<<
>>

III.

Несмотря на то, что прогресс мировой цивилизации, как всеми признается, есть единственно справедливое моральное основание для политического вмешательства в дела «низших рас» и что единственным доказательством подобного прогресса может служить только политическое, промышленное и моральное воспитание подчиненной расы, необходимые предпосылки для доверия к подобным заявлениям все-таки совершенно отсутствуют.

Фактическое положение вещей, действительно, полно абсурдов Всякий империалистический народ претендует на якобы присущие ему права самому решать, какие низшие расы он возьмет под свое особое покровительство, или же приходить к соглашению со своими двумя или тремя ближайшими соседями относительно раздела какой-нибудь огромной части Африки на особые сферы влияния.

Насаждая цивилизацию, никогда не стараются зрело обсудить, какими действительными или скрытыми силами прогресса обладают подчиненные расы, и никогда не ставят себе целью развить их и руководить ими. Цивилизация привозится из Европы в готовом виде, в виде ряда промыслов и ремесл, определенных политических учреждений, установленных религиозных догматов, которые прививаются людям, совершенно чуждым им по духу. В области политического управления прогресс откровенно приносится в жертву порядку. Судьба их обоих в одинаковой степени зависит от того, насколько быстро развиваются некоторые прибыльные коммерческие предприятия, или же от того, насколько сильна страсть увеличивать территории.

Время от времени вспыхивают ссоры между вооруженными народами белых, каждый из них настаивает на своем праве возложить на себя «цивилизаторское бремя», в какой-нибудь новой части земного шара; торговые компании стараются отнять друг у друга новые рынки, сами миссионеры различных сект и национальностей соперничают между собой из-за «поприща миссионерской деятельности» и пользуются политическими интригами и вооруженными силами для подкрепления своих притязаний.

Все это представляет любопытный комментарий к теории «мандата на цивилизацию»! \

Очевидно, что этот порыв к самоутверждению сметает первый и основной момент всякого мандата — уверенность в том, что «обле- ченный мандатом» добросовестно выразит желание всех заинтересованных сторон и признает свою ответственность перед каким-ни- будь юридическим лицом за исполнение вверенного ему дела. И, действительно, что же гарантирует, что такой доверенный не будет злоупотреблять данными ему полномочиями? Знаменательный факт, что половина трений между европейскими народами возникает из-за притязаний на звание «уполномоченного цивилизации» над низшими расами и их владениями; и этот факт сулит мало хорошего как в смысле искренности их намерений, так и в смысле моральной способности их выполнить, а потому желание поближе познакомиться с тем страстным стремлением взвалить на свои плечи чужое бремя, которое мы наблюдаем у современных народов, вовсе не должно считаться признаком цинизма.

Право на захват, аннексию и насильственное управление могло бы быть обосновано ссылкой на обязанности, полномочия или особые поручения только при условии, что притязающая на такое право сторона действительно уполномочена на это каким-нибудь подлинным представительным органом цивилизации, пред которым она признает свою ответственность, и что она действительно способна выполнить подобное поручение.

Другими словами, покуда не существует какого-нибудь настоящего международного совета, который мог бы наложить на цивилизованный народ обязанность воспитывать низшую расу, разговоры о «мандатах» представляют собою не что иное, как бесстыдней акт самоутверждения. Можно относиться, конечно, скептически к возможности осуществить подобный представительный совет в ближайшее время, но, пока он не существует, «расширяющие свои территории» народы поступили бы гораздо честнее, если бы откровенно признались, что коммерческие интересы или политическое честолюбие диктуют им «защиту» низших рас, а не говорили бы о каких-то поручениях, не имеющих за собой ничего реального.

Если бы даже международные отношения были более тесными и движение, начавшееся с Гаагской конференции, утвердило бы постоянный авторитетный орган, представляющий все державы, решению которого подлежали бы не только ссоры между народами, но и все вопросы, связанные с разделением этой «цивилизаторской» деятельности, все-таки результат был бы сомнительным и попрежнему грозила бы серьезная опасность. «Державы», приписывающие себе исключительное право на «цивилизацию», смогли бы обречь на гибельное и несправедливое подчинение народ, который в данный момент внушает миру тревогу—своим ли медленным развитием, постоянными ли волнениями или предосудительными обычаями— но для которого, тем не менее, свобода является главным условием дальнейшего развития. Помимо возможности таких роковых недоразумений существовала бы опасность возниковения самоуправной международной олигархии, которая под маской «цивилизации» приучилась жить, паразитируя на низших расах перекладывая на них ради их собственного блага» самую тяжелую и грязную работу в промышленной области и оставляя за собой всю честь и выгоду управления и надзора.

