<<
>>

13.5. СОЗНАНИЕ И ОБЪЕКТИВАЦИИ ЕГО ДЕЯТЕЛЬНОСТИ

  Итак, мы видим, что в истории философии способы проблема- тизации и интерпретации сознания трансформируются и зачастую радикальным образом. Меняются, прежде всего, предметные контексты его анализа, что совсем не случайно, ибо сознание человека в объективированном виде всегда уже присутствует, всегда уже растворено во всем "человеческом", а таковым в мире культуры является все: социальные институты и социальные отношения, исторические ситуации, события, социальные и межличностные коммуникации, язык и наука, предметы искусства и повседневность, текст и орудие труда и многое другое.

Меняются, соответственно, и перспективы, ракурсы, способы и методологии исследования взаимосвязи сознания и мира как пространства объективаций его деятельности. Помочь разобраться в сути реально многообразных трактовок связи сознания и мира в истории философии, определить их специфику, соотношение, эвристические возможности и границы, а также понять творческую природу сознания может введение разграничения живого сознания и объективаций (кристаллизаций, продуктов) его работы. Ибо именно выбор первого или вторых в качестве исходной точки, исходной системы координат при исследования связи сознания и мира в значительной степени изначально и задает, и определяет философские способы и техники ее интерпретации, равно как и языки ее описания.

Так, если в качестве исходного пункта философского анализа берется способность индивидуального сознания к творчеству, по- лаганию смысла, то о сознании говорят в языке свободы и ответственности (сознание есть источник смысла, у текста есть автор, у событий есть агенты и тому подобное). В этом случае живое сознание выступает в роли онтологически нередуцируемого конститутивного элемента, с которым необходимо соотносить, центрируя на нем смысл, знание, событие, ситуацию, текст и другое при исследовании их происхождения, структуры и механизмов функционирования.

Такая позиция в целом типична для классического рационализма. Она же характерна и для экзистенциально-феноменологического направления философии. И хотя при этом его представители расширяют понятие сознания, вплоть до его замены понятиями "опыт" (М. Мерло-Понти), "переживание" (Ж.-П. Сартр) и др., введением этих понятий философы стремятся сохранить: а) основные функции сознания и б) специфику человеческого действия.

Если же, напротив, исходным пунктом анализа выступают любого рода объективации деятельности сознания в их собственной онтологической плотности и структурированности, то в такой перспективе сознание радикально децентрируется. Оно задается и исследуется в его статусе тотально обусловленного, то есть как функция, "место проговаривания", "точка пересечения" объективных структур (языка и других тотальностей социокультурного поля). Смысл в такой исследовательской перспективе интерпретируется как "позиционный эффект", продукт действия самой структуры, то есть как "нечто причиненное" (Ж.Делёз); автор трактуется как функция речевой практики (М.Фуко) и тому подобное. Такова позиция структурализма и постструктурализма с их тезисом о "смерти автора", "смерти человека". Для представителей этих течений характерны отказ от понятий "сознание", "самосознание", "субъект"; их "рассеивание" и фиксация на образе "надтреснутого Я и распавшегося мыслящего субъекта", на образе человека как "опоры и жертвы" "психических динамизмов", "своих кошмаров", "протанцовывающих свои собственные танцы" (Ж. Делёз).

Делёз называет "классическим" ответом на вопрос "Кто говорит?" ответ, "определяющий того, кто говорит, как индивидуальность". Однако в этом споре неклассических трактовок сознания и смысла с классическими опрометчивым было бы соглашаться с оценкой классической позиции как "устаревшей". Речь, скорее, должна идти о возможности двойственной перспективы исследований связи между сознанием и его объективациями (сознание-смысл; автор-текст; агент-событие; поведение-структура и другое); о самостоятельной эвристичности и взаимодополнительности этих двух перспектив и методологий, что предполагает, соответственно, и признание их границ.

И эвристичность, и границы этих двух типов методологии философского исследования человеческого опыта связаны с одновременным присутствием в нем свободного и несвободного, или того, что в нем можно концептуализировать, соответственно, как субъектность и объектность. Сделать очевидной необходимость взаимного учета результатов, получаемых с помощью этих двух типов (ресубъективирующих и объективирующих) методологии анализа связи между сознанием и объективациями его опыта позволяет мысль Т. Адорно: "В клавиатуре любого рояля скрывается вся "Аппассионата", композитору остается лишь извлечь ее оттуда - правда, для этого необходим Бетховен".

