<<
>>

Этносы

Отношения людей не ограничиваются политическими интересами, поэтому для описания крупных человеческих сообществ используются другие метафоры, например географические или геополитические.
В этой связи говорят о противостоянии Востока и Запада и видят миссию России в объединении этих цивилизаций, причем география подсказывает нам и другие координаты, относительно которых можно и нужно ориентироваться, это север и юг. В свете угрозы глобального потепления эта оппозиция становится все более важной. Попытаемся ответить на вопрос: как нам ориентироваться в мире, обратившись к историческому прошлому. С этой точки зрения просматриваются три варианта русского самосознания. 1. Государственный патриотизм с элементами автократии, территориального величия и православия. 2. Этно-религиозное сознание, которое основывается на мифе о «святой Руси» и направлено против чуждых секуляризированных западных государств. 3. Национальное сознание, которое, несмотря на принятие Просвещения, дистанцируется от Запада, ибо определяет русскую идентичность как культурную, опирающуюся на русскую историю, русский язык и русский народ, а не на государство или религию. Эти три варианта, заложенные дворянством, были в XVIII и XIX веках восприняты и развиты русской интеллигенцией. Согласно одному из мифов викинги были приглашены славянскими племенами на территорию сегодняшней России, чтобы создать государственный порядок. Напротив, в христианском летописании православная вера, внедрение которой связывается в России исторически и мифологически с князем Владимиром, пришла из Византии, то есть из южного Средиземноморья. Старая, сложившаяся в русской мифологии и истории культурно-историческая ориентация «Север — Юг» сменилась в XIX веке на перспективу «Запад — Восток». «Мы не принадлежим, — писал П. Я. Чаадаев в первом „Философическом письме44 (1836), — ни к Западу, ни к Востоку, и у нас нет традиций ни того, ни другого.
Если бы мы не раскинулись от Берингова пролива до Одера, нас и не заметили бы»1. Эти слова подлили масла в огонь споров между славянофилами и западниками. Славянофильская ориентация завершилась в концепции панславизма, согласно идеологам которого Россия и Европа представляли собой альтернативные цивилизации. В. С. Соловьев склонялся к своеобразному «религиозному интернационалу», к посредничеству между русско-православным восточным христианством и католическим западным христианством. В. И. Ленин также стремился привить к космополитическому марксизму и социал-демократии «русскую идею». В начале века русский историк Я. Я. Данилевский утверждал, что Россия и Европа не могут завоевать, победить, колонизовать друг друга, так как одна не существует без другой. В процессе взаимной игры сил, конкуренции и соперничества они обретают «динамическую энергию», преодолевающую безжизненную стагнацию. Наиболее важной мыслью Данилевского является идея баланса. Поскольку нельзя заниматься самообманом и скрывать, что Россия и Европа — противники, каждый из которых имеет свой интерес и одновременно не может существовать без другого, постольку они обречены на поиски равновесия, которое оказывается не статичным, а динамичным. В 20-е и 30-е годы XX столетия сформировалось оригинальное философское направление русского мышления — евразийство. Евразийцы разделяли тезис об особом пути России, но отказывались от панславизма. Их соображения подкреплялись образованием Советского Союза, который восстановил географические границы Российской империи. Можно соглашаться или оспаривать некоторые выводы евразийцев. Однако очевидно, что своеобразие России следует определять по периметру «Европа — Россия — Азия». В 70-е и 80-е годы XX столетия Л.Н. Гумилевым была сформулирована концепция «нового евразийства». Основой его аргументации стало геополитическое положение России1. «Океанической власти» (Англия, США) противостоит «континентальная» (Россия, Германия, Япония) как выражение вечной планетной борьбы между морем и степью.
Еще Николай Трубецкой отмечал, что своеобразие евразийского континента определяется природными факторами: лес и степь обусловливали экономические системы и уклад жизни охотников и номадов. Этот регион между нижним Дунаем и Тихим океаном, учреждающий «систему степей», обнаруживает общие черты (изотерма, движения ветра, континентальный климат) и является географически и антропологически интегральным. На этом базируется этнолингвистическая общность славянской, финно-угорской и туранской культур. Истоки рождения государственного и культурного своеобразия России относятся к временам противоборства цивилизаций суши и моря, культур поля и степи. Очевидно, что не только российская территория, но и ментальность содержат немало азиатского. Другая история связывает Восточные страны с Европой. Начиная с крестовых походов, европейцы конфронтировали с арабами. Но в ходе этой борьбы осуществлялись торговые связи и культурные обмены. Понятие Востока оказывается, с одной стороны, концептом, сложившимся как абстракт социально-политических практик Запада, а с другой стороны, предпосылкой практик завоевания и освоения Востока. Отношение Запада к Востоку оказывается, с одной стороны, колониалистическим, а с другой — идентификационным. Восток характеризуется как соперник Европы, как «Другой», который по принципу контраста используется для понимания собственной сущности. По мнению Э. Саида, «без исследования ориентализма в качестве дискурса невозможно понять исключительно систематическую дисциплину, при помощи которой европейская культура могла управлять Востоком — даже производить его — политически, социологически, идеологически, военным и научным образом и даже имагинативно после эпохи Просвещения»1. Из-за ориентализма Восток не был свободным предметом мышления и деятельности. Этот тезис можно усилить: навязанный ориенталистикой образ Востока во многом определил самосознание его жителей, и это последствие было еще хуже, чем колонизация. Дискурс власти выражает не злую волю или интересы класса, он укоренен в биологическую природу человека. Общество как суперорганизм, хотя и привносит в «свободную игру сил» элементы права и морали, однако сам общественный договор не только предполагает, но и выносит «агон», как соперничество между индивидами, на более высокий уровень этносов и государств. И достичь «вечного мира» — союза между государствами — не удается до сих пор. Отсюда следует осмыслить старые и искать новые формы и способы взаимопонимания людей, принадлежащих к разным культурам. Прежде считали, что язык науки является универсальным языком объяснения мира и общения между людьми. Теперь проект Просвещения расценивается как европоцентристское описание других культур. На европейских писателей и ученых легло обвинение в ангажированности. Их стали расценивать как имперских чиновников, описывающих образ жизни других с точки зрения колонизации. Они являются носителями языка, который сложился как выражение мужского соперничества, как самоутверждение героев-завоевателей.
<< | >>
Источник: Марков Б. В.. Философия ДЛЯ БАКАЛАВРОВ И СПЕЦИАЛИСТОВ. 2013

Еще по теме Этносы:

  1. ЭТНОС КАК КОНСТРУКЦИЯ
  2. И. В. Поселёнова ДУХОВНО-КУЛЬТУРНОЕ НАСЛЕДИЕ КАК основной ФАКТОР в ФОРМИРОВАНИИ ИДЕНТИЧНОСТИ ЭТНОСА
  3. С.А. Ушакин ЖИЗНЕННЫЕ СИЛЫ РУССКОЙ ТРАГЕДИИ: О ПОСТСОВЕТСКИХ ТЕОРИЯХ ЭТНОСА
  4. Этнос как таковой
  5. Раздел первый ЭТНОСЫ, НАРОДЫ, КЛАССЫ
  6. Очерк третий К ВОПРОСУ О ВЫДЕЛЕНИИ ЭТНОСОВ СРЕДИ ДРУГИХ ЧЕЛОВЕЧЕСКИХ ОБЩНОСТЕЙ
  7. Очерк четвертый ОСНОВНЫЕ ФОРМЫ ЭТНОСА. ИЕРАРХИЯ ЭТНИЧЕСКИХ ОБЩНОСТЕЙ
  8. ЧАСТЬ ВТОРАЯ ОСНОВНЫЕ КОМПОНЕНТЫ ЭТНОСА: ИХ СТРУКТУРА, ФУНКЦИИ И СРЕДА
  9. Очерк седьмой ЭТНИЧЕСКОЕ САМОСОЗНАНИЕ — НЕОТЪЕМЛЕМЫЙ КОМПОНЕНТ ЭТНОСА
  10. Очерк девятый ЭТНОС И ЕГО СРЕДА
  11. Харисова Гулыиат Фиразовна Брачно-семейные отношения как один из аспектов формирования картины мира этносов
  12. 4.1. Человечество. Этнос. Нация
  13. 7.1. Русские как представители славянского этноса
  14. Динамика численности этносов, говорящих на языках, главенствующих в мире.