Анализ современных тенденций действительно указывает на некоторый сговор господствующих народов, который легко может представить в ближайшем будущем большую и серьезную опасность. Целый ряд трактатов и договоров между главными европейскими державами, начиная с Берлинской конференции 1885 г. по африканским делам, установившей нормы «дружественного раздела» западно-африканской территории, и аналогичного трактата 1890 года, установившего границы для английских, немецких и итальянских захватов в Восточной Африке, несомненно указывает на реальное сближение европейских держав; но цели, которые они ставят себе, и способы, которые они применяют, бросают странный свет на теорию «мандата». Если же к заботам об Африке мы прибавим заботы о Китае, где «европейские державы недавно предприняли совместное выступление в интересах цивилизации», то будущее покажется нам еще более грозным.

Пока главной целью этого выступления была защита европейцев, политика отдельных держав была строго согласованной, но на короткий срок. Чем ближе становилось осуществление этой цели, тем ярче обнаруживалось глубокое расхождение в мотивах, которыми руководствовались различные народы Вся история европейских отношений в Китае в новейшее воемя есть не что иное, как циничное применение теории, возлагающей на нас «обязанность цивилизовать» Дальний Восток. Чисто разбойничьи экспедиции с целью навязать торговлю народу, единственным принципом которого в иностранной политике было держаться подальше от иностранцев, экспедиции, завершившиеся войной, обязавшей китайцев получать опиум из Индии; злоупотребление щедрым гостеприимством, которое в течение столетий оказывалось мирным миссионерам, недостойное оскорбление религиозных и политических учреждений страны, насильственное вымогательство торговых и политических «концессий» под видом наказания за судорожные акты мести; хладнокровный обмен убитых миссионеров на новые порты, на территорию в Киао-Чао или ювую пристань на Янг-Тзе для британских торговых судов; целый клубок угроз, лести и подкупов со стороны Англии, России, Германии, Франции и Японии, чтобы получить какую-нибудь железнодорожную или рудниковую концессию на исключительных условиях, вредящих интересам других; присвоение политической власти христианскими епископами и миссионерами и наглое расширительное толкование так называемой «экстерриториальности», в силу которого эти миссионеры требуют не только для себя, но и для всех новообращенных и для всех своих протеже полного из'ятия от подчинения законам страны — все это в достаточной мере показывает, как лживы все уверения, будто иностранная политика христианского мира и входящих в него народов вдохновляется в настоящее время желанием исполнить до конца возложенную на последних цивилизаторскую миссию.

В современной истории мы постоянно наталкиваемся на эгоизм, материалистическое, близорукое, национальное соперничество, иногда несколько смягченное случайными сговорами.

Если когда-нибудь и была усвоена общая международная политика в обхождении с низшими расами, она основывалась не на моральном доверии друг к другу, а лишь на «сделках».

Весьма возможно, что политика «сделок» станет столь же постоянным и систематическим явлением в области политических отношений, какой она является в области коммерческих отношений, и что договоры и союзы, касающиеся политического управления и промышленной эксплуатации стран, занятых низшими расами, установят в ближайшем будущем хотя бы примитивные формы действенного интернационализма.

Однако, подобные политические соглашения в двух весьма важных отношениях колеблют доверие к цивилизации; между тем только доверие к цивилизаторским задачам западных народов может дать моральное оправдание контролю «цивилизации» над низшими племенами. Во-первых, избрание определенных сфер влияния или установление протекторатов Англией, Германией или Россией определяется, главным образом, частными интересами той или иной страны или смежностью их территорий или другими личными соображениями, а не каким-нибудь беспристрастным решением относительно особой компетентности их в деле цивилизации. Если бы, например, европейские державы были действительно воодушевлены желанием распространить западную цивилизацию на Китай ради его собственного блага и блага всего мира, то они могли бы более успешно выполнить эту задачу, поощряя влияние Японии, чем насаждая собственное, чуждое Китаю западничество. Однако, никому не приходит в голову предложить Японии подобный «мандат»; каждый народ думает только о своих текущих коммерческих интересах и своем политическом престиже.

