<<
>>

Эпистемологические проблемы интерпретации

Выделяя самостоятельную главу, посвященную интерпретации в фундаментальном исследовании "Человеческое познание, его сфера и границы", Б.Рассел подчеркивал, что к вопросу об интерпретации незаслуженно относились с пренебрежением.
Все кажется определенным, бесспорно истинным пока мы остаемся в области математических формул, но когда становится необходимым интерпретировать их, то обнаруживается иллюзорность этой определенности, самой точности той или иной науки, что и требует специального исследования природы интерпретации. Логико-методологические аспекты интерпретации. Для Рассела интерпретация (эмпирическая или логическая) состоит в нахождении возможно более точного, определенного значения или системы значений для того или иного утверждения. В современных физико-математических дисциплинах интерпретация в широком смысле может быть определена как установление системы объектов, составляющих предметную область значений терминов исследуемой теории. Она предстает в качестве логической процедуры выявления денотатов абстрактных терминов, их "физического смысла". Один из распространенных случаев интерпретации - содержательное представление исходной абстрактной теории на предметной области другой, более конкретной, эмпирические смыслы которой установлены. Она занимает центральное место в дедуктивных науках, теории которых строятся с помощью аксиоматического, генетического или гипотетико-дедуктивного ме- 26 тодов . Конкретные логико-методологические особенности интерпретации раскрывает К. Гемпель при исследовании функции общих законов в истории в связи с более широкой проблемой объяснения и понимания. Интерпретация отнесена им к процедурам, включающим допущение универсальных гипотез в историческом исследовании. Интерпретации исторических событий, тесно связанные с объяснением и пониманием, провводятся в терминах какого-либо определенного подхода или теории.
Они представляют собой, по Гемпелю, или подведение изучаемых явлений под научное объяснение или попытку подвести их под некоторую общую идею, недоступную эмпирической проверке. В первом случае интерпретация является объяснением посредством универсальных гипотез; во втором случае она, по существу, выступает псевдо-объяснением, обращенным к эмоциям, зрительным ассоциациям, не углубляющим собственно теоретическое понимание собы- 27 тия . Особая проблема, рассматриваемая Гемпелем,- интерпретация теории (имеется в виду аксиоматизированная система), внутри которой, в свою очередь, он исследует эмпирическую интерпретацию теоретических терминов. Вывод последующих предложений из исходных, можно осуществить с помощью чисто формальных правил дедуктивной логики, если исходные термины и постулаты аксиоматизированной системы определены. При этом дедуктивная система может функционировать как теория эмпирической науки только в том случае, если ей "придана интерпретация с помощью ссылки на эмпирические явления. Мы можем рассматривать такую интерпретацию как заданную посредством определенного множества интерпретативных предложений, связывающих некоторые термины теоретического словаря с терминами наблюдения" . Рассматриваются интерпретативные предложения, которые могут иметь форму операциональных определений смысла теоретических терминов с помощью терминов наблюдения; в частности, это правила измерения количественных терминов с помощью ссылки на наблюдаемые показания измерительных приборов. Подобные интерпретативные предложения и процедуры встречаются не только в естественно-научных теориях, но и в психологии, где данные наблюдения, с которых начинается процедура, касаются наблюдаемых аспектов исходного состояния конкретного субъекта, наблюдаемых стимулов, воздействующих на него; а заключительные предложения наблюдения описывают реакции субъекта. Теоретические утверждения, выполняющие переход от первых к последним, интерпретируют различные гипотетические сущности - такие, как стимулы, реакции, торможения и другие ненаблюдаемые непосредственно характеристики, качества или -29 психологические состояния, постулируемые теорией .
