<<
>>

ГЛАВА VII. Финансовая система империализма.

Анализ экономических сил, сделанный нами в предыдущей главе, вскрывает характер, который принимает система государственных финансов в стране, преследующей империалистическую политику.
Империализм, как мы видели, вводит в механизм управления влияние частных, главным образом капиталистических, интересов для того, чтобы обеспечить им экономические выгоды за пределами родной страны. Преобладание этого фактора в государственной жизни кладет особый отпечаток как на государственный бюджет, так и на всю систему налогов.

Приложенная диаграмма 10 ясно освещает основные черты национальных расходов Великобритании за последнее тридцатилетие девятнадцатого века.

Первое, что надо отметить,—это рост национальных расходов, взятых в целом. Этот рост шел много быстрее, чем рост иностранной торговли. В то время как средний годовой уровень стоимости нашей иностранной торговли, за 1870—75 годы доходивший до 636.000.000 фунтов стерл., увеличился в период 1895—98 г.г. до 737.000.000 фунтов стерл., средняя цифра государственных расходов увеличилась за этот же период с 63.160.000 ф. ст. до 94.450.000 ф. ст.

Расходы увеличивались быстрее, чем совокупность национальных доходов, которые, согласно приблизительным статистическим данным, увеличились в течение того же периода, примерно, с 1.200.000.000 ф. ст. до 1.700.000.000 фунт, стерл. Быстрота роста очень ускорилась в течение последней половины рассматриваемого периода, и, оставляя в стороне военные расходы, надо отметить, что обыкновенные имперские расходы увеличились с 87.423.000 ф. ст. в 1888 г. до 128.600.000 ф. ст. в 1900 году.

В приведенной диаграмме больше всего бросается в глаза сравнительно небольшая доля национальных доходов, истраченных на то, что может рассматриваться как производительные цели правительства. Грубо говоря, три четверти денег идет на морские и военные надобности и на оплату военных долгов и около 5 шиллингов на фунт идет на образование, гражданское управление и на сомнительную политику субсидий, восполняющих местное обложение К

Единственным удовлетворительным фактом, обнаруживаемым в нашей таблице, является рост абсблютной и относительной суммы, потраченной на народное образование.

Значительная часть суммы, истраченной на восполнение местных налогов, пошла в карманы землевладельцев в качестве субсидии.

Непосредственно военные и морские расходы в течение этого периода возросли быстрее, чем все расходы, чем торговля, национальные доходы или всякая другая статья национального бюджета. В 1875 году армия и флот стоили меньше 2411/2 миллионов при общей сумме расходов в 65 миллионов, а в 1898 году они стоили почти 43 миллиона при общей сумме в 99 миллионов.

Вслед за огромными расходами на Южно-Африканскую войну, вероятно, последует требование на более крупное систематическое увеличение этих статей расходов не менее, чем на 15.000.000 ф. стерл. в год.

Рост военных и морских расходов с 25 до 60 миллионов за какие-нибудь четверть века есть наиболее значительное явление в области империалистских финансов. Финансовые, промышленные и профессиональные классы, которые, как мы указали, составляют экономический стержень империализма, употребили своё политическое влияние для того, чтобы извлечь эти суммы из населения, улучшить условия для помещения своих вкладов, открыть новое поприще для капитала и найти выгодные рынки для излишков своих товаров. Вместе с тем из народных денег, истраченных на эти цели, они пожинают новые крупные барыши — или в виде выгодных подрядов, или в форме доходных и почетных должностей.

Финансовые и промышленные капиталисты, которые главным образом и проводят эту политику, пуская в ход все свои силы, чтобы скрыть концы своих тайных делишек, в свою очередь делают значительные подарки или уступки другим, не столь непосредственно заинтересованным лицам, чтобы завладеть их симпатиями и заручиться их поддержкой.

Этим объясняются крупные и все возрастающие привилегии по сбору местных налогов, большая часть которых, с точки зрения научно рассматриваемых налоговых возможностей, является не чем иным, как субсидией землевладельцам. Поддержка церкви и торговли спиртными напитками была куплена более дешевой ценой: первая— путем уменьшения налогов с десятинного сбора и увеличения субсидий церковным школам, последняя—ловкой политикой невмешательства в реформу законов о трезвости и особой снисходительностью в вопросе о налоговом обложении.

