<<
>>

ГЛАВА V. Империализм в Азии. I.

Великое испытание западного империализма—это Азия, где живут многочисленные народы, наследники таких же Сложных цивилизаций, как наша собственная, но более древних и вековым навыком более прочно вкоренившихся в повседневную жизнь.
На африканские расы можно было смотреть, как на дикарей, как на детей, как на «отставших» на том самом пути цивилизации, на котором англо-саксонская раса является авангардом, а потому требующих поддержки со стороны более культурных народов. Не так легко найти благовидный предлог для установления контроля Запада над Индией, Китаем и другими азиатскими странами. За исключением недавних открытий в области физических наук и их технического применения, вряд ли можно утверждать, что эти народы «отстали»; и если мы иногда склонны считать их цивилизации «остановившимися» или «нераз- вившимися», так это доказывает только наше непонимание законов развития цивилизаций, более древних, чем наша собственная; быть может, в этом «застое» цивилизации следует видеть скрытое доказательство того, что социальное развитие достигает своего завершения, когда обеспечивает почти полное приспособление человеческой жизни к окружающей ее среде.

Претензия Запада цивилизовать Восток посредством политической и военной гегемонии должна в конечном итоге покоиться на предположении, что все цивилизации, как бы различны они ни были в своещ внешнем выявлении, по существу совершенно одинаковы, имеют общую природу и общие корни. Отбрасывая метафору, это означает, что некоторые моральные и интеллектуальные качества, воплощаясь в общих формах религии, закона, обычаев и технических знаний, играют существенную роль во всех местных разновидностях цивилизации, независимо от расы, цвета кожи, климатических и других внешних условий, что западные народы—или по крайней мере некоторые из них—обладают этими качествами в исключительной степени и что они способны передавать их восточным народам путем управления ими или путем соответствующего политического, религиозного и промышленного воспитания этих народов.

Конечно, кажется, что «человечество» обладает этими общими ценностями. Этика десяти заповедей пользуется почти всеобщим и повсеместным признанием; некоторые права личности, некоторые элементы социальной справедливости, воплощенные в законе и обычае, вполне могут претендовать на свою универсальную обязательность; некоторые виды знаний и уменье пользоваться ими—полезны людям всякого рода и состояния. Если западная цивилизация богаче этими ценностями, то вполне законно, чтобы Запад способствовал передаче их Востоку, и тогда господство его над Востоком найдет свое оправдание в соответственном образе действий.

Господство Британии над Индией может служить в этом отношении поучительным примером. Правда, мы первоначально пошли туда вовсе не для того, чтобы облагодетельствовать индусов, и распространение нашей политической власти в различных направлениях далеко не определялось этим желанием; тем не менее, факт несомненный, что наша власть над Индией наделила ее население благами нашей цивилизации и что за последние годы стремление предоставить им эти блага занимает все большее место в нашей политике. Мы долго производили наш сложный опыт, наши успехи в Индии приводятся обыкновенно, как наиболее убедительный пример тех благодеяний, которые расточает империализм подвластным расам.

Прежде всего нам необходимо, однако, ответить на два серьезных вопроса:

«Действительно ли мы цивилизуем Индию?» и «в чем выражается эта цивилизация?» Чтобы ответить на эти вопросы, мы должны принять во внимание целый ряд неоспоримых фактов. Мы установили в Индии внутренний мир, более прочный и охватывающий большие пространства, чем это когда-либо имело место со времен Александра Македонского. Мы улучшили правосудие, установили равные для всех и справедливые законы, мы урегулировали налоговое обложение и, вероятно, смягчили его бремя, мы искоренили взяточничество и произвол туземных князей и их откупщиков. Для просвещения народа мы открыли общественные школы и коллегии, а также основали большое миссионерское общество туземцев, обучающее не только правилам христианской веры, но и разным ремеслам.

Хорошие дороги, железнодорожные пути и сеть каналов облегчили передвижение и транспорт, а широкая система орошения, организованная по самым последним требованиям науки, повысила продуктивность почвы; добыча угля, золота и других минералов в значительной степени возросла; в Бомбее и других городах были построены бумагопрядильни, оборудованные самыми усовершенствованными машинами, а устройство различных фабрик и заводов дает населению больших городов возможность находить заработок. Чай, кофе, индиго, конопля, табак и многие другие растения стали культивироваться в Индии. Мы постепенно искореняем многие религиозные и социальные предрассудки, которые идут в разрез с требованиями гуманности и задерживают развитие народа; даже глубоко укоренившаяся в Индии система каст подверглась некоторым изменениям там, где Британия пользуется влиянием. Нет сомнения, что большая часть этой работы, проделанной Англией в Индии, сделана хорошо. Никогда еще государство не имело в своем распоряжении такого количества интеллигентных, образованных и порядочных людей, какое сейчас находится на гражданской службе имперского правительства в Индии. Ни в каком другом месте нашей империи не было вложено в правительственную работу столько бескорыстия й заботливости. То же самое можно сказать и относительно деятельности государственных людей, которых Англия отправляет в Индию, чтобы возглавлять там нашу власть. Наши здешние достижения—лучший памятник британского империализма. Что же говорит он относительно способности Запада передавать блага своей цивилизации Востоку?