Гемпель привлекает наше внимание к концепции физической теории Кемпбелла, предложившего более широкую, чем это обычно принято, точку зрения на интерпретацию. Она состоит из "гипотез", представленных предложениями с теоретическими терминами, и "словаря", где последние соотнесены с понятиями экспериментальной физики и эмпирическими законами. "Словарь" обеспечивает своего рода "правила переводимости" для теоретических или эмпирических утверждений. Обеспеченная словарем интерпретация должна осуществляться в терминах таких концептов, как температура, электрическое сопротивление, серебро и тому подобное, используемых в том смысле, который они имеют в экспериментальной физике и химии. Теории как интерпретативные системы включают все типы интерпретаций, а именно, интерпретацию с помощью явных определений терминов; с помощью предложений редукции, двусторонней "переводимости" (в смысле "словаря" Кемпбелла), а также допускают интерпретативные утверждения многих других форм30. Интерпретация в когнитивных науках: роль идей герменевтики. В когнитивных науках, исследующих феномен знания в аспектах его получения, хранения и переработки, выяснения вопросов о том, какими типами знания и в какой форме обладает человек, как знание репрезентировано и используется им, интерпретация понимается в качестве процесса, результата и установки в их единстве и одновременности. Очевидно, что здесь выявляются как частные (для когнитивных наук), так и общие (для научного познания в целом) особенности интерпретации и интерпретативных процедур. Они опираются на знания о свойствах речи, человеческом языке вообще (презумпция интерпретируемости конкретного выражения), на локальные знания контекста и ситуации, глобальные знания конвенций, правил общения и фактов, выходящих за пределы языка и общения. Процедура интерпретирования включает выдвижение и верификацию гипотез о смыслах высказывания или текста в целом, что предполагает, по терминологии когнитивной науки, "объекты ожидания": интерпретируемый текст, внутренний мир автора (по оценке интерпретатора), а также представление интерпретатора о своем внутреннем мире и о представлении автора о внутреннем мире интерпретатора (дважды преломленное представление интерпретатора о собственном внутреннем мире).
Для этой операции существенны личностные и межличностные аспекты: взаимодействие между автором и интерпретатором, различными интерпретаторами одного текста, а также между намерениями и гипотезами о намерениях автора и интерпретатора. Намерения последнего регулируют ход интерпретативной операции и в конечном счете сказываются на ее глубине и завершенности. Рассматривается также проблема понимания, конструирования репрезентаций и интерпретаций как ключевой вопрос когнитивной психологии 31. В научном познании вообще, как мы видим, интерпретация текстов и герменевтика как ее теория оказываются весьма плодотворными, подтверждением чему становятся сегодня также исследования в области искусственного интеллекта и роли компьютера в познании. Для эпистемологии несомненный интерес представляют известные исследования американских специалистов Т.Винограда и Ф.Флореса, которые, преодолевая стандартную теорию искусственного интеллекта (ИИ), опирающуюся на традиционную эпистемологию, в основу нового подхода положили идеи Хайдеггера и Гадамера. В известной книге о "компьютерном понимании и познании" они исходят из того, что интерпретативная деятельность пронизывает всю нашу жизнь и, чтобы в исследовательской программе ИИ осознать, что значит думать, понимать и действовать, необходимо признать роль и понять природу интерпретации. Значимыми для программы оказались такие вопросы, как: может ли быть значение определено в абсолютном смысле, независимом от контекста; можно ли удовлетвориться признанием того, что каждый индивид в конкретный момент времени осуществляет конкретную интерпретацию (релятивизм); следует ли полагать, что значение коренится в самом тексте и не зависит от акта интерпретации или необходимо признать, что оно уходит корнями в процесс понимания и интерпретации, которая представляет собой взаимодействие между горизонтом, задаваемым текстом, и горизонтом интер- 32 претатора . Ученые убеждены, что для программы ИИ важны идеи Гадамера о том, что интерпретация опирается на традицию, предрассудки (или пред-понимание), включая тем самым допущения, неявно присутствующие в языке.
Они принимают в качестве базовых известные утверждения Гадамера о предрассудках индивида, которые в гораздо большей степени, чем его суждения, образуют собой историческую реальность бытия субъекта; об историчности нашего бытия, детерминированного культурным фоном, что порождает невозможность завершенной, полной самоинтерпретации и выражения нашего опыта в языке. Оказалось, что для создания ИИ важен тот факт, что Хайдеггер и Гадамер переосмыслили герменевтическую идею интерпретации, вывели ее за пределы анализа текстов, в сферу фундаментальных основ бытия и познания человека понимающего. Интересно, как Виноград и Флорес преодолевают традиционные, классические представления о познании, субъекте и объекте, репрезентации, роли языка, на которых вырастала первоначально программа ИИ, зашедшая, по-видимому, в методологический тупик. Выдвигается принципиальное требование - осознать пределы и возможности "рационалистической ориентации", восходящей к Платону и Аристотелю и основывающейся на идеях Галилея и Декарта. Эта ориентация предполагает - причем как бесспорное, единственно возможное и рациональное, соответствующее естественно-научному знанию и здравому смыслу - представление о существовании двух особых сфер действительности - объективного мира физической реальности и субъективного психического мира мыслей и чувств индивида. В основе этого фундаментального представления лежит ряд допущений, которые принимаются (если осознаются) как бесспорные. Среди них Виноград и Флорес называют и допущение об интерпретации: "Существуют "объективные факты" об этом мире, которые не зависят от интерпретации (или даже присутствия) какого-либо лица"33. Такое допущение привычно не только для наивного реализма, но и для классической естественной науки. Но оно, как и другие, представляющие упрощенные объективистскую и субъективистскую концепции, отвергается герменевтиками. Для них, подчеркивают ученые, "интерпретируемое и интерпретатор не существуют независимо друг от друга: существование есть интерпретация, а интерпретация - существование.
Предрассудок не является условием, которое приводит субъекта к ошибочной интерпретации мира, но является необходимым условием для предпосылки (фона) интерпретации (отсюда и для Бытия)"34. Интересно отметить те моменты философии Хайдеггера, которые ученые считают существенными для нового понимания сути программы ИИ. Невозможно эксплицировать все наши неявные представления и допущения, не существует нейтральной точки зрения, мы всегда оперируем в рамках заданной ими структуры. Практическое понимание более фундаментально, чем отвлеченное теоретическое понимание, поскольку через практическую деятельность нам мир доступен непосредственно, нерефлексивно. Отвлеченное мышление при всех его достоинствах одновременно затемняет и разобщает явления, помещая их в "ячейки" категорий. Стоит обратить внимание на сомнения Хайдеггера по поводу того, что наша первичная связь с вещами в непосредственной деятельности происходит через репрезентации, тем более ментальные, т.е. следует осознать, что привычное представление о репрезентации вовсе не бесспорно. Как убеждает размышление над повседневной жизнью человека, он "вброшен" в мир, поэтому неизбежно должен действовать, не имея возможности отвлечься и обдумать свои действия, последствия которых не могут быть предсказаны. У него не может быть универсальной, заранее приготовленной, устойчивой репрезентации ситуации, поэтому "каждая репрезентация - это интерпретация". И нет способа, позволяющего определить правильность или ложность той или иной интерпретации, и люди не всегда могут определить глубинные мотивы своих действий. При этом и язык есть действие, причем интерпретативное действие, которое вводится в дискурс уже в момент самого называния темы или проблемы. Наконец, особо выделяются идеи Хайдеггера, формулируемые следующим образом: значение в основе своей имеет общественную природу и его нельзя свести к "означивающей" деятельности индивидуальных субъектов. Человек не есть индивидуальный субъект или ego, но манифестация Dasein внутри пространства возможностей, расположенного внутри мира и вписанного в традицию. Я, разумеется, осознаю, что перед нами также интерпретация - интерпретация хай- деггеровских идей учеными, которые ищут новый путь в "понимании компьютеров", но вместе с тем очевидно, что это - сопоставление двух различных эпистемологий или, вернее, различных предпосылок и допущений, на которых строится каждая из них. Важно то, что, понимая и обосновывая это различие, теоретики ИИ рассматривают проблему интерпретации как фундаментальную составляющую эпистемологии, теории значения и языка. Высоко оценивая значимость интерпретации, они выявляют ее бытийную природу и универсально-синтетическую сущность, особую атрибутивно-имманентную роль в познавательной деятельности. Разрабатываемая на новой философской основе - на базе идей герменевтики программа ИИ может быть понята в качестве своего рода "эксперимента", в ходе которого апробируются абстрактные гипотезы о природе человеческого разума, выявляются эвристические возможности разного типа концептуальных интерпретативных моделей, представленных эпистемологическими идеями Локка, Лейбница, Юма, Канта, аналитической философией и герменевтикой. Так, если за основу алгоритмов программ, понимающих естественный язык, принимаются идеи герменевтики - теории интерпретации человеком действительности и текстов, то становится очевидным, что, например, концепция "чистой доски" для ИИ несостоятельна. Она должна быть заменена другой, учитывающей предпосылки любой познавательной деятельности - априорные знания о мире, унаследованные ситуации, образцы мышления, "универсальные объяснительные (интерпретативные) схемы", или "когнитивные клише" . Каноны интерпретации в гуманитарном знании. Идеи Э.Бетти и Е.Д.Хирша. Общеметодологические параметры интерпретации разрабатываются также на стыке гуманитарного знания и герменевтики, в направлении выяснения ее канонов, обоснованности и неопределенности, соотношения с критикой и реконструкцией. Итальянский историк права и философ, ведущий герменевтик Э.Бетти, по мнению Гадамера, "всю широту герменевтической проблемы измерил и систематически упорядочил... сумел собрать весь богатый урожай герменевтического сознания, который созревал в неустанном труде со времени Вильгельма Гумбольдта и Шлейермахера"3 . Он известен своими работами по общей теории герменевтики и герменевтическим манифестом, где формулируются принципиальные методологические идеи. Будучи последователем В.Дильтея, он разрабатывал герменевтику преимущественно в качестве методологии понимания и интерпретации, трактуя последние как эпистемологические проблемы. В качестве канонов и правил утверждались, в частности, принцип автономии объекта, обладающего имманентной логикой существования, необходимость его воспроизведения в целостности внутренних связей и в контексте интеллектуального "горизонта" интерпретатора. Иными словами, смысл, мнение автора должны быть добыты из самого текста. Вместе с тем Бетти утверждал и принцип актуальности понимания, бессмысленности полного устранения субъективного фактора, связь интерпретатора с толкуемым объектом, а также зависимость смыслов целого от части, а части от целого. Известен сформулированный им "принцип инверсии", который он описывает следующим образом. Творческий процесс в ходе изложения подвергается инверсии, или обращению, "вследствие которого интерпретатор должен пробегать на своем герменевтическом пути творческий путь в обратном направлении по отношению к тому размышлению, которое было осуществлено внутри него"37. Итальянский философ не принимал философской герменевтики, полагая, что она не обеспечивает научность интерпретации, о чем они с Гадамером вели длительную дискуссию. Для Бетти проблема герменевтики - это проблема метода, субъективизм которого необходимо преодолеть, разработав специальные каноны и правила, тогда как для Гадамера философская теория герменевтики вовсе не есть учение о методе и вообще герменевтический феномен изначально не был и не является проблемой метода. Для него и его последователей проблемы герменевтики выходят за пределы научного метода, а понимание и интерпретация относятся не столько к научной задаче, сколько к человеческому опыту в целом. Задача герменевтики - "раскрыть опыт постижения истины, превышающий область, контролируемую научной методикой... и поставить вопрос о его собственном обосновании. .Науки о духе сближаются с такими способами постижения. в которых возвещает о себе истина, не подлежащая верификации методологическими средствами (естественной. - Л.М.) науки" . Бетти имеет своих последователей, развивающих методологическое направление в герменевтике как теории интерпретации. Одна из самых значительных фигур - Е.Д.Хирш, который развивал теорию обоснования интерпретации, опираясь на работы литературоведов, лингвистов, герменевтиков и философов науки. Выступая "в защиту автора", он выявил наиболее острые аспекты этой проблемы: если значение текста меняется не только для читателя, но даже для самого автора, то можно ли считать, что "изгнание" авторского значения текста - нормативный принцип интерпретации; если текстуальное значение может изменяться в любом отношении, то как отличить обоснованную, законную (valid) интерпретацию от ошибочной; можно ли полагать, что не имеет значения смысл, вкладываемый автором, а значит только то, что "говорит" его текст. Последняя проблема особенно трудна для решения, так как авторский смысл в полной мере не доступен, а автор сам не всегда знает, что он имел в виду и хотел сказать, создавая конкретный текст. В подтверждение этого Хирш напоминает известное место из "Критики чистого разума", где Кант, размышляя о Платоне, заметил, что мы иногда понимаем автора лучше, чем он сам себя, если он недостаточно точно определил понятие и из-за этого говорил или даже думал несогласно со своими собственными намерениями. Хирш критически осмысливает традиционную проблему психологической и исторической интерпретации значений, оспаривает правомерность позиций "радикального историзма", покоящегося на вере в то, что только наши собственные "культурные сущности" имеют аутентичную непосредственность для нас, поэтому мы не можем правильно понимать и интерпретировать тексты прошлого, мы их, по существу, заново "придумываем" (сonstructed). Не принимая этот довод, Хирш утверждает, что все понимание "культурных сущностей" не только прошлого, но и настоящего, их интерпретации есть в той или иной степени создание, конструирование, поэтому мы никогда не можем быть уверены, что правильно поняли и интерпретировали как тексты прошлого, так и настоящего, они всегда остаются открытыми. Понимание природы обоснованности интерпретации предполагает предварительное решение таких методологических проблем, как соотношение понимания, интерпретации и критицизма, как принципы обоснования, его логика, а также методы, каноны, правила, объективность интерпретации. Предлагая свое видение этих проблем, Хирш как герменевт-методолог опирается преимущественно на идеи логического позитивизма, стремится найти и реализовать методы "строго" научного обоснования интерпретации. При этом он отрицает принципиальное различие между науками о природе и науками о духе, полагая, что гипотетико-дедуктивный процесс является фундаментальным и для тех и для других. Интерпретатор текста для него - тот же лабораторный исследователь в экспериментальной науке, собирающий данные и затем выдвигающий гипотезы, соответственно логика интерпретации - не более чем классическая логика физической науки, а интерпретативная гипотеза - это обычное вероятностное суждение39. Понятно почему Хирш, ссылаясь на Бетти, критически относится к работам Гада- мера, для которого термин "методология" вообще не применим к герменевтике, поскольку последняя не является наукой. Повторю также, что для него науки о природе и науки о культуре, к которым близка герменевтика, существенно различаются, а интерпретация относится к человеческому опыту в целом. Мне представляется, что для исследования природы интерпретации должны быть учтены обе когнитивные практики, представленные в герменевтике - экзистенциальноонтологическая Хайдеггера-Гадамера и методологическая Бетти-Хирша, которые в определенном смысле могут рассматриваться как взаимодополнительные. Это подтверждается как изложенными выше положениями о логико-методологических аспектах интерпретации, так и результатами современных исследований в гуманитарных науках. Методологические принципы, как известно, не менее значимы и в науках о культуре, если обратиться например, к научному или научно-философскому тексту, подлежащему интерпретации историком. Так, Вик.П.Визгин, понимая интерпретацию как придание четкого смысла тексту, "молчащему" без истолкования историка, выделяет три уровня осмысления и соответственно три класса интерпретации текста, различающихся методологическими особенностями. Первый уровень осмысления - понимание текста как элемента системы авторских текстов, его единой концепции, что составляет задачу систематической интерпретации; второй уровень - внешняя и внутренняя историческая интерпретация, учитывающая контекст и условия, эволюцию авторских текстов, связь их с текстами других мыслителей; третий уровень осмысления и интерпретации опирается на "внетекстовые реалии", вненаучные данные, определяемые культурными, социальными и экономическими институтами, политикой, религией, философией, искусством. Это схематическая интерпретация, вычитывающая в научном тексте "вне-текстовые" и вненаучные значения событий практики и явлений культуры, лежащие в основе обобщенных схем предметной деятельности. Обращение к разработанному Кантом понятию схемы как "представления об общем способе, каким воображение доставляет понятию образ" может быть плодотворным для понимания правомерности и объективности интерпретации. Схема дает предметно-деятельностное наполнение абстракциям теории, тем самым способствуя объективной интерпретации. Представление о схемах может помочь в анализе возникающих при интерпретации трудностей, не устранимых обычными традиционными методами их осмысления, включая систематическую и историческую интерпретацию. В этом случае значение индивидуального авторства как бы отступает на задний план, содержательные структуры знания оказываются не столько прямым личным изобретением, сколько схемами культуры и деятельности, они имеют характер относительно устойчивых рабочих гипотез и не являются продуктом индивидуальной психологии отдельных эмпирических индивидов. Синтез всех трех уровней осмысления и, соответственно, классов интерпретации, отражая генезис и историю знания, может быть основой методики и "техники" интерпретации как логической реконструкции конкретного гуманитарного текста . Процедура интерпретации рассматривается как базовая в этнометодологии, где осуществляется выявление и истолкование скрытых, неосознаваемых, нерефлексивных механизмов коммуникации - процесса обмена значениями в повседневной речи. Коммуникация между людьми содержит больший объем значимой информации, чем ее словесное выражение, поскольку в ней необходимо присутствуют также неявное, фоновое знание, скрытые смыслы и значения, подразумеваемые участниками общения, что и требует специального истолкования и интерпретации. Эти особенности объекта этнографии принимаются во внимание, в частности, Г.Гарфинкелем в его "Исследованиях по этнометодо- логии" (1967), где он стремится обосновать этнометодологию как общую методологию социальных наук, а интерпретацию рассматривает как ее универсальный метод. При этом социальная реальность становится продуктом интерпретационной деятельности, использующей схемы обыденного сознания и опыта41. В поисках "интерпретативной теории культуры" К.Гирц, американский представитель "интерпретативной антропологии", полагает, что анализировать культуру должна не экспериментальная наука, занятая выявлением законов, а теория, занятая поисками значений, основанная на традициях герменевтики, социологии и аналитической философии. Представляется, что он успешно сочетает как собственно методологический, так и экзистенциально-герменевтический подходы при осуществлении интерпретации. В работе этнографа главным является не столько наблюдение, сколько экспликация и даже "экспликация экспликаций", т.е. выявление неявного и его истолкование. Этнограф сталкивается с множеством сложных концептуальных структур, перемешанных и наложенных одна на другую, неупорядоченных и нечетких, значение которых он должен понять и адекватно интерпретировать. Суть антропологической интерпретации состоит в том, что она должна быть выполнена исходя из тех же позиций, из которых исходят люди, когда сами интерпретируют свой опыт, из того, что имеют в виду сами информанты или что они думают будто имеют в виду. Антропологическая и этнографическая работа предстает, таким образом, как интерпретация второго и третьего порядка, поскольку первичную (интуитивную) интерпретацию может создать только человек, непосредственно принадлежащий к изучаемой культуре. Серьезной проблемой при этом становится верификация или оценка, степень убедительности которой измеряется не объемом неинтерпретированного материала, а силой научного воображения, открывающего ученому жизнь чужого народа42. Гирц, как мне представляется, в основу интерпретативной теории культуры закладывает фундаментальную идею "паттернов культуры", т.е. упорядоченных систем означающих символов, без которых человек вел бы себя абсолютно неуправляемо. Созданные человеком для себя символически опосредованные программы, символы вообще - это не просто выражения, инструменты, но предпосылки нашего биологического, психологического и социального бытия43. Таким образом, он так же, как и Кассирер, придает фундаментальное значение символам культуры, их значимым комплексам, которые предстают онтологическими основанием и предпосылкой интерпретативной деятельности человека.
<< | >>
Источник: Л.А Микешина. ФИЛОСОФИЯ ПОЗНАНИЯ Проблемы эпистемологии гуманитарного знания. 2008

Еще по теме Эпистемологические проблемы интерпретации:

  1. 7.3 Холистичность теории интерпретации Д.Дэвидсона
  2. Проблема релятивизма в современной эпистемологии
  3. Понимание К. Поппером места и роли проблемы
  4. Эпистемологические смыслы теории фреймов
  5. Интерпретация как метод философствования
  6. § 1. Рефлексия и перевод: исторический опыт и современные проблемы этом разделе будут рассмотрены три группы вопросов — о классической и современных формах рефлексии, о переводе как рефлексивной процедуре и, наконец, о формировании в культуре рефлексивной установки, связанной с выработкой концептуального языка. В Рефлексия «классическая» и «неклассическая»
  7. трансперсональный опыт, проблема субъект-объектного дуализма и недвойственность
  8. к проблеме эпистемологической и метафизической релевантности трансперсонального опыта
  9. Эпистемологический статус веры
  10. Глава 8. ИНТЕРПРЕТАЦИЯ: ФИЛОСОФСКИЕ И ЭПИСТЕМОЛОГИЧЕСКИЕ СМЫСЛЫ И ОСОБЕННОСТИ
  11. Философское понимание интерпретации
  12. Эпистемологические проблемы интерпретации
  13. Некоторые специальные проблемы интерпретации в социально-гуманитарных науках
  14. Интерпретация в философии
  15. Проблема релятивизма в социологии познания
  16. Перевод как один из способов представления проблемы языка и познания
  17. Проблема времени в концепциях герменевтики
  18. Систематическая теология П. Тиллиха: эпистемологические и методологические проблемы