Признавая капиталистически-империалистические силы основой современной финансовой политики, я вовсе не хочу сказать, что прочие силы, индустриальные и политические, не имеют своих собственных стремлений и не оказывают своего влияния; я просто хочу указать, что первая группа должна рассматриваться, как имеющая действительно решающее влияние на весь ход современной политической жизни.

Мы отождествили с понятием империализма почти все организованные интересы, обычно возглавляемые термином капитализма, включая сюда и земельный капитал г.

Необходимо совершенно ясно осознать, что рост национальных расходов, независимо от того, оправдываются ли они политически, служит прямым источником барышей для некоторых хорошо организованных и влиятельных групп, при чем они пользуются империализмом, как главным орудием для увеличения этих расходов.

Хотя руководителями этой определенно паразитарной политики являются капиталисты, но те же самые мотивы действуют и у некоторых определенных классов рабочих.

Во многих городах наиболее важные отрасли индустрии зависят от правительственных заказов или подрядов. Империалистические симпатии центров металлической и судостроительной промышленности в немалой мере подтверждают этот факт. Члены парламента открыто употребляют свое влияние на то, чтобы обеспечить подряды и поставки своим избирателям, и всякое увеличение государственных расходов усиливает в них этот опасный уклон.

Однако, наиболее яркая черта империалистической системы финансов проявляется не в расходах, а в обложении. Задача экономи- ческих групп, которые пользуются общественным кошельком, для того, чтобы извлекать из него личный барыш, в значительной мере осложняется, если им приходится сначала найти деньги, чтобы наполнить этот кошелек. Снять налоги со своих плеч и перенести их бремя на другие классы или^ на их потомство—естественный акт самозащиты.

Здоровая налоговая политика извлекала бы все или главную часть государственных доходов из нетрудового прироста земельных ценностей и из барышей, получаемых теми отраслями торговли, которые, благодаря легальному или экономическому покровительству, защищены от всякой конкуренции и получают крупный процент или прибыль. Подобные налоги взыскивались бы очень легко, падая на нетрудовые элементы доходов, и не вызывали бы расстройства промышленности. Это, однако, повлекло бы за собой обложение как раз тех элементов, которые составляют экономический корень империализма. Именно нетрудовые элементы доходов имеют тенденцию к автоматическому накоплению; они переполняют поток избыточных капиталов, ищущих рынка для себя или для излишков своей продукции; они направляют политические силы в сторону империализма. Поэтому здоровая система обложения прямо подсекла бы самый корень недуга.

С другой стороны, если бы капиталистически-империалистическим силам пришлось открыто переложить налоговое бремя с себя на плечи остального населения, трудно им было бы проводить столь дорогую политику при демократических формах правления.

Народ должен платить, но он не должен знать о том, что платит и сколько он платит, и платежи должны быть рассрочены на возможно более продолжительный период времени.

Возьмем конкретный пример из недавнего прошлого. Смешав финансовые и политические интересы вместе, Великобритания оказалась вовлеченной в расход почти двухсот миллионов народных денег, желая получить право контроля над землями и минеральными богатствами южно-африканских республик: эту цель никогда нельзя было бы осуществить, еслй бы пришлось раздобывать необходимую сумму посылкой сборщика налогов к каждому отдельному гражданину за звонкой монетой в несколько фунтов стерлингов, составляющих его долю обложения—ту долю, которая менее прямым путем была раздобыта у него.

Поддерживать империализм путем прямого обложения доходов с собственности совершенно невозможно. Там, где существует действительный контроль народа, милитаризм и войны невозможны, так как там каждый гражданин отдает себе отчет в их тяжести, платя за них звонкой монетой. Поэтому империализм всюду способствует установлению косвенного обложения, главным образом не в видах удобства, а в целях сокрытия своих истинных целей и намерений. Быть может, правильнее сказать, что империализм поль- зуется трусливым и бессмысленным предпочтением обывателя, чтобы его обманным образом втягивали в дело созидания государственных фондов, и, конечно, эксплуатирует это повальное безумие в свою личную пользу. Очень редко представляется возможным какому-либо правительству, даже в самые серьезные критические моменты его жизни, установить подоходный налог; даже поимущественный налог обыкновенно терпит неудачу, когда дело касается личной собственности, и никогда не пользуется популярностью. Англия в данном случае представляет исключение, которое лишь подтверждает общее правило.

Уничтожение ввозных пошлин и установление свободной торговли отметило победу новой промышленной и коммерческой плутократии над землевладельческой аристократией. Свободная торговля была выгодна этим классам: она обеспечивала им ввоз дешевого сырья и удешевляла стоимость рабочей силы в такое время, когда Англия пользовалась первенством в области технических усовершенствований, что сулило ей бесконечно быстрое расширение торговли.

Свободная торговля была выгодна им настолько, что они готовы были отстаивать восстановление подоходного налога, предложенное Пилем в 1842 году, только бы дать ему возможность отменить или уменьшить ввозные пошлины. Когда, в разгар Крымской войны, на страну внезапно надвинулись финансовые затруднения, политика свободной торговли находилась в зените своей популярности и успеха; либеральное министерство, желая избегнуть возврата к протекционизму, который иначе оказался бы неизбежным, восстановило этот налог, как постоянный, расширило сферу его применения и затруднило возможность его отмены, прибегнув к новому понижению ввозных пошлин. В настоящее время никакое правительство не сможет отменить этот налог, так как любой преемник этого налога оказался бы настолько непопулярным, что эта непопулярность взяла бы верх над согласным решением заменить его другим. К тому же продуктивность этого налога и сравнительная легкость его исчисления дает ему преимущества, с которыми не может сравниться никакой другой вид обложения.

Кое-что необходимо также отнести на счет принципов и личных убеждений финансовых политиков, воспитанных в духе английской экономической школы, а также на счет соперничающих между собой партий, которые домогаются расположения к себе недавно раскрепощенного народа хорошо сервированной политикой классового обложения. Революционное брожение, охватившее всю Европу в середине прошлого столетия, быстрый рост промышленных центров в Англии, с их огромными таинственными армиями нищих, делали, как будто, чрезвычайно рискованным установление истинно-демократического строя, и обе партии—как либералы, так и консерваторы—готовы были усмирить новое чудовище подачками и подкупом. Когда в 1885—86 г.г. распалась старая либеральная партия и впервые крупный избыток личного дохода был поставлен на одну доску с реальной собствен- ностью, тогда сделался возможным и оказался целесообразным подлинный демократический бюджет с прогрессивным обложением и налогом на наследства. Нельзя отрицать, что сэр Вильям Гаркорт12 и его коллеги были искренно убеждены в справедливости и целесообразности своей политики, но следует помнить, что» не существовало другой альтернативы перед лицом необходимости увеличить средства на империализм и просвещение, как только резко повернуть руль против принципов свободной торговли, за которые они храбро боролись, и смело вступить в опасный бой с торговыми группами, что легко могло отразиться на рабочем классе, взятом ими под свою защиту.

Финансовая атака на «собственность», воплотившаяся в прогрессивном подоходном налоге и налоге на наследства, должна рассматриваться как исключительная политика, обязанная своим происхождением, главным образом, комбинации двух причин: трудно было внезапно вернуться к покинутому протекционизму и хотелось снискать расположение новой, неведомой демократии.

Отсюда аномалия империализма, сожительствующего! с прямым обложением. Ни в одной другой стране политические условия не дали такого результата. На континенте милитаризм и империализм развивались на основе косвенного обложения и дали возможность земледельческим и промышленным интересам с легкостью подавить всякое движение в сторону свободной торговли посредством целой системы тарифных ставок, содействовавшей увеличению их прибылей. Кажется мало вероятным, чтобы в Великобритании могла удержаться система прямого обложения собственности и доходов на общегосударственные нужды. Правительство, представляющее интересы класса собственников, почти освободилось от традиций свободной торговли; многие лидеры и преобладающее большинство ^обывателей — открытые протекционисты, поскольку дело касается земледелия и некоторых предметов промышленности. Теперь они не боятся больше власти людей, пользующихся избирательными правами, и вовсе не хотят мириться с дальнейшими налогами на собственность: они ознакомились с нравом «чудовища» и полагают, что, при помощи «винной лавочки» и церкви, его легко приручить и даже уговорить оплачивать империализм протекционными пошлинами. „Panem et circenses", в переводе на английский язык, означает дешевую водку и табак. Народное просвещение, вместо того, чтобы служить защитой от империализма, является возбудителем империалистических настроений; оно развернуло целую панораму вульгарного тщеславия и погони за грубыми сенсациями перед широкими, инертными массами, которые смотрят тупым, блуждающим взором на современную историю и на запутанный ход мировых движений, и неизменно эти массы оказываются одураченными искусно организованными корыстолюбцами, которые умеют обольщать их, запугивать и вести куда угодно.

