<<
>>

Бытие как процесс

Бергсон и другие философы становления говорили об «опространст- вовании» (spatialisation) мира, об его арифметизации и механизации, потому, что время механики — это отрезки пространства.
Метафизика, конечно, отличается от механики, ее -«спецификация» более сложная, а метафизическое пространство многомерное, но тенденция у них одна: анализ мира через призму статичных категорий. Время в механике Ньютона оказывается абсолютным математическим временем, то есть таким, которое создано мыслью, навязывающей реальным событиям его порядок. Но такое понятие не раскрывает процесс становления. Одна модель становления соотносит его с целью, с неизменным порядком всеобщего, с верховенством закона над отдельным случаем, который превращает особенное в сходное. Другая — с вечным повторением уникальной действующей причины, которая выступает как отдельное, а не всеобщее. Англо-американский философ XX века Альфред Уайтхед развивал вторую модель, в которой каждое актуальное событие определяет свой собственный мир, а «сращиванием» называл процесс, в котором универсум вещей приобретает индивидуальное единство в результате подчинения «многих» из них конституированием «одной» новой вещи. Таким образом, предметом поисков оказывается не неизменная и вечная структура вещей, которая репродуцируется разнообразными наборами событий. Фундаментальным фактом оказывается креативность (творчество), благодаря которой происходит становление и смена самих структур. Мир, данный в восприятии, подвергается селекции, комбинированию и обобщению. Можно выделить несколько ступеней синтеза. Во-первых, эстетический синтез — рецепция актуального мира как объективно данного. Во-вторых, трансформация эстетического (объективного) единства в индивидуальное (эмоциональное) единство, что приводит к «видению» мира, складывающемуся на основе индивидуального идеала. В-третьих, метафизический синтез, основанный на принципе «быть чем-то означает иметь возможность достигнуть реального единства с другими сущностями».
Отсюда актуальное бытие воспринимается как реализация возможности, что позволяет дать новое определение сущности как формы, включающей свою индивидуальность в процесс креативности. Согласно этому новому пониманию, всякая актуальная сущность является «векторной» и включается в более широкий контекст «протекания» или длительности. Уайтхед выделяет две разновидности процесса: микроскопический и макроскопический. Макроскопический процесс — это переход от достигнутой актуальности к актуальности в достижении; микроскопический же процесс есть превращение реальных условий в определенную актуальность. Первый процесс влияет на переход от «актуального» к просто «реальному»; последний процесс влияет на восхождение от реального к актуальному. Первый процесс — действующий, последний — телеологический. Будущее реально, не являясь актуальным, в то же время прошлое есть связь актуальностей. Настоящее есть непосредственность телеологического процесса, благодаря которому реальность становится актуальной. Понятие процесса Уайтхед естественно сближает с понятием организма. Сообщество актуальных вещей есть организм, который не статичен, а динамичен, поэтому каждая актуальная сущность должна описываться как органический процесс. Объект — это трансцендентный элемент, характеризующий ту определенность, с которой должен согласовываться наш опыт. В этом смысле будущее обладает объективной реальностью в настоящем, ибо уже в структуре настоящей актуальности заложено то, что она будет преодолена будущим. И наоборот, состояния, с которыми будущее должно согласовываться, существуют в объективном настоящем. Таким образом, под макроскопическим процессом понимается открытость «вещи» прошлому и будущему. Являясь на микроуровне завершенной, на макроуровне она становится длительностью. Если учесть структуры альтернативных онтологий, то в мире есть как бы три среза. Первый — это глубина, где скрываются неожиданности, только и ждущие своего часа, чтобы выбраться на поверхность и нарушить гармонию своими ужасными силами причинной связи.
Второй — высота, где парят идеи, которые манят нас как корабли в море, заставляют совершенствоваться и изменяться в лучшую сторону. Наконец, мир поверхности, похожий на сцену, где происходят события. Мир идей является вневременным и, строго говоря, внепростран- ственным. Это мир, где все уже случилось, ибо он наполнен чистыми формами всех возможных событий. Для его описания лучше всего подходят глаголы типа: рождаться и умирать, быть влюбленным, счастливым или несчастным и т. п. Все это существует как некие уникальные и вместе с тем повторяющиеся бесконечное число раз отдельными индивидуумами состояния. В реальном мире есть иные типы взаимодействия, которые можно кратко обозначить: причина и сила. Причины живут в глубине, но действуют неотвратимо, как только складываются определенные условия. Как только вы забыли бутылку с водой на морозе, она тут же замерзнет; и это происходит настолько неумолимо, что мы не клянем ни судьбу, ни бутылку, а только самих себя за забывчивость. Никто не возмущается, что в мире действует закон тяготения и иные причины, хотя они тоже уникальны, ибо некоторые из них действуют только на земле, другие только по отношению к живым существам. Сила — иная форма зависимости, даже если речь идет о физическом воздействии. Особенно неприятной кажется сила в человеческих взаимоотношениях, которые метафизика стремилась описать как нравственное признание, как понимание и исполнение смысла или долга. Собственно, теория идей и их воплощения — это чисто человеческая утопия, так как трудно признать за вещами и природными процессами некую ответственность перед другими, если не перед нравственными принципами, то хотя бы перед общим планом природы. Вещи устроены так, что подчинены закону необходимости и не имеют свободы, хотя у них есть некоторая степень неопределенности. Падение кирпича из полуразрушенного здания на голову зазевавшегося прохожего кажется случайным: почему именно он, а не кто-либо другой менее достойный проходил в то время, когда кирпич сорвался со своего места. Но само по себе падение кирпича выглядит как звено в цепи длительного процесса разрушения кладки, разрушения до такой степени, что дуновение ветра или шум шагов прохожего наконец нарушает шаткое равновесие между силой тяготения и силой сцепления. Но человек, в отличие от вещей, может обходить некоторые законы и, используя «хитрость разума», направлять одну природную силу против другой для того, чтобы воспользоваться результатами их борьбы. В природе и в человеческом сообществе царит не только гармония и порядок, но и острая конкурентная борьба сил. Существуют как бы различные серии закономерностей, и человек, как и любое тело, может попасть в любую из них. Он имеет свободу выбора для перехода из одной серии повторений в другую.
<< | >>
Источник: Марков Б. В.. Философия ДЛЯ БАКАЛАВРОВ И СПЕЦИАЛИСТОВ. 2013

