозрительность, имевшая не мало оснований, и превратила первоначальную восприимчивость народов в фанатическую ненависть.

«Мандаринам, вероятно, очень трудно», пишет один образованный китаец, «проводить различие между духовными миссиями и светской властью, канонерские лодки которой всегда готовы появиться в китайских водах по приказу их правительств. Китайцы с большой тревогой следят за ходом событий: сначала появились у них миссионеры, потом консулы и, наконец, целые армии завоевателей. Они не успели еще забыть потери Аннама как германцы расправились с Шантун- гом, вызвав сильное возмущение всех образованных классов». «Нас не должно удивлять, если китайские чиновники ненавидят миссионеров. Церковь миссионеров-это Imperium in imperio, государство в государстве, распространяющее странную веру, отчуждающее народ от веры его отцов. Миссионеры не подчинены китайским законам, и в некоторых случаях они крайне самоуправно, покровительствуют своим монастырям.

В этом заключается секрет той странной ненависти, которую все питают к «друзьям Китая», как миссионеры сами себя называют» \

Слишком очевидна, чтобы стоило спорить, оскорбительность подобного союза с политикой и войной для дела, «чье царство не от мира сего». Но бывают, конечно, искренние люди, готовые политическим вмешательством и военной силой распахнуть двери для деятельности миссионера, и, конечно, миссионер, который поочередно бывает— то торговцем, то солдатом, то политическим деятелем, является весьма желанным орудием цивилизации.

Насколько действительно близки друг другу эти оба момента, может быть ясно показано на истории Судана за последние несколько лет.

«Отряды офицеров и солдат из каждого британского и египетского полка были перевезены через Нил на канонерках, чтобы принять участие в заупокойной службе в честь Гордона и присутствовать при поднятии Британского флага на развалинах Хартума... Окруженный солдатами, которыми он руководил с таким поразительным успехом, победитель приказал поднять флаг. Офицеры салютовали, солдаты взяли на караул, оркестр заиграл Египетский и наш национальный гимн. Затем сердар троекратно прокричал «ура» в честь его величества. После этого началась служба, и местность огласилась торжественными словами английских молитв... Оркестр сыграл погребальную песнь и любимый гимн Гордона «Пребудь со мной»; с канонерки на реке раздался салют... Горцы сыграли длинную, жалобную песню, и, таким образом, церемония должным образом завершилась. Девять тысяч из тех, которые могли бы помешать этому торжеству, лежали убитыми на равнинах Омдурмана. Многие тысячи были рассеяны по пустыне или ползли ранеными к реке за водой 30. Хотя пишущий эти строки и опускает в своем описании последний штрих—расстрел, по приказу британских офицеров, ползающих по земле раненых, тем не менее эта картина, в которой причудливой амальгамой сплелись британский флаг, церковный гимн «Пребудь со мной» и месть за Гордона,— производит достаточно сильное впечатление.

Конечно, те, кто подымаются на туманные высоты империализма, способны слить4 эти враждебные друг другу факторы в «высший синтез»; и хотя нередко они искренно оплакивают необходимость применения пулеметов и канонерок, они же находят ей великолепное оправдание в высоких целях цивилизации, распространяемой такими средствами.

Западные народы, следуя этому евангелию, быстро двигаются вперед по пути к осуществлению благодетельного контроля над всем миром, в результате чего в ближайшем будущем обеспечен будет всеобщий мир и промышленное, научное и моральное превосходство западной культуры.

Счастливый путь судам, несущим прессу, Счастливый путь для миссии креста! Связуйте земли, возносяся к небу, И множьте рынки золотого века.

Такова эта прекрасная теория. Комментарием к ней может послужить оценка сэром Чарльзом Дильком наших последних приобретений в тропической Африке.

«Если мы не можем извлекать дохода из самых плодородных Вест-Индских островов, неужели мы можем рассчитывать, что страны менее здоровые и менее плодородные, лежащие в самом сердце Африки, принесут нам барыши? Наш народ был заинтересован в Африке потому, что он хотел, в силу присущей ему традиции, уничтожить зло торговли рабами и принести искупительную жертву за грехи своих предков, повинных в рабстве; но возможно, что мы принесем больше вреда разделом Африки и созданием, во имя свободы, таких государств, как Конго, чем наши деды своим содействием установлению рабства и торговли рабами в Африке»

<< | >>
Источник: Дж. Гобсон. Империализм. 2010

Еще по теме II.: