<<
>>

ГЛАВА VI. Имперская федерация. і.

Империалистическая политика Великобритании, начиная с 1870 г., а особенно с 1885 г., была почти целиком поглощена захватами и аннексиями таких территорий, где не было ни одного сколько- нибудь значительного поселения белых.
Эта политика, как мы видели, резко отличается от колонизаций, а с точки зрения политической— она влечет за собой постепенное ограничение свободы на пространстве Британской империи, увеличение числа ее подданных, лишенных реальных прав самоуправления.

Но чрезвычайно важно выяснить, какое действие оказывает современный империализм сейчас и какое действие окажет в будущем на отношения между Великобританией и ее самоуправляющимися колониями. Побудит ли он эти колонии к утверждению своей большей независимости, в результате чего последует их формальное отложение от метрополии, или же, наоборот, поведет к образованию более тесного политического единения с ней не в форме империи, а в форме федерации равноправных государств. Это—вопрос жизни и смерти, так как совершенно очевидно, что теперешнее положение вещей не может продолжаться.

До сих пор намечалась тенденция к неуклонному и постепенному увеличению роли представительных учреждений в колониях, к все большему ослаблению контроля центрального правительства над ними. В Австралазии, Северной Америке и Южной Африке было учреждено семнадцать самоуправляющихся колоний, получивших британскую конституцию в несколько упрощенном виде. В Австралии и Канаде расширение избирательных прав было формально и фактически установлено федеративными законами, которые тем~ самым компенсировали, особенно в Австралии, ограничение прав отдельных штатов более чем соразмерным увеличением прав федеративного правительства.

17

Империализм

Великобритания хорошо усвоила урок американской революции; она не только допустила, но и способствовала развитию независимости своих австралийских и американских колоний.

За тот период времени, что она проводила политику расширения своей власти над странами, которые не может колонизовать и вынуждена удерживать за собой силой, она непрерывно ослабляла свою правительственную власть над белыми колониями. В 1873 г. порвалось последнее звено ее экономического контроля: пала старая политика «плантаций», был отменен акт 1850 г., запрещавший австралийским колониям устанавливать дифференциальный таможенный тариф как между колониями, так и по отношению к чужим странам, благодара чему они получили возможность облагать впредь товары друг друга. Акт об общественном самоуправлении Австралии 1900 г., наделив соответственными полномочиями ее федеративный суд, свел до минимума конституционный контроль Тайного Совета и, предоставив, федеративному правительству право учредить армию для своей защиты, создал новое весьма существенное условие для будущей национальной независимости этой колонии. Хотя трудно надеяться, что федеративному правительству, которое предполагается ввести в Британской Южной Африке, будут в близком будущем дарованы одинаковые права с Австралийской или даже Канадской Федерацией, тем не менее та же тенденция расширения колониального самоуправления господствовала до сих пор в Капской колонии и в Натале. Весьма вероятно, что, как только ослабнет антагонизм между обоими белыми племенами, Южно-Африканская республика получит настоящее самоуправление, притом более широкое, чем то, которым пользовались до сих пор британские колонии, входящие в ее состав.

Британская колониальная политика неизменно склонялась в сторону расширения автономии колоний, их фактической независимости, в значительной степени усиливая эту тенденцию процессом федерирования колониальных государств; очевидно, государственные деятели метрополии, благоприятствовавшие политике федераций, имели в виду создать таким путем более тесное политическое общение колоний с их метрополией; они рассчитывали связать детей с родителями более прочными семейными узами и не только на почве чувства привязанности или торгового обмена, но и на основе политического союза между ними.

Хотя идея имперской федерации, как государственной формы, выгодной Великобритании, не является каким- либо новым открытием, тем не менее лорд Карнарвон был первым министром колоний, к торый поставил своей целью осуществление этой задачи; он поощрял федерирование отдельных групп колоний, считая это первым шагом движения, которое, по его мысли, должно было со временем завершиться федерацией всей империи. Успешное завершение в 1873 году процесса федерации Канады, несомненно, побудило лорда Карнарвона, вступившего в должность в следующем году, способствовать дальнейшим опытам в том же направлении. К несчастью, он наложил свою руку на Южную Африку и потерпел полную неудачу. Двадцать лет спустя м-р Чемберлэн снова взялся за этот план; несмотря на то, что ему пришлось ветре- титься с теми же затруднениями—пойти на насильственную аннексию двух голландских республик и на подчинение британской власти Капской колонии,—он завершил успешно федерирование Южной Африки. Федерация австралийских колоний отметила еще одну и притом более верную победу федеративного принципа.

Процесс федерации колоний, сплачивая их, является, конечно, победой центростремительных сил; но, обеспечивая в большей мере теоретическую и практическую независимость федерального правительства, он, с точки зрения имперского правительства, является центробежным. Поэтому для того, чтобы обеспечить действительную политическую федерацию империи, необходимо изменить господствовавшие до сих пор тенденции.

Совершенно очевидно, что среди широкого круга британских политических деятелей .развивается сильное и все увеличивающееся стремление к имперской федерации. Что касается м-ра Чемберлэна и некоторых из его друзей, то там эта идея возникла со времени борьбы из-за ирландского гомруля Гладстона. Говоря о Гладстонов- ском билле 1886 года, м-р Чемберлен сказал: «Я считал бы правильным разрешить этот вопрос в смысле федерации. Мой достопочтенный друг взял для себя образцом отношения, существующие между нашей страной и ее автономными и фактически независимыми колониями.

Я семневаюсь в целесообразности подобного сопоставления. Существующая в настоящее время связь между нашими колониями и нами, несомненно, очень сильна благодаря той естественной привязаннрсти, которая должна объединять членов одной- и той же нации. Но это—связь чувств и только чувств... Мне кажется, что преимущество федеративной системы состоит в том, что при ней Ирландия сможет действительно остаться составной частью империи. Действие подобной системы—центростремительность, а не центро- бежность: демократическое движение настоящего века развивается, главным образом, в сторону федерации».

Действительно, совершенно верно, что демократическое движение как в настоящем, так и в ближайшем будущем тесно связано с образованием федеральных государств, и что федерация отдельных частей Британской империи как-будто логически предполагает дальнейший шаг, а именно—федерацию всей империи.

Мы должны признать, что в целях разумного укрепления мирового порядка и цивилизации необходимо более широкое осуществление принципа федерации в международных отношениях; поэтому мы сочтем совершенно естественным, если первые шаги на этом пути выльются в форму союза государств, теснейшим образом связанных между собою узами общности крови, языка и учреждений, и если за пройденной уже стадией своего развития эти государства об'единятся в федерацию всех британских или англо-саксонских, всех германских, всех славянских w всех латинских народностей.

Возможно, что, допуская последовательность смены событий, мы слишком доверчиво полагаемся на непреложность логических законов, но широкий взгляд на общий ход истории делает такой исход и правдоподобным и желательным. Многие считают, что логическим завершением наметившихся в настоящее время тенденций должно быть насаждение христианства в крупных федеративных империях, об'еди- няющих целый ряд нецивилизованных вассальных колоний, и что христианство дает надежду на вечный мир в условиях международного империализма. Оставляя в стороне столь широкие перспективы, как слишком далекие, чтобы служить предметом суждения, мы сосредоточим наше внимание только на британской имперской федерации и охотно согласимся, что добровольная федерация свободных британских государств, мирно работающих ради общего счастья и безопасности народов, сама по себе весьма желательна и может действительно служить этапом на пути к более широкой федерации цивилизованных государств в будущем.

Предметом обсуждения должен быть вопрос о возможности подобной политики, который при правильной постановке должен быть формулирован следующим образом: «Какие силы и интересы в настоящем или будущем могут заставить Великобританию и ее колонии остановить центробежный процесс, который до сих пор преобладал?» Вообще говоря, у Великобритании существует много причин желать политической федерации со своими самоуправляющимися колониями, даже на условиях предоставления им права пропорционального участия в парламенте или каком-нибудь другом учреждении, облеченном правом контроля над имперскими делами; важно только преодолеть те серьезные затруднения, которые связаны с созданием подобного представительно^ и ответственного органа управления.

Преобладание британского населения над колониальным дало бы возможность метрополии навязывать свою волю колониям, когда антагонизм интересов или мнений вызывал бы резкое расхождение между Великобританией и ее колониями. Распределение общеимперских тягот и определение суммы имперских налогов точно так же находилось бы в руках Великобритании. Если бы в имперском совете были представлены коронные колонии и другие несамоуправляющиеся части империи, фактическое преобладание метрополии сказалось бы еще сильнее, так как эти представители, либо назначенные короной,—что наиболее соответствует характеру коронного колониального управления,—либо избранные на основе ограниченного избирательного права небольшой кучкой белых олигархов, имели бы очень мало общего с представителями независимых колоний и неизбежно поддавались бы давлению со стороны центрального правительства. Главнейшей целью имперской федерации является извлечение из колоний возможно большего количества людей, кораблей и денег для защиты империи и для тех подвигов территориальной экспансии, которые вначале всегда маскируются, как меры защиты. В настоящее время финансовые условия имперской обороны кажутся с первого взгляда несправедливыми: Великобритания призвана нести фактически все расходы на имперский флот и вместе с Индией почти все расходы на имперскую армию, хотя и флот и армия всегда к услугам любой из наших самоуправляющихся колоний, которой стал бы грозить внешний враг или внутренние беспорядки.

В 1899 году, когда население этих колоний равнялось почти одной трети населения Соединенного королевства, когда их доходы составляли половину его доходов, а стоимость их морской торговли— одну пятую всей торговли империи, участие этих колоний в расходах на морскую оборону империи сводилось меньше, чем к одной сотой части і. Эти колонии не выставляют регулярной или нерегулярной военной силы, пригодной для общей защиты империи, хотя они содержат небольшой контингент имперских войск, расквартированных у них имперским правительством, и значительные отряды милиции и добровольцев для охраны внутреннего порядка.

Добровольческие войска колоний, принимавшие участие в южно-африканской войне, хотя и представляли значительную силу, далеко не соответствовали своей численностью имперским войскам, набираемым пропорционально количеству населения; кроме того, расходы на их содержание почти целиком несло соединенное королевство. С точки зрения единства Британской империи, которое предполагает общность интересов между колониями и метрополией, казалось бы справедливым, чтобы колонии были призваны нести свою долю расходов на общеимперскую оборону, и имперская федерация, становясь политической реальностью, несомненно, должна включить условие о равномерном участии их в этих расходах. Какую бы форму ни приняло федеративное правление,—имперского ли парламента, несущего полную ответственность за общеимперские дела перед короной, или имперского совета, в котором представители колоний заседали бы наравне с министрами, являясь совещательным органом британского министерства, формально руководящего имперской политикой,—все равно на колонии была бы возложена в принудительном или полупринудительном порядке соответствующая часть расходов, пропорциональная общим расходам Соединенного королевства. Соединенное королевство

Самоуправляющ. колонии . . . .