13

Империализм

Во-вторых, цивилизация низших рас, даже согласно принятым на Западе понятиям, нигде не признается настоящей целью управления. Даже там, где установлен и поддерживается определенный правопорядок, как, например, в Египте или в Индии, основной целью управления, а также общепризнанным критерием его успешности являются непосредственные экономические выгоды.

Политическое управление страны повсюду направлено, главным образом, на быстрое, верное и прибыльное развитие туземных богатств и их дешевую эксплуатацию посредством труда туземцев под наблюдением белых. Обычно утверждают и верят, что этот курс очень благоприятен для туземцев, равно как и для торговли контролирующих держав, а также и для всего мира вообще. Что индусам и египтянам лучше живется теперь, чем до того, как они подпали под наше автократическое владычество, не только в материальном отношении, но и в отношении правосудия, может быть и верно; можно даже допустить> что многие из наших губернаторов и чиновников проявили некоторое беспристрастие и заботливость относительно благополучия тех племен, которые были поручены (нами же самими) нашему попечению. Вряд ли, однако, можно искренно утверждать, что мы или какой-либо другой христианский народ управляет этими низшими расами, руководствуясь теми же самыми просвещенными принципами, которые мы исповедуем и иногда осуществляем в управлении собственной страной. Я намекаю здесь не на метод управления, а на его цели. В наиболее просвещенных европейских государствах и их главнейших колониях экономические интересы момента играют, конечно, достаточно большую роль, но они не поглощают собой настоящие и будущие задачи, встающие перед общественностью. Остается некоторый запас для игры неэкономических сил, для создания новых органических форм культурной жизни, для обогащения духа, для развития индивидуальности и общественности, что достигается независимым строем самоуправления. Вот что считается главными условиями здорового роста народа. Но это не менее важно и по отношению к низшим народностям, с той лишь разницей, что осуще ствление всех этих условий требует большего понимания и опыта. Главное обвинение, пред'являемое империализму по отношению к низшим расам, состоит в том, что он даже не собирается применять к ним тех принципов воспитания и гірогресса, которые он применяет у себя в отечестве.

<< | >>
Источник: Дж. Гобсон. Империализм. 2010

Еще по теме III.:

  1. 7.3. Китай (III – XVII вв.)
  2. § 82. Обычаи тюрков VI-VIII вв. по китайским летописям
  3. III. Литература 238.
  4. Параграф III О положениях, которые Спиноза собирается доказать в первой части своей «Этики»
  5. 4.4. Перенос энергии и антенные эффекты в ММК Eu (III)
  6. Глава VIII
  7. Д. А. МАЧИИСКИЙ Территория «Славянской прародины» в системе географического и историко-культурного членения Евразии в VIII в. до н. э. — XI в. н. э. (контуры концепции)
  8. 2.2. Основные тенденции социально-экономического и политического развития Руси в XIII–XV вв.
  9. Институты власти и должности во Французском королевстве в XI-XIII вв.
  10. 2. Дворцовые перевороты 30—40 годов XVIII века Укрепление самодержавной власти.
  11. Реформы первой четверти XVIII ст.
  12. Глава 1. Очерк истории этнологических знаний в Европе до XVIII в.
  13. ПРИЛОЖЕНИЕ I НЕКОТОРЫЕ АСПEKTbl ВОЕННОГО ДЕЛА ША^ ВОСТОЧНОЙ СИБИРИ В СЕРЕДИНЕ XVII- ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVIII в.
  14. Китай (III - XVII вв.)
  15. ГЛАВА III * ПЕРВЫЕ ТАЙСКИЕ ГОСУДАРСТВА ЦЕНТРАЛЬНОГО ИНДОКИТАЯ XIV вв.)
  16. Глава XIX ПРОСВЕЩЕННЫЙ АБСОЛЮТИЗМ ВТОРОЙ ПОЛОВИНЫ XVIII в
  17. § 36. III (двухвладыческое с многолетием) солнечное титло