Прежде всего рассмотрим вопрос об экономическом преуспеянии Индии. Обогатились ли народные массы под нашим господством и богатеют ли они сейчас при нашем управлении? Некоторые утверждают, что британское правительство высасывает жизненные соки Индии и ввергает ее население в неминуемую нищету. Они указывают при этом на тот факт, что Индия—одна из беднейших стран в мире—должна нести расходы управления, которое, при всех своих неоспоримых качествах, является очень дорогим; что одна треть денег, получаемых от налогов, уходит безвозвратно из страны; что Индия должна содержать армию, явно слишком многочисленную для ее самозащиты, и даже нести расходы на армии других частей империи; тогда как почти все проценты на вложенный в Индию капитал тратятся вне пределов страны.

Но статистическая основа этого аргумента слишком шатка, и потому вряд ли можно придавать ему значение: вряд ли верно, что действительная стоимость британского управления выше, чем бремя налогов туземных князей, власть которых оно в значительной степени заменило хотя, конечно, справедливо, что при туземном управлении, которое вымогало налоги, последние травились тут же в стране на полезные работы или на бесполезные туземные церемонии. Насколько превосходит ущерб, наносимый Индии все большим выкачиванием ее пшеницы и прочих злаков, выгоды, доставляемые улучшенным орошением, насколько действительно увеличился доход «райота» 41 или рабочего во всей стране или же, напротив, насколько он уменьшился,—это не может быть точно измерено. Но почти единогласно признается даже британскими чиновниками, очень благосклонными к нашему управлению, что мы не сумели сколько-нибудь значительно упрочить экономическое благосостояние Индии. Приведу цитату из недавно опубликованных материалов. очень сочувственно относящихся к нашим властям:

«Показателем благополучия народа не является расширение его экспорта, рост фабрик и других предприятий, возведение новых городов. Нет, благоденствующая страна это та, в которой большинство населения может при умеренном труде получать все необходимое, чтобы жить по «человечески», но скромно и не без комфорта. Вот вам критерий; судите после этого, может ли Индия называться благоденствующей страной?

Конечно, комфорт есть понятие относительное... В тропической стране, подобной Индии, требования не высоки. Одежда там почти не нужна, и люди могут довольствоваться неприхотливой пищей. Искусственных потребностей очень мало, и большей частью они не требуют расходов. Индийская империя—это крестьянское государство. Девяносто процентов ее населения живет на земле... Надежный колодезь, кусок пахотной земли и небольшой огород—это все, к чему стремится местный крестьянин, особенно если к этому прибавить необходимый скот—«крестьянских детей», как его называют во многих местностях.

Такой идеал индийского крестьянина Мало кто осуществляет его. Акр составляет для modus agri минимальный земельный надел. Акр на человека или квадратная миля на 640 человек— это наибольшая плотность населения, которую Индия может спокойно выдержать, за исключением мест, находящихся вблизи городов и областей с искусственным орошением. Однако, многие миллионы крестьян в Индии борются за то, чтобы иметь хотя бы полакра. Их существование это постоянная борьба с голодом, нередко кончающаяся гибелью. Им не только трудно добиться человеческого существования, существования, хоть сколько-нибудь стоящего над уровнем их низких понятий о комфорте, но просто трудно жить, а не умереть... Мы можем искренно сказать, что в Индии, за исключением орошаемых областей, голод есть явление хронически- эпидемическое» 42.

Таким образом, столетнее господство Британии над Индией, и притом господство чрезвычайно умелое и доброжелательное не способствовало материально уничтожению голода, хронического недуга народных масс. Нельзя также утверждать, что новый индустриализм, индустриализм заводов и фабрик, который мы ввели в Индии, цивилизует или даже способствует ее материальному благополучию. Все, кому дорога своеобразная жизнь и нравы Востока, оплакивают явный упадок его архитектуры, ткацкого и гончарного искусства, а также искусства обрабатывать металлы, которыми Индия славилась с незапамятных времен. Архитектура, инженерное искусство, литературное творчество гибнет, гибнет так быстро, что англичане Индии сомневаются в том, способны ли индусы быть, вообще, архитекторами, хотя они и выстроили Бенарес, или инженерами, хотя они и выкопали искусственные озера в Танд- жере, или поэтами, хотя народ способен сидеть часами и слушать рапсодов, распевающих поэмы, которые трогают их несомненно больше, чем мог бы растрогать наше простонародье — Теннисон Упадок или насильственное вытеснение туземных искусств и ремесл тем более плачевны, что только ими создается поэзия повседневной жизни, только в обычной повседневной работе свободно разыгрывается фантазия народа.

Сэр Джордж Бервуд в своем большом труде «О промышленном искусстве Индии», написанном более двадцати лет тому назад, высказывает многозначительное суждение о процессе, который с тех пор непрерывно идет вперед: «Если, благодаря влиянию некоторых экономических причин, машины будут постепенно введены в Индии для производства ее прекрасных традиционных ручных работ, там неизбежно произойдет промышленная революция; если ею не будут руководить мудрые и просвещенные взгляды, если более утонченные вкусы не будут господствовать в ней, то она приведет народное искусство Индии к тому же смешению эстетики с утилитарностью в области изготовления предметов первой необходимости, которое в течение трех поколений разрушало декоративное искусство Англии, Северо-Западной Европы и Америки.

Социальный и материальный вред, который сможет произойти от введения в Индии машинного производства, вероятно, будет еще более значительным». Затем он дает подробное описание прекрасных художественных работ простых индийских деревень, после чего продолжает: «Но недавно эти самые кустари, за работу которых весь мир забрасывал Индию слитками золота, которые, создавая свои удивительные ткани, не осквернили ни одной реки, не обезобразили ни одного ландшафта и не отравили нигде воздуха, — недавно эти наследственные кустари, чье искусство и творческое своеобразие доведены работой бесчисленных поколений до высших ступеней совершенства, были согнаны сотнями и тысячами из всех своих незатейливых индийских деревень на колоссальные фабрики Бомбея, чтобы работать там артелью за соблазнительную плату, чтобы вырабатывать там такие полотнища материй, которые могли бы конкурировать с изделиями Манчестера: они же сами в производстве этих товаров были заинтересованы духовно или морально так же мало, как шарманщик звуками, издаваемыми его шарманкой».

Даже с корыстной точки зрения, с точки зрения мирового рынка, столь поспешное уничтожение туземного искусства ради снабжения фабрик массой дешевых рабочих рук—несомненно вредная политика; по мере того, как все больше и больше открывается мир и отдаленные земли приходят в более тесное соприкосновение друг с другом, страна с такой исключительной промышленностью, с таким творческим своеобразием, как Индия, нашла бы вероятно более выгодный рынок для своих изделий, чем конкурируя с Ланкаширом и Новой Англией в дешевизне продуктов массового производства.

Но еще гораздо важнее влияние этого перелома на самый характер народа. Промышленная революция в Англии и в других государствах была в гораздо большей степени результатом естественного роста, действием внутренних сил, чем в Индии; революция совпала там с раскрепощением больших запасов народных творческих сил, с развитием наук и идей политической демократии. Это была важная стадия в великом движении за освобождение народов и за народовластие. В Индии и вообще на Востоке подобный момент отсутствует.

Хозяйственный уклад, гораздо глубже укоренившийся, гораздо сильнее впитавшийся в религиозную и социальную жизнь страны, чем некогда ремесленный строй Европы, был подвергнут действию внешних, чуждых ему сил, не встретивших в своем движении препятствий со стороны воли народа, интересы которого они так жизненно затрагивали. Промышленная революция—одно дело, когда она является естественным движением внутренних сил, идущим по пути истинных интересов народа и продолжающим развиваться pari passu с развитием народного самоуправления; другое дело, когда она навязана чужими завоевателями, главная цель которых извлечь личные выгоды, пренебрегая более глубокими интересами народа и страны. История разрушения туземных ткацких ремесл 43 ради выгод фабричных предприятий, устроенных Индийской Компанией, иллюстрирует эгоистическую, близорукую экономическую политику конца восемнадцатого и начала девятнадцатого века. Под предлогом свободной торговли Англия заставила индусов принимать изделия паровых ткацких станков Ланкашира, Йоркшира, Глазго и других городов, облагая их чисто номинально пошлиной, тогда как ткани кустарной промышленности Бенгалии и Бегара, прекрасные по выделке и прочные в носке, всегда облагались при своем ввозе в Англию тяжелыми, почти запретительными пошлинами г. Результатом этой политики, строго проводившейся в течение первых десятилетий девятнадцатого века, оказался невознаградимый разгром некоторых наиболее ценных и оригинальных отраслей индийской промышленности. «В Индии технические способности народа были вытравлены протекционизмом, направленным против его промышленности, а потом свободная торговля была навязана ему с тем, чтобы помешать ее восстановлению» 44.

Если мы перенесем наше внимание с кустарных ремесл на великую земледельческую промышленность, которой еще сейчас заняты девять десятых населения, отрицательные стороны иноземной администрации, действующей даже с наилучшими намерениями, встанут перед нами с полной очевидностью Немало лиц из среды наших величайших индийских государственных деятелей, как, например, Монро, Эльфинстон и Меткаф, признали в общинном укладе индийских деревень подлинное воплощение духа в восточной цивилизации.

«Деревенские общины, — писал сэр С. Меткаф 45,—это небольшие республики, имеющие у себя почти все, что им нужно, и почти независящие от каких бы то ни было сношений с внешним миром. Они держатся там, где, казалось бы, ничто не удерживается. Династия падает за династией, революция следует за революцией; индусы, патаны, могулы, махратты, сичхи, англичане становятся хозяевами положения,—но деревенские общины остаются неизменными». «Союз деревенских общин, в котором каждая община остается независимым небольшим отдельным государством, на мой взгляд, способствовал больше всего сохранению индусского народа, несмотря на все революции и перемены, которым он подвергался, и в значительной степени он же способствовал его счастью, свободе и независимости. Поэтому я очень желал бы, чтобы деревенский строй никогда не нарушался, и боюсь всего, что может его уничтожить».

Несмотря на это, все усилия британских властей были направлены на уничтожение самодеятельности деревенских общин как в области хозяйственной, так и в области политики. Замена общины отдельным крестьянином в качестве единицы обложения, проведенная во всем Бомбейском и Мадрасском округе, нанесла роковой удар экономической жизни деревни, а отнятие у земиндаров или старшин судебной и исполнительной власти и концентрация той и другой в руках британских гражданских судов и должностных лиц, фактически завершили уничтожение самого прочного и наиболее распространенного института Индии—самоуправляющейся деревни.

Оба мероприятия, имевшие такое важное значение, были предприняты, с одной стороны, во имя укрепления модной западной европейской идеи о личной ответственности, как единственно прочной основе хозяйственной жизни государства, с другой — в целях централизации управления, как наиболее действительного способа организации попитического аппарата. То обстоятельство, что для приспособления Индии к условиям английской жизни, сочли полезным и выгодным сразу же уничтожить ее наиболее древние учреждения, будет рассматриваться социологами, как наиболее разительный пример неуменья насаждать цивилизацию, известный современной истории. И, действительно, сравнительное благополучие большой части Бен- галии, которым она частью обязана сохранению местного помещичьего класса, служившего посредником между государством и отдельными земледельцами и смягчавшего чрезмерно высокий оброк земельной повинности, служит достаточно ярким показателем вреда, причиненного другим частям Индии внезапным и необдуманным применением к ней западных экономических и политических 46 учреждений.

<< | >>
Источник: Дж. Гобсон. Империализм. 2010

Еще по теме ГЛАВА V. Империализм в Азии. I.:

  1. ГЛАВА I. Критерий империализма.
  2. ГЛАВА VI. Экономические корни империализма.
  3. ГЛАВА I. Политическое значение империализма. I.
  4. ГЛАВА II. Научная защита империализма.
  5. ГЛАВА IV. Империализм и низшие расы. I.
  6. ГЛАВА V. Империализм в Азии. I.
  7. ГЛАВА 1 ЧТО-ТО СЛУЧИЛОСЬ
  8. Глава 5 ЧТО ТАКОЕ ЭТНИЧНОСТЬ. ПЕРВОЕ ПРИБЛИЖЕНИЕ
  9. Глава 21 НАЦИИ И НАЦИЕСТРОИТЕЛЬСТВО
  10. Глава 25 СТАНОВЛЕНИЕ СОВЕТСКОГО НАРОДА. ГЛАВНЫЕ УСЛОВИЯ
  11. ГЛАВА 3 Имперское измерение
  12. Глава 7 ПОНЯТИЕ ГЕОПОЛИТИКИ
  13. ГЛАВА 6 РЕВОЛЮЦИОННЫЕ СОБЫТИЯ В АЗИИ
  14. Глава 12 Начало чего-то, что еще предстоит определить (1971 год — настоящее время)
  15. ГЛАВА 1 МИР В ДВАДЦАТОМ ВЕКЕ
  16. ГЛАВА 6 ВЫХОД СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ НА МИРОВУЮ АРЕНУ