Современные предметные контексты, требуя радикального переосмысления взаимоотношений между объективирующими и ресубъективирующими методологиями, нуждаются в активных про- блематизациях конститутивных функций сознания и самосознания, акцентирующих способности действительно расколотого и постоянно "раскалываемого" Я к работе синтезирования нашего опыта "на собственных основаниях". Эту проблематику можно обозначить как нашу способность вставать "в истоке своего опыта" и брать его на себя, способность к самоосвобождающей инди- видуации опыта и уникальной (ответственной) реализации истины своего состояния, своей ситуации, своей мысли.

Из приведенных выше примеров видно, как в соответствии с изменениями предметных контекстов и исследовательских ракурсов изменяются способы рассмотрения и языки интерпретации сознания. В соответствии с этим, оно выступает то в качестве "источника и модели истины", то в качестве "источника заблуждений". Но именно в этом своем двусмысленном статусе проблема сознания и самосознания стягивает на себе все узловые темы и проблемы философии в различные эпохи, являясь ключевой проблемой философского опыта.

И это не случайно. Если главный интерес философии - мир и человек, человек в мире (с самим собой, "среди вещей и Других"), то работа, которую осуществляет философская рефлексия, есть стремление выявить фактическое присутствие человека в предметах и отношениях его опыта, восстановить наше присутствие в любых объективациях нашего опыта через определение и удостоверение наших возможностей познания, понимания и сознательного, ответственного преобразования себя и мира.

Поэтому непременный вопрос, к которому рано или поздно, из той или иной исследовательской перспективы приходят философы, является вопрос о том, кто есть сам этот существующий - вопрошающий и переживающий, познающий, понимающий и интерпретирующий, принимающий решение и действующий в соответствии со своим решением, преобразующий наличное и пожинающий плоды, нередко горькие, своих преобразований и своего вмешательства в природные и социальные процессы, в межличностные отношения и др.

А альфой и омегой этого фундаментального вопроса философии является вопрос о специфике самого человеческого существования, о том, что выделяет человека из всего состава универсума, что отличает его от всех других видов сущего, как эта специфичность проявляет, выражает, кристаллизует себя в мире и какая участь ожидает эти кристаллизации (объективации) в мире. Сознание и самосознание и вводятся философами как раз в качестве тех принципиальных онтологических характеристик, которые специфицируют человеческое бытие в мире.

<< | >>
Источник: В.С. Стёпин. Философия: учеб, пособие для студентов высш. учеб, заведений. 2008

Еще по теме 13.5. СОЗНАНИЕ И ОБЪЕКТИВАЦИИ ЕГО ДЕЯТЕЛЬНОСТИ:

  1. Знание в его соотношении с реальностью, сознанием, типами деятельности
  2. 1.2. Типологии индивидуального стиля педагогической деятельности, его структура
  3. 4. Созидание общественных предметов в духовной деятельности
  4. § 2. Правотворческая деятельность Верховного Суда РФ и прецедентный характер его решений
  5. Глава 30. УЧИТЕЛЬ, СТРУКТУРА ЕГО ДЕЯТЕЛЬНОСТИ И ПРОФЕССИОНАЛЬНЫЙ РОСТ
  6. Тема IV. Психолого-педагогические условия развития сознания субъекта творческого труда в изобразительной деятельности дошкольника
  7. СОЗНАНИЕ И ВРЕМЯ В ТРАНСЦЕНДЕНТАЛЬНОФЕНОМЕНОЛОГИЧЕСКОЙ ПАРАДИГМЕ Демиров В.В.
  8. На экспериментальной площадке сознания А. К. Осницкий (Москва)
  9. Академик М. П. Погодин о значении деятельности Петра Великого и его реформах
  10. 1. ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ И КРИТЕРИИ ЕГО СТРУКТУРИРОВАНИЯ
  11. 13.5. СОЗНАНИЕ И ОБЪЕКТИВАЦИИ ЕГО ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  12. 13.6. СОЗНАНИЕ И САМОСОЗНАНИЕ В СТРУКТУРЕ ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОВЕДЕНИЯ И ДЕЯТЕЛЬНОСТИ
  13. Глава II Экскреты, связанные с человеком и его деятельностью