<<
>>

Философия и наука

Сегодняшнее критическое отношение к философии не является чем-то необычным, хотя оно затрагивает саму целесообразность ее существования в прежней форме. И все-таки тезис о «конце метафизики» означает призыв не к ее изгнанию, а к пересмотру сложившегося прежде ее понимания.
Если обратиться к истории философии, то можно заметить, что с самого начала своего возникновения она ориентировалась на постижение законов бытия, в соответствии с которыми строилась научная, социальная и жизненная практика. Вся система европейского образования, в том числе и существующая до сих пор, является культивацией возникшей еще в Древней Греции установки на познание объективных законов мироздания. Вместе с тем просветительская функция философии и науки расценивается неоднозначно. Действительно, сегодня мы видим, что наука активно вторгается во все сферы практики, но результаты ее открытий чаще пугают, чем радуют нас. Современный исследовательский процесс уже не связан с раскрытием сути бытия и воплощением на этой основе идеальных моделей жизнеустройства. Научное познание связано с технической реализацией и экономическим использованием знаний, оно исследует возможности управления и распоряжения природными ресурсами и социальными процессами. Идет ли речь о производстве новых машин, освоении запасов сырья или о воспитании человека, цель одна — превращение естественного в искусственное, рациональное использование и реализация технических возможностей. Если прежде образование гуманизировало жизненный мир человека, то сегодня наука обслуживает потребности государства и его экономических, бюрократических, промышленных подсистем и технологий. В сознании современного культурного человека сталкиваются две различные исторические традиции. Одна отражает ценности, потребности и представления, образующие ядро идеи человека, на которую опирается корпус гуманитарного знания. Другая — технику рационального манипулирования искусственно созданными структурами.
Соотношение исторического мира человека и технических искусственных систем имеет конфликтный характер и осознается как дилемма: определяется культура духовными традициями самосознания человека или объективной логикой и техническими возможностями науки, которая контролирует и планирует даже такие формы поведения, которые прежде считались свободными? Вместе с научно-технической цивилизацией в мир пришла новая угроза утраты человеческого смысла жизни: человек боится раствориться и исчезнуть в искусственно созданном бытии, но вместе с тем неутомимо работает в этом направлении. Резкое размежевание «двух культур» вызвало целый поток литературы, пытающейся найти точки их соприкосновения. Творческая интеллигенция, в основном художники и писатели, подчеркивают принципиальную разницу между миром человека, в котором люди рождаются и умирают, любят и ненавидят, переживают страх и надежду, и миром науки, который населен абстрактными моделями, математическими формулами и экспериментальными установками. Считается, что литература описывает индивидуальный опыт бытия в мире, а наука — технический опыт преобразования природы. При этом наука и техника все активнее вторгаются в человеческую жизнь и своими советами и рекомендациями регламентируют ранее считавшиеся свободными поступки. Выход из этого видится в гуманизации научного знания, призванной наполнить его кровью и плотью человеческих переживаний. Интеллектуалы и технические специалисты видят сложившуюся ситуацию по-иному. Становление и развитие науки они связывают с борьбой за объективность, с освобождением от фантазий и иллюзий, с преодолением субъективизма и произвола, с отказом от морализаторства и от политических, национальных, групповых и иных ценностных предпочтений. Однако такая борьба нередко сопровождается отрывом от общечеловеческих ценностей. Поэтому внутри научно-технической культуры также сохраняется противоречие между определением науки, с одной стороны, как нейтрального в ценностном отношении технического средства рационализации практики и, с другой стороны, как универсальной претензии на радикальное преобразование жизни, сохранившейся от пионеров научно-технического прогресса, мечтавших осчастливить людей.
Подчиняя поступки человека логике искусственной технической среды, наука искореняет основу свободы, которая заменяется теорией рационального решения, рекомендующей действовать исходя из анализа технических и экономических возможностей. Однако везде ли приемлемы такие решения? В человеческой жизни далеко не все подчинено рациональному обмену и существуют поступки, предполагающие жертву и дар. Образованный человек пытается рационально разобраться, за что его любят или ненавидят, подчинить дружескую привязанность материальным отношениям, однако наталкивается при этом на непостижимые рационально чувства любви и ненависти, верности и вероломства. Если вдуматься в сложившуюся ситуацию, то обнаружится странное противоречие: наука, порвав с философской традицией, должна была бы устраниться и от решения жизненных проблем. Однако, обретя автономию, она стала влиять на жизнь в неизмеримо большем масштабе. И наоборот, гуманитарное знание, включая философию и искусство, стало влиять на человеческое поведение в неизмеримо меньшем масштабе. Зарождение идеи науки тесно связано с философской ориентацией на постижение начал и причин сущего, на поиски непротиворечивого, доказательного и систематического знания. Однако то, что сегодня является наукой, радикально отличается от этой первоначальной установки. Уже в Новое время наука вовсе не озабочена постижением сути бытия, а связана с поисками эффективных средств его преобразования. Если в докапиталистических обществах теории не имели применения в сфере ручного производства и социального управления, то сегодня массив научной информации активно используется для принятия решений в экономике и политике. Научно-техническое знание становится инструментом власти и используется для манипуляции природными и социальными процессами. Оно оказалось оторванным от жизненных ценностей, и сегодня важной задачей общественности является обсуждение стратегических ориентаций научно-технического прогресса: каковы его цели и задачи, как гуманитарная культура может и должна участвовать в их обсуждении и выборе? Эта проблема из умозрительной становится сегодня, возможно, самой актуальной, ибо манипуляция природой, превращение ее в источник сырья для технических преобразований ведет к ее истощению и создает угрозу существованию общества.
А манипуляция человеком, научная регламентация его поведения приводит к скуке и даже росту психических заболеваний, которые являются закономерной реакцией на перегрузку человеческой психики. Наука в сознании современного человека выступает чем-то священным, и хотя он боится ее опасных последствий, вместе с тем не подвергает сомнению правомерности ее исходных оснований. Между тем, если эти основания первоначально вырастали из человеческих потребностей и желаний, то начиная с XVII века они стали складываться на почве промышленного освоения мира. Так, язык одного из первых философов науки — Ф. Бэкона — уже полон технических и судейских метафор, и наука связывается не с постижением сути бытия, а с преобразованием и покорением природы. Сегодня «воля к власти» над природой и человеком ставится под сомнение. Обращая внимание общественности на эти скрытые предпосылки научно-технической культуры, философия способствует их публичному обсуждению и тем самым открывает более широкие возможности свободного выбора людей. Сегодня субъектом философии является не великий мыслитель, гениальный индивидуум, думающий за других, а разум общественности, коллективного субъекта, сообщества людей, озабоченных проблемами выживания, создания свободного общества и развития духовных ценностей. Поэтому философ должен осознать себя как арбитра общественных дискуссий и переговоров по поводу направления и целей культурного процесса. Располагаясь в поле общественной коммуникации вместе с другими участниками, философ обращает внимание на часто скрытые и кажущиеся очевидными предпосылки рассуждения. Они касаются как фундаментальных представлений о добре и зле, так и малозаметных повседневных различий, которые регулируют обыденную жизнь. Носителем сети репрессивного порядка нередко оказывается язык, который обыкновенно расценивается как простой и послушный инструмент общения. Структуры языка задают способ отношения к самому себе и к другим, формируют картину мира, общества, содержат основные разграничения, которые считаются естественными и объективными.
Делая их предметом открытого обсуждения, философия тем самым способствует эмансипации людей. Считается, что эпоха угнетения и репрессий закончилась. Но, как ни странно, в либеральном обществе дышится ничуть не свободнее, чем прежде, и многие испытывают страх перед нововведениями. Проводятся свободные выборы, но свободных людей оказывается не так уж и много. Поэтому политические и социальные преобразования должны сопровождаться и дополняться процессом внутреннего освобождения от повседневных репрессивных практик на уровне человеческого общения. Эта сфера требует пристального внимания философов. Критический анализ, до сих пор направленный либо на критику идеологии, либо на выявление фундаментальных оснований научной и социальной деятельности, должен быть применен и к сфере повседневной жизни, где в качестве привычных и общепринятых, естественных и несомненных функционирует огромное количество разного рода устаревших догм и стереотипов. Повседневная жизнь регулируется не только рациональными предписаниями, но и неписаными нормами, а также разного рода правилами, усвоенными в детстве. Наконец, жизненный порядок связан с определенной телесной и психической дисциплиной, которая позволяет контролировать и управлять желаниями. Ориентированная на рациональные методы философия утратила старые традиции работы с телесными, волевыми, чувственными феноменами. Эти традиции нуждаются в восстановлении и обновлении. В современной культуре происходит интенсивная дрессура тела, которая осуществляется помимо сознания. Раскрыть разносторонние способы производства человеческого, включая его духовный и телесный аспект — значит указать людям на чаще всего не замечаемые истоки конфликтности и дискомфорта их бытия. Думается, что тем самым философия смогла бы, с одной стороны, восстановить пошатнувшуюся веру в разум и сохранить наследие рациональной философии, а с другой стороны, обратиться к жизненному миру людей, в пренебрежении которым ее справедливо упрекает широкая общественность.
<< | >>
Источник: Марков Б. В.. Философия ДЛЯ БАКАЛАВРОВ И СПЕЦИАЛИСТОВ. 2013