39.000 000 104.000.000 766.000.000 53 24.734.000

12.000.000 46.000 000 222.000 000 I 177.000 Теперь вполне ясно, что самоуправляющиеся колонии не вступят в подобную ассоциацию, налагающую на них новые крупные расходы, несмотря на чувства привязанности по отношению к Британской империи. Их искренняя и теплая привязанность к Британской империи и к метрополии не подлежит сомнению: хотя им не пришлось нести значительных жертв в южно-африканской кампании, тем не менее бесспорно, что чувства, которые эти колонии питают к Великобритании, заставили бы их добровольно отдать свою кровь и деньги, если бы они сочли, что существованию, безопасности или даже чести империи грозит какая-нибудь опасность. Было бы, однако, грубой ошибкой полагать, что пламенную, восторженную лойяльность, проявляемую в такие критические моменты колониями, можно было использовать для уничтожения общего стремления самоуправляющихся колоний к независимости и для заключения их в об'ятия более тесного формального союза с Великобританией, требующего от них регулярных и постоянных жертв. Если необходимо, чтобы колонии вступили в подобную ассоциацию, надо им доказать, что такой союз действительно в интересах их личной безопасности, их общего блага. Сейчас они пользуются защитой империи бесплатно; покуда они думают, что и впредь сумеют получать защиту на подобных условиях, трудно предположить, что они пойдут на соглашение, требующее с их стороны материальных затрат и совершенно ломающее весь их бюджет. Характер недавних прений в австралийском и канадском парламентах, несмотря на весь энтузиазм, который вызвала в них южно-африканская война, обнаружил с полной очевидностью, что ни одно колониальное министерство не смогло бы в мирное время убедить колонистов войти в федерацию подобного типа, не внушив им предварительно убеждения, что их личное колониальное благополучие ни в чем не потерпит от этого урона. Надо будет убедить как Австралию, так и Канаду в том, что защита их со стороны империи становится при данных условиях недостаточной и что защита им действительно необходима; иначе те дополнительные расходы, в которые вовлечет их федерация, придется возместить им новыми торговыми договорами, в силу которых Соединенное Королевство вынуждено будет предоставить им более выгодные рынки, чем те, которыми они владеют сейчас.

Наблюдавшийся до сих пор отказ независимых колоний принимать какое-либо другое участие в обороне империи, кроме небольших добровольных расходов, основывался на убеждении, что их независимости под защитой Великобритании не угрожает ни одна великая держава, а если бы даже и возникла какая-нибудь опасность, то, быть может, пострадала бы их морская торговля, но они всегда сумели бы отразить нападение собственными средствами внутренней самообороны. Исключение и в данном случае подтверждает только общее правило. Канада отлично понимает, что, если бы она была вовлечена в войну со своим великим республиканским соседом,— флот Великобритании мог бы, конечно, нанести вред торговле и прибрежным городам Соединенных Штатов, но он не мог бы помешать американскими войсками наводнить Канаду, и в конечном итоге последйяя оказалась бы побежденной

Но во всяком случае можно допустить, что колонии признают необходимость содержать британский флот, достаточный для защиты их торговли; они поймут, что перед лицом все возрастающей мощи соперничающих с Великобританией держав, перед лицом их морских приготовлений, в особенности — Германии, Франции и Соединенных Штатов, Великобритания без существенной помощи колоний не сможет вынести бремя расходов, необходимых для расширения ее морской программы. Для имперской федерации это, несомненно, линия наибольшего сопротивления. К чему приведет это движение? Оно, несомненно, заставит колониальных политиков более серьезно отнестись к судьбе колоний, более тщательно взвесить выгоды или невыгоды их союза с империей. Однако, размышления эти могут с одинаковой вероятностью привести как к отложению их от Великобритании, о котором никто из них серьезно не помышлял в течение последних пятидесяти лет, так и к той же федерации. Такой исход, если он, наконец, наступит, не будет вызван падением естественной симпатии и привязанности к Соединенному Королевству, а просто столкновением их интересов.

Если движение в пользу имперской федерации потерпит неудачу и недавнее смутное стремление автономных колоний к независимости станет более сознательным и определенным, то причиной этому будет империализм. Если осторожному колониальному государственному деятелю предложить соединить более тесной связью свою колонию с Великобританией — с тем, чтобы колония расплачивалась за этот союз, а Великобритания решала их соединенную судьбу, то он, вероятно, задаст следующий вполне уместный вопрос: почему Великобритания увеличивает свои расходы на вооружение быстрее, чем растут ее торговля и доходы, из-за чего ей приходится обращаться за помощью к нам? Не потому ли, что она боится зависти и неприязни других держав? Зачем же она возбуждает в них эти дурные чувства? На все эти вопросы он, конечно, легко получит следующий ответ: «Это современный империализм повинен в новых опасностях, грозящих империи, и в новых расходах на вооружение». Этот ответ послужит только основанием для дальнейших вопросов. Разве мы, самоуправляющиеся колонии, — скажет он, — извлекаем какую-нибудь пользу из этого империализма? Если мы решим, что нет, сможем ли мы покончить с империализмом, вступив в федерацию, в которой наши голоса составят незначительное меньшинство? Не будет ли более благоразумным отложиться от державы, которая так ясно враждует с другими государствами и может вовлечь нас в конфликт с ними по вопросам, не представляющим для нас жизненного интереса и решать которые мы не в праве; не лучше ли, в конце концов, вести независимое политическое существование, подвергаясь только тем опасностям, которые грозят непосредственно нам, или же, подобно Канаде, искать доступа в могущественную республику Соединенных Штатов?

Как бы колониальная история ни ответила на эти вопросы, они неизбежно будут поставлены. Империализм, очевидно, служит самым серьезным препятствием для дела «имперской федердции», поскольку речь идет о самоуправляющихся колониях. Если бы не существовало вассальных британских владений и политики экспансии, постоянно увеличивающей их число, федерация свободных британских государств всего мира была бы весьма разумным и желанным этапом на пути мировой цивилизации. Но как могут белые демократии Австра- лазии и Северной Америки вступить в тот хаос противоречивых систем, который представляла бы имперская федерация, охарактеризованная недавно одним социалистом 54 следующим образом: «Прежде всего произошло бы объединение Великобритании, Ирландии, Канады, Вест-Индии, Австралии, Тасмании, Новой Зеландии, Ньюфаундлэнда, Острова св. Маврикия, Южной Африки, Мальты; к ним позднее присоединились бы Кипр, Цейлон, Индия, Гон-Конг и Малайский архипелаг, в сопровождении таких полувассальных государств, как Египет, Афганистан, Наталь, Бутан, Иегор а, может быть, и королевства Уганды и Баротзе, при чем каждое из них было бы так или иначе представлено в Имперском Совете и имело бы соответственный голос в определении имперской судьбы».

Разве можно допустить, что великая расцветающая Австралийская республика или Канадский доминион согласятся принести свое мирное развитие и свои финансовые ресурсы в жертву какому-нибудь движению на Судан или захватной политике в Западной Африке?

Имперская федерация, обнимающая британские государства всех родов и видов, всякие колонии и протектораты, как явные, так и скрытые, была бы слишком тяжеловесной организацией, слишком опасным источником всяких пограничных споров и случайностей, чтобы удовлетворить наши свободные колонии, живущие изолированной собственной жизнью. Если бы эти колонии были оставлены без формального представительства, как любимые детища Соединенного Королевства, и тогда их существование и рост висели бы камнем на шее у федерального правительства: Соединенное Королевство стало бы злоупотреблять верноподданическими чувствами своих союзников, проводя чисто формальным большинством своих голосов те мероприятия, которые, по его мнению, были бы в интересах этих колоний или в собственных интересах Британии.