Еще по теме Бытие как процесс:

  1. 31. ВОПРОС О БЫТИИ У И. КАНТА
  2. Учение о бытии.
  3. 1.5. Взаимосвязь уголовного процесса и оперативно-розыскной деятельности
  4. 2.1. Понятие принципов уголовного процесса
  5. 3.10. Понятие и процессуальный статус частного обвинителя
  6. А. К. Можеева К истории развития взглядов К. Маркса на субъект исторического процесса
  7. В. ПРОЦЕСС
  8. § 2. Предпосылки возникновения гражданских процессуальных правоотношений
  9. § 3. Приостановление, продление и восстановление процессуальных сроков
  10. Бытие как воля к превосходству
  11. ВЫЗОВЫ СОВРЕМЕННОСТИ ДИНАМИКА ЦИВИЛИЗАЦИОННЫХ ПРОЦЕССОВ В ПАРАДИГМЕ ГЛОБАЛИСТИКИ О.В. Нечипоренко
  12. § 1. СУЩНОСТЬ СОВЕТСКОГО АДМИНИСТРАТИВНОГО ПРОЦЕССА
  13. § 2. ПРИНЦИПЫ СОВЕТСКОГО АДМИНИСТРАТИВНОГО ПРОЦЕССА
  14. § 3. АДМИНИСТРАТИВНЫЙ ПРОЦЕСС: «УПРАВЛЕНЧЕСКАЯ» КОНЦЕПЦИЯ
  15. 3.1. Воспитание как общественно-исторический процесс и предмет педагогики