Если бы либеральная партия продолжала руководствоваться принципом мира, самоограничения и реформами», отказываясь итти дальше здоровой «колониальной политики» таких людей, как Молесворт13, и не поддаваясь искушениям «хитроумной политики», диктуемой держателями правительственных бумаг, она могла бы теперь успешно отразить нападки на свободную торговлю, которые кажутся неизбежными. Но либеральная партия, исполненная воинствующего духа империализма, который требует все больших затрат, главным образом, под давлением иностранных держав и новых методов «научного» ведения войны, стоит перед безнадежной дилеммой. Оставаясь в положении буфера, на который, с одной стороны, давит класс собственников, организованных в консервативную партию, с другой — неорганизованная, предоставленная себе стихия, стремящаяся оформиться в социалистическую рабочую партию, — она вынуждена соблюдать умеренность. Личность же ее лидеров, все еще принадлежащих к классу собственников, мешает им сделать смелую попытку — подвести под империализм прямое обложение собственности, повысить ставки подоходного и поимущественного налога для покрытия все увеличивающихся требований империализма. Она не обладает ни мужеством, ни убеждениями, необходимыми, чтобы отказаться от империализма, или настаивать на том, чтобы классы, которые желают извлекать из него пользу, по крайней мере, платили за него.

Поэтому нет оснований приписывать либерализму желание или способность покрывать издержки воинствующего империализма настойчивым проведением прогрессивного обложения доходов и собственности. Пока состояние финансов не позволяет отменить эти столь продуктивные налоги, они будут существовать, но не будут развиваться дальше; когда же расходы снова вернутся к нЬрмальным размерам, подоходный налог будет уменьшен, и всякое увеличение нормальных расходов (исчисленных в настоящее время статистическими авторитетами в 200 000.000 фунт, стерл. на одну только армию) будет покрываться косвенным обложением.

Но всякое сколько-нибудь значительное увеличение доходов путем косвенного обложения означает забвение принципов свободной торговли. Такого рода крупный и верный доход может быть получен только от пошлин на ввозимые предметы первой необходимости как для жизни, так и для промышленности. Конечно, совершенно бесполезно' спорить о том, что пошлины, взимаемые с целью извлечения доходов, сами по себе не составляют еще системы протекционизма. Но если взимаются ввозные пошлины на сахар и чай, если ими облагаются пшеница и мука, мясо и сырье, необходимое для главных отраслей нашей промышленности, или готовые фабрикаты, конкурирующие с нашим производством, совершенно не важно, что цель их — увеличение доходов, экономическое последствие их есть протекционизм

Возможно, что финансовый стрэй империализма еще не вполне подготовлен для того, чтобы воспринять имя или всю экономическую политику протекционизма. Переходный период может быть назван иначе. Уравнительная пошлина на свекловичный сахар считается орудием свободной торговли; но допущение ее влечет за собой целый ряд подобных же уравнительных пошлин, вводимых уже по аналогии. За налогом на товары, изготовленные в тюрьмах, установленным на том основании, что производство их субсидируется и они, таким образом, выбрасываются на рынок по ценам ниже себестоимости, логически следует распространение подобных же налогов на все продукты, изготовленные за границей в «потогонных» мастерских. За вывозной пошлиной на уголь могут легко последовать подобные же пошлины на вывоз орудий и машин, которые точно так же способствуют промышленному процветанию наших соперников. Но самая замечательная маска протекционизма принимает облик «военных нужд». Военная нация, окруженная враждебными государствами, должна иметь в пределах своих границ достаточно военных снарядов, надежных солдат и крупные запасы продовольствия. Мы не можем полагаться на боевые способности типично-городского населения иди на получение продовольствия из чужих стран. Оба эти обстоятельства требуют, чтобы был положен предел чрезмерному скоплению нашего населения в городах, чтобы серьезно взялись за дело оживления земледелия, чтобы вернули народ к земле.

Для достижения этой цели существуют два возможных способа. Один представляет широкий план радикальной земельной реформы, сталкивающейся с правами землевладельцев: он устанавливает принудительный выкуп или аренду части их и создание фонда общественных земель; на этих участках будет устроено большое количество мелких ферм. Фермерам должны быть предоставлены достаточные ссуды, чтобы они могли жить и работать на этой земле. Второй метод заключается в протекционизме, восстановлении пошлин на ввозное зерно, скот, плоды и молочные продукты, для поощрения земледелия и удержания населения на земле.

