<<
>>

Что такое истина?

Что понимается под истиной, если истинными или ложными могут быть мысли, высказывания, мнения и суждения? В каком отношении находится такое эпистемологическое (теоретико-познавательное) определение истины к другим: к онтологическому, где речь идет об истине бытия, этическому, где речь идет об истинном благе? Истина — чрезвычайно широкое понятие, которое в русском языке ассоциируется со словом «правда», соединяющим истину и справедливость.
В. С. Соловьев писал: «Если бы на вечный вопрос «что есть истина?» кто-нибудь ответил: истина — есть то, что сумма углов треугольника равняется двум прямым или что соединение водорода с кислородом образует воду, — не было ли бы это плохой шуткой?»67 Русский философ ставил проблему истины в аспекте человеческого бытия. Современная теория познания сосредоточила свое внимание на истинности знания, игнорируя вопрос, истинно ли наше бытие. Между тем, еще Платон первичным считал вопрос о статусе того мира, который дан нашим чувствам. Созерцающий мир с помощью органов чувств и не обладающий «умственным зрением» человек похож на узника, находящегося в пещере и воспринимающего лишь слабые тени внешнего мира. Его познание не есть познание истины, ибо он воспринимает не подлинный мир. Платон сформулировал этические предпосылки постижения истины. Это свобода и мужество, благодаря которым человек, заключенный в пещеру, решился выбраться наружу. Там его поджидает опасность: привыкший к полумраку, к смеси правды и обмана, он не способен вынести яркий свет солнца. Поэтому еще одно условие истины — это образование, свет, дающий способность понимать истину. Наконец, постижение истины предполагает у Платона решимость рассказать о ней людям, устранить препятствия и завесы, мешающие свободному познанию. Ложь — это не просто заблуждение, а чаще всего Глава 8. Теория познания обман или запрет думать и говорить. Оттого борьба за истину требует напряжения всего существа человека, включая его разум и волю.
Вместе с тем уже у Платона важен не только прорыв к сути бытия, но и поиск идей; только в их свете может быть правильно воспринято бытие. Важнейшее условие истины — правильная речь, которая показывает суть вещей, в то время как ложная речь выдает несуществующее за существующее. Этот аспект истины был усилен Аристотелем, согласно которому утверждающая речь — это то, что выводит сущее на свет. Высказывания Аристотель определяет как функцию истинности. При этом он использует для ее определения понятие соответствия: истинность предложения «Сократ курносый» зависит не от мнения самого Сократа и даже не от мнений других людей. Наоборот, их суждения истинны лишь в том случае, если Сократ на самом деле курнос. Понимание истины как правильности и адекватности мышления было подхвачено классической философией. Истина определяется как свойство знания, которое состоит в соответствии объективному положению дел. Правда, при этом возникли споры: должны соответствовать высказывания идеям разума или данным чувств. Ведь, по сути, требование соответствия знания «самому бытию» невыполнимо, так как оно всегда дано в формах познания. Есть еще одно противоречие в критерии соответствия: слова не похожи на мысли, а мысли — на вещи. Более того, сама попытка определить признаки истинности предполагает, что безусловно истинны и признаки. Так возникает порочный круг: то, что должно быть определяемым, входит в определяющее. Дальнейшие попытки развития теории истины были связаны с уточнением понятия «соответствие»: одни философы сводили его к соответствию между высказываниями и фактами, другие — к сходству отношений. Однако что такое факт: истинное предложение или объективное положение дел? Эти затруднения привели некоторых философов к тому выводу, что следует ограничить проблему истины сферой сознания. В конце концов, большинство истин не подвергают критике и не проверяют. Отчасти они кажутся нам очевидными, отчасти основаны на авторитете других людей. То, что мы называем проверкой, чаще всего и состоит в сопоставлении тех или иных мнений с высказываниями, считающимися несомненными.
Как показал Декарт, само сомнение предполагает несомненное. Крайне важными критериями истинности выступают непротиворечивость и последовательность рассуждений. Нельзя сбрасывать со счетов и консенсус, то есть согласие других членов коммуникативного сообщества. При этом возникает новая проблема: как в сложившуюся систему языка проникают новые высказывания? Но в любом случае следует признать, что новое мнение тогда признается за истину, когда остальные люди принимают его в ходе проверки. С целью раскрытия философской природы истины целесообразно рассмотреть вопрос о соотношении знания и информации, истины и ценности, истины, заблуждения и лжи. Многие критические замечания философов в адрес современных представлений об истине становятся более понятными, если учесть, что синонимом знания становится информация. Если знание требует понимания и осмысления, так как оно традиционно связывалось с изменением познающего субъекта, то понятие информации лишено ценностно-этического значения, выражает меру порядка и определенности системы, инструментальные сведения о которых необходимо учитывать для выбора эффективного действия. Понятие истины раньше включало ценностное содержание и характеризовало не только адекватность и соответствие, точность и практичность знания, но и оценку тех или иных возможностей и условий, при которых живет и действует человек. Сегодня параметры существования, задаваемые техникой и экономикой, расцениваются как объективные и выступают основой прогнозов и решений. На самом деле критериями оценки социально-экономических решений должны стать не только технические возможности, но и человеческие потребности. В противном случае человек станет заложником техники, а знание не будет способствовать освобождению людей, как об этом мечтали ученые, философы и религиозные деятели. Анализ соотношения истины с ложью и заблуждением также способствует лучшему уяснению ее богатого философского содержания. Поскольку истинность сегодня в основном расценивается как адекватность, то ее установление связывают с устранением условий возможности разного рода ошибок, неточностей и погрешностей.
Между тем существование заблуждений и фабрикация лжи слабо учитывается разработанными в науке критериями истины, ибо они предполагают идеальное научное сообщество. Однако люди не ангелы, и даже в науке нередки предрассудки и заблуждения, которые можно определить как непреднамеренную ложь. Их существование вызвано сложным составом реального человеческого сознания, в котором кроме научных истин существуют повседневные традиции, навыки, умения, верования, социальные нормы и правила. Многие из них так или иначе устаревают и в случае отсутствия критической рефлексии, направленной на их устранение, могут стать источниками заблуждений. Далеко не столь проста, как может показаться, и проблема лжи. Ложь как намеренное искажение или сокрытие истины обычно связывают с корыстными интересами. В этом смысле заповедь «не солги» выступает моральным барьером, препятствующим выдавать желаемое за действительное. Вместе с тем еще Августин приводил примеры необходимой лжи. Допустим, рассуждал он, я хочу предупредить человека об опасности, но он мне не доверяет; не следует ли ему солгать, чтобы он поверил? Аналогичные случаи возникают во взаимоотношениях ребенка и взрослого, больного и врача, судьи и подсудимого, победителя и пленника и т. п. Необходимо обратить внимание на то, что метафизическая градация истины и лжи выступает неким идеальным масштабом оценок. В реальной жизни человек сталкивается с многочисленными разновидностями лжи — от умолчания, сокрытия, хранения тайны или секрета до намеренного искажения объективного положения дел. Таким образом, ложь может градуироваться в зависимости от той или иной цели: помочь человеку, оставить его в счастливом неведении, избавить от страданий или, наоборот, нанести ему вред, подчинить чьей-то воле, использовать в корыстных интересах и т. п. Проблема истины имеет важное мировоззренческое значение, и споры о ней ведутся не только в теории познания. В центре этих споров в науке и политике, в искусстве и морали, в религии и философии находится вопрос о монизме или плюрализме истины, с которым тесно связаны проблемы абсолютной и относительной, субъективной и объективной истины.
Можно выделить два подхода к решению этих проблем. Привлекательным остается классическое понимание истины как приоритетного понятия культуры. «Большая» истина — абсолютная и единая для всех — обеспечила бы не только знание, но и мораль, а также религию, политику и жизненную практику. Однако анализ реальных функций такой «истины» обнаруживает, что она побеждает, как правило, при поддержке «огня и меча» и нередко выполняет не освобождающие, а репрессивные функции, что под ее именем скрываются тоталитарные идеологии. Неудивительно, что во всем мире ширится тенденция признания плюрализма, свободы мнений, то есть релятивизация истины, утверждение ее зависимости от конкретной истории, культуры, национальной, этнической, социальной принадлежности. Множественность истины несет другую угрозу. Отказ от универсальных масштабов оценки обостряет проблемы коммуникации и мирного сосуществования. Поэтому возникает сложный вопрос о том, как, не прибегая к фундаментализму (научному, религиозному, национальному), обеспечить порядок, взаимопонимание и нравственную солидарность человечества. Во всяком случае, стремление слить воедино истину, мораль, политический интерес и классовый подход всегда заводит в тупик. Установление границ применения истины не только не дискредитирует науку, но наоборот, сделает ее более самостоятельной в своей области и одновременно контролируемой в ее социальных последствиях. Научная истина, добро и красота — это не одно и то же, но они тесно связаны и взаимно корректируют друг друга. Моральные и религиозные проблемы не решаются ни научным, ни политическим путем, и наоборот. Но это не означает, что моральные ценности неприменимы в науке. Они задают ориентиры познания и жизни. Из обзора некоторых подходов к определению истины следует несколько парадоксальный вывод: хотя и в жизненной, и в научной практике люди очень часто используют понятие истины, на самом деле его нельзя считать окончательно определенным. Человечеству предстоит открывать не только еще неизвестные истины, но и новую истину об истине.
Но она формулируется не за письменным столом, а в тех разнообразных практиках людей, которые заняты поиском конкретных истин в науке, искусстве, морали, жизни. Философия как раз и пытается осмыслить эти практики, понять, как сегодня функционируют эти различные и в то же время взаимосвязанные практики производства истины. В заключение можно предложить схематичное изображение различных подходов к проблеме истины. Онтологические критерии оценки истины бытия: 1) подлинное — неподлинное; 2) сокрытое — несокрытое; 3) упорядоченное — хаотическое; 4) необходимое — случайное; 5) идеальное — реальное и т. п. Гносеологические критерии познавательного значения: 1) соответствие — несоответствие объекту; 2) эмпирическое — теоретическое знание; 3) непротиворечивость — противоречивость системы знания; 4) простота — сложность; 5) проверяемость — непроверяемость. Этические, ценностные критерии: 1) доброе и злое; 2) благое и вредное; 3) справедливое и несправедливое и др.
<< | >>
Источник: Марков Б. В.. Философия ДЛЯ БАКАЛАВРОВ И СПЕЦИАЛИСТОВ. 2013

Еще по теме Что такое истина?:

  1. ОБ ИСКУССТВЕ РАССУЖДЕНИЯ
  2. ГЛАВА XI Вселенная — это те же весы До чего же человек и невежествен и величествен одновременно, монсеньер! В то время как всякое тело словно таится от него, вселенная открывается его взору, и он постигает систему вещей, природа коих от него ускользает 21. Приведите в равновесие это коромысло весов на острие иголки, и Вы кончиком пальца заставите вращаться вокруг этого центра тела, находящиеся на оконечностях,— вот, до некоторой степени, образ вселенной, и именно так- Ньютон поддерживает е
  3. Глава вторая В ДУШЕ НЕТ ВРОЖДЕННЫХ ПРИНЦИПОВ 1.
  4. П. КУЛЬТ, РЕЛИГИЯ И КУЛЬТУРА
  5. Глава седьмая О НЕСОМНЕННЫХ ПОЛОЖЕНИЯХ (MAXIMS) 1.
  6. Глава восьмая О ПОЛОЖЕНИЯХ С НИЧТОЖНЫМ СОДЕРЖАНИЕМ 1.
  7. О нравственных качествах буддийского подвижника
  8. 3. Загрязненные [санскары] — приятные, неприятные и отличные от тех и других — соответственно, все без исключения есть страдание по причине связи с тремя принципами страдания1.
  9. Комментарий 1.1.
  10. ПЛАТОН - СОПЕРНИК ГОМЕРА
  11. Глава VIIО ТЕИЗМЕ ИЛИ ДЕИЗМЕ, О СИСТЕМЕОПТИМИЗМА II О КОНЕЧНЫХ ПРИЧИНАХ і