Еще по теме Философия и наука:

  1. Л.А. Микешина. Философия науки: Современная эпистемология. Научное знание в динамике культуры. Методология научного исследования : учеб. пособие. — М. : Прогресс-Традиция : МПСИ : Флинта. — 464 с. , 2005
  2. ЧАСТЬ II ФИЛОСОФИЯ НАУКИ: СОЦИОЛОГИЧЕСКИЕ И МЕТОДОЛОГИЧЕСКИЕ АСПЕКТЫ
  3. 86. ФИЛОСОФИЯ НАУКИ
  4. Философия науки и философия жизни
  5. 2. Ситуация в философии и науке к моменту создания Вюрцбургской школы
  6. Вселенная как механизм. Философия науки как философия языка
  7. Философия науки как анализ языка науки.
  8. Глава7. Философия науки в "Энциклопедии" Д’Аламбера и Дидро
  9. Глава 14. ФИЛОСОФИЯ НАУКИ
  10. Философия науки, общенаучные методы познания и логические исследования
  11. ФИЛОСОФИЯ НАУКИ
  12. ПРОБЛЕМА ЧЕЛОВЕКА В ФИЛОСОФИИ И НАУКЕ
  13. ТЕОРИЯ ПОЗНАНИЯ И ФИЛОСОФИЯ НАУКИ
  14. Глава 2 ФИЛОСОФИЯ НАУКИ КАНТА И НЕОКАНТИАНСТВА
  15. Глава 4 ФИЛОСОФИЯ НАУКИ В КОНЦЕПЦИИ Л. ВИТГЕНШТЕЙНА
  16. Философия науки в «Логико-философском трактате»
  17. Ноосферное знание и новая философия науки