Принимая во внимание политическое значение имущих классов, можної сказать с уверенностью, что последнее течение возьмет верх. Землевладельческие и промышленные интересы в настоящее время достаточно переплелись между собой, и это обстоятельство не позволит городским промышленникам отказаться от поддержки сельских землевладельцев. Недавняя подачка, заключавшаяся в уменьшении налогов, служит убедительным подтверждением этой истины. Политико-экономы могут доказывать сколько им угодно, что главный результат покровительственной системы, поскольку она действительно покровительствует, повышение земельной ренты, что налог на рожь увеличивает цену на хлеб, а увеличение реальной заработной платы уменьшает тем самым барышй, и что, если бы налогу действительно удалось побудить к интенсивной обработке земли и довести страну до самоснабжения продуктами питания, он не содействовал бы росту доходов. Протекционист не по- бЬится впасть в противоречие с самим собой, так как хорошо- знает, что люди, за голосами которых он жадно гоняется, не могут удержать в своей голове двух суждений сразу и сделать между ними выбор.

Необходимость аграрного протекционизма для прикрепления к земле здорового физически и способного к военной подготовке крестьянства перевесит в ближайшем будущем, вероятно, все экономические соображения. Весьма возможно, что протекционизм будет смягчен здесь хорошо обдуманной земельной реформой, которая насадит на британской почве нпвых «иоменов» 14 и положит в карман английских лэнд-лордов крупную сумму в виде выкупа и вознаграждения за причиненное беспокойство.

7

Империализм

Другой потайной ход для протекционизма — это судостроительная промышленность. Здесь не «облагают, здесь широкое поле для денежных щедрот. Если Англия хочет быть сильной в войне и торговле, ей должны быть открыты торговые пути, и, следовательно', она должна обладать флотом и людьми, пригодными для целей защиты торговых дорог. Крупная торговля Англии с заграницей в самом начале несомненно опиралась на содействие «навигационных законов» 15, и теперь такая же комбинация политических потребностей и коммерческих интересов вызовет возврат к этой политике. Вот те главные потоки, которые несут нас в сторону протекционизма. №> нет оснований предполагать, что протекционизм ограничится земледелием, сахаром и прочей привилегированной продукцией, а также пошлинами на иностранный уголь и премиями за судостроение. Главные отрасли текстильной, металлической и прочей промышленности, монопольному положению которой угрожает даже на внутреннем рынке все развивающаяся индустрия Германии, Голландии и Соединенных Штатов, давно потеряли доверие к свободной торговле, которую они поддерживали в то время, когда промышленное превосходство Англии было неоспоримо. Территориальная обособленность промышленных центров дает очень сильное оружие в руки политиков-протек- ционистов. Несмотря на финансовую и интеллектуальную помощь оказываемую движению в пользу свободной торговли некоторыми представителями промышленных интерсов, «протекционизма» остается политикой производителей, а «свободная торговля»—политикой потребителей. Территориальный сепаратизм отдельных отраслей промышленности дает возможность политическому деятелю взывать к сепаратным интересам отдельного города или округа и убеждать не только его капиталистов, но и рабочих, что доходы их возрастут, если торговля будет защищена от того, чт!э недобросовестно именуется ими конкуренцией иностранцев; они ни слова не говорят о том, сколько те потеряют в качестве потребителей, вследствие уменьшения покупательной силы своих прибылей и заработной платы, от покровительства производству других районов. Этот призыв, обращенный к частным интересам производителей, почти наверно будет иметь успех у людей неразвитых и малообразованных. Всякая попытка осветить другую сторону вопроса, показать, что результат протекционизма — общее повышение цен, встречает обыкновенно недоверие: не верят в возможность подобных результатов, несмотря даже на то, что всеми признается, что заработная плата и прибыль действительно поднимутся в той отрасли промышленности, которая призовет протекционизм на защиту своих эгоистических интересов.

