<<
>>

История герменевтики

Свободные мужчины древнегреческого полиса обучались умению держать речь. Но нередко это приводило к пустопорожней болтовне. Знание состоит не просто в изрекании истины, а достигается в диалоге, предполагающем безграничную готовность к обоснованию всего сказанного.
Нацеленность на предмет, учет разнообразных мнений делает диалог диалектической и одновременно научной формой речи. То, что сообща обсуждается, не есть некая тайная, священная и недоступная профанам мудрость, а наоборот, доступное и понятное для всех знание о благе. Каждый должен уметь дать отчет, почему он поступил так, а не иначе. Диалог является как раз наиболее оптимальной формой разговоров об истине. Ни одно отдельное