Указание на то, что отсутствие подлинной солидарности интересов между самоуправляющимися колониями и более отдаленными и более опасными окраинами империи может компенсироваться некоторым общим духом лойяльности по отношению к «империи» и общей национальной гордостью, — является заблуждением, которое нетрудно рассеять. Независимые колонии Австралазии могут не без основания утверждать, что самое желание британских государственных деятелей вогнать их в федерацию есть признак ослабления того самого покровительства со стороны метрополии, которое представляет для них главный смысл сближения с нею. Они могут сказать: «Соединенное Королевство хочет обязать нас поставлять ему людей, суда и деньги для подлержки той самой империалистической политики, которая вызывает неприязнь соперничающих с ним держав и лишает его возможности рассчитывать в будущем на свои собственные ресурсы для укрепления империи. За наше участие в новых имперских тяготах нас подвергнут, следовательно, новым опасностям. Разве это не то же самое, как если бы нас просили, просто из учтивости, связать свою судьбу с тонущим кораблем?» На это, несомненно, возразят, что прочно установленная федеративная империя явится таким могучим оплотом, которому не будет страшна разгорающаяся зависть соперничающих с ней держав. Но эта заманчивая перспектива будет подвергнута холодному анализу со стороны наших колоний, и они вряд ли захотят без оглядки броситься в об'ятия новой политики, деаметрально противоположной взглядам, господствовавшим в течение последнего полувека. Допуская, что совместные действия против врага представляют ^известную политическую, стратегическую выгоду, наши колонисты спросят себя, не погашается ли эта выгода увеличением риска военных столкновений. Если они поймут, что им придется об'единйтъся не только с Англией, которую они любят и перед которой преклоняются, но и с постоянно увеличивающимся числом варварских государств, — тогда чаша весов склонится против федерации, разве что найдутся какие-нибудь другие более убедительные для них аргументы.

<< | >>
Источник: Дж. Гобсон. Империализм. 2010

Еще по теме ГЛАВА VI. Имперская федерация. і.:

  1. ГЛАВА VII. Финансовая система империализма.
  2. ГЛАВА VI. Имперская федерация. і.
  3. Глава 2. Двадцатый век начинается
  4. Глава 5. «Черное двухлетие» и победа Народного фронта (1933–1936 годы)
  5. § 2 . Пограничные проблемы Российской Федерации. Фактор «новых границ»
  6. Глава 21 НАЦИИ И НАЦИЕСТРОИТЕЛЬСТВО
  7. Глава 26 ПРОТИВОРЕЧИЯ И ТРУДНОСТИ ПРОЦЕССА СБОРКИ СОВЕТСКОГО НАРОДА
  8. Глава 28 ДЕМОНТАЖ НАРОДА: ОБЩИЙ ХОД ПРОЦЕССА
  9. Глава 30 ЭКОНОМИЧЕСКАЯ ВОЙНА: РАЗРУШЕНИЕ ИНСТИТУЦИОНАЛЬНЫХ МАТРИЦ НАРОДА
  10. Глава 33 АНТИСОВЕТСКИЙ КОНСТРУКТИВИЗМ
  11. Глава 36 ВОЗРОЖДЕНИЕ РОССИИ И РУССКОГО НАРОДА: ПРОЕКТ ГРАЖДАНСКОГО НАЦИОНАЛИЗМА
  12. ГЛАВА 6 Вступать в противоборство с сильным или нападать на слабого?
  13. Глава III ПРОИСХОЖДЕНИЕ БЮРОКРАТИЧЕСКИХ ПОРЯДКОВ
  14. Глава 23 ГУМАНИТАРНАЯ ГЕОГРАФИЯ И ОБРАЗОВАНИЕ
  15. ГЛАВА 2 КАЙЗЕРОВСКАЯ ГЕРМАНИЯ: ДОСТИЖЕНИЯ И ПРОМАХИ
  16. ГЛАВА 5 БРИТАНСКАЯ ИМПЕРИЯ: ГОДЫ ДО ПЕРВОЙ МИРОВОЙ ВОЙНЫ
  17. ГЛАВА 24 ГРАЖДАНСКАЯ ВОИНА В ИСПАНИИ И ЕВРОПА, 1936-1939
  18. ГЛАВА 38 БОРЬБА ЗА НЕЗАВИСИМОСТЬ: ФИЛИППИНЫ, МАЛАЙЗИЯ И ИНДОНЕЗИЯ
  19. ГЛАВА 73 КОНЕЦ ПРАВЛЕНИЯ БЕЛЫХ В ЗАПАДНОЙ АФРИКЕ