Конечно, возможно, что будет сделана попытка скрыть истинный характер протекционистской политики в туманной атмосфере империализма. Протекционизм будет представлен тогда не под видом протекционизма, а под видом свободной торговли, господствующей внутри империи: протекционный тариф будет скрывать свои характерные особенности под видом имперского ZollvereiVa. Крупные хозяйственные сдвиги, нуждающиеся в политических махинациях, придумают эти махинации. Империализм Англии, носящий, — главным образом, хотя и не исключительно, — экономический характер, постарается скрыть поддерживаемую им протекционистскую систему финансов громкими политическими успехами, озаглавив их хотя бы «Великой Имперской Федерацией». Этот ход в сторону протекционизма будет, во всяком случае, испробован империализмом, как о том свидетельствует любопытная попытка м-ра Чемберлена в 1897 году. Непомерно быстрый рост финансовых потребностей, вызванных злополучной политикой в Южной Африке, только ускорит развитие этой политики и откроет перед ней новые возможности. Будут ПРИНЯТЫ все меры, чтобы использовать восторженную лойяль- ность колонистов, вставших на защиту своей родной страны во время Южно-Африканской войны, в интересах образования формальной федерации, которая принудит их помогать деньгами и людьми для защиты и расширения империи. Будет ли успешна эта попытка поддержать имперскую федерацию, является, конечно, особым вопросом; но указанные обстоятельства служат одним из путей, ведущих к протекционизму.

Таким образом, оказывается, что протекционизм — во многих отношениях естественный союзник империализма.

Экономическая сущность империализма коренится в желании сильных и хорошо организованных промышленных и финансовых групп развить и обеспечить себе за счет государства и при помощи государства особые рынки для избыточной массы своих товаров и капиталов. Война, милитаризм и «хитроумная иностранная политика» являются необходимыми средствами для достижения этой цели. Эта Политика требует огромного увеличения государственных расходов. Если бы этим группам пришлось платить издержки из своего кармана в виде налога на доходы ичи на земельную собственность, тогда игра не стоила бы свеч, во вся- ком случае — поскольку дело касается товарных рынков. Поэтому надо изыскать способ переложить эти расходы на счет государства. Однако, в странах, где существует гласнюсть и представительный образ правления, подобные вещи нельзя проводить открыто. Налоги должны быть косвенными и должны ложиться на такие предметы потребления, которые относятся к предметам всеобщего пользования и первой необходимости, чтобы спрос на них не мог упасть и их нельзя было под давлением обложения заменить другими. Такой протекционизм не только служит на пользу империализму, облагая слабого и невежественного- потребителя во имя империалистических барышей влиятельных хозяйственных групп, но он как-будто доставляет этим группам даже двойной доход: он обеспечивает за ними, как за производителями, их отечественный рынок, которому угрожает конкуренция извне, и, вместе с тем, он же дает им возможность поднять цены для отечественных потребителей и пожинать таким образом дополнительную прибыль. Тем, кто смотрит на нормальную торговлю с заграницей, как на честный обмен товаров и услуг, может показаться непонятным, как могут эти хозяйственные группы вытеснить иностранный товар с их рынков, когда они сами стараются протЬлкнуть свои товары на иностранные рынки. Мы должны, однако, напомнить этим экономистам, что здесь главной двигательной силой является не торговля, а стремление поместить выгодно капитал: преобладание вывоза над ввозом рассматривается как самый выгодный способ помещения капитала и, когда народ или, вернее, его финансовые классы начинают стремиться к тому, чтобы сделаться кредитором или Паразитирующей на бесконечном пространстве нацией, нет никаких оснований к т<ому, чтобы em ввоз был точно сбалансирован с вывозом — даже в том случае, если так тянется много лет под-ряд. Вся борьба так называемого империализма, с хозяйственной точки зрения, имеет целью установление все возрастающего паразитизма, и классы, которые ведут эту борьбу, прибегают к пр/этекционизму, как к самому верному своему оружию.

Природа и цели протекционизма, как отпрыска империализма, прекрасно иллюстрируются на примере Великобритании, где, после вынужденного ниспровержения испытанной политики свободной торговли, ярко выявились различные формы протекционизма и те силы, на которые он опирается. Для других народов, придерживающихся империалистической политики или вступающих на этот путь и имеющих тот же нервный узел хозяйственных интересов, скрывающихся под личиной патриотизма, цивилизации и тому подобных красивых слов, протекционизм представлял традиционную финансовую форму: этим народам оставалось только расширить его рамки и направить в нужное русло.

Протекционизм, однако, не есть единственный свойственный политике империализма финансовый метод. Во всякое данное время существует некоторый предел для обычных расходов, которые могут покрывать облагаемые налогами потребители. Но для того, чтобы политика империализма была действительной, требуется от времени до времени

Т

расходовать крупные непредвиденные суммы на войну и военное снаряжение, которые нельзя покрыть обычными налогами. Их следует рассматривать, как капитальный долг, уплата которого может быть отсрочена на неопределенно долгий срок или произведена путем медленного и постепенного погашения.

Возникновение государственных долгов есть нормальное и наиболее знаменательное явление империализма. Подобно протекционизму, эти Долги служат двум целям: они не только представляют новый, второй способ избегнуть обложения доходов и земельной собственности, при других условиях совершенно необходимого, HOI и служат весьма полезной формой употребления избыточных сбережений, ожидающих выгодного помещения. Образование крупных, все растущих государственных долгов является, таким образом, не только необходимым последствием империалистических расходов, превышающих обычные поступления, не только последствием какой-нибудь войны, внезапно и властно потребовавшей принудительной компенсации, или результатом иного общественного бедствия. Делать новые и новые долги есть прямая цель финансовой политики империализма, точно так же, как цель всякого» ростовщика — вовлекать своих клиентов в новые денежные затруднения, чтобы заставить их обращаться к нему. Анализ помещения иностранных капиталов показывает, что государственные долги или долги, гарантированные государством, находят широкую поддержку у вкладчиков и финансистов других народов. Пример Египта, Турции и Китая показывает, что их новейшая история — дело рук держателей правительственных обязательств, потенциальных держателей политической власти. Этот финансовый метод выгоден не только чужим народам, по отнЬшению к которым он является главным орудием или предлогом для территориальных захватов. Национальный долг рэдины выгоден ее финансовым классам Заключение государственных займов и содействие их успеху весьма прибыльное дело. Оно служит верным и сильным орудием политического давления в критическую минуту. Там, где текущий капитал обнаруживает тенденцию чрезмерного накопления, рост задолженности очень полезен, как система финансового дренажа.

Империализм со своими войнами и вооружениями, несомненно, вызывает рост национального долга континентальных народов, и, хотя беспримерное промышленное процветание Великобритании и изолированность Соединенных Штатов дали возможность этим великим народам избегнуть разорительного соперничества із іечение последних десятилетий, теперь их привилегированному положению пришел конец; оба государства, все больше и больше погружаясь в дебри империализма, будут чем дальше, тем сильнее поддаваться влиянию класса людей, ссужающих деньги и выдающих себя за империалистов и патриотов.

<< | >>
Источник: Дж. Гобсон. Империализм. 2010

Еще по теме ГЛАВА VII. Финансовая система империализма.:

  1. Глава 15 Рынок и природа
  2. Глава 16 Рынок и организация производства
  3. ГЛАВА VII. Финансовая система империализма.
  4. СОЦИАЛЬНО-КЛАССОВАЯ ПРИРОДА СИОНИЗМА
  5. НАРОДНЫЙ ФРОНТ
  6. ОСВОБОДИТЕЛЬНАЯ ВОЙНА ТРУДЯЩИХСЯ СОВЕТСКОЙ УКРАИНЫ ПРОТИВ ГЕРМАНО-АВСТРИЙСКИХ ОККУПАНТОВ И БОРЬБА С ВНУТРЕННЕЙ КОНТРРЕВОЛЮЦИЕЙ
  7. 4. КРАХ ГЕРМАНСКОЙ II АВСТРО-ВЕНГЕРСКОЙ ОККУПАЦИИ НАЧАЛО ВОССТАНОВЛЕНИЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
  8. 2. ВОЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО
  9. 2. ГОСУДАРСТВЕННОЕ И ХОЗЯЙСТВЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО НА УКРАИНЕ
  10. § 4. ВОПРОСЫ ИСТОРИОГРАФИИ ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВЕННЫХ УЧРЕЖДЕНИИ ДОРЕВОЛЮЦИОННОЙ РОССИИ
  11. РАДИКАЛЫ У ВЛАСТИ
  12. ОККУПАЦИЯ РУРА И МАССОВОЕ АНТИВОЕННОЕ ДВИЖЕНИ
  13. ГЛАВА I ГОЛ 1917-й. Интервенция. Приморье. Приамурье. Забайкалье
  14. Имидж государства как инструмент идеологической борьбы
  15. ПРЕДИСЛОВИЕ
  16. ОЧЕРК СОБЫТИЙ
  17. 2. Пройденный нами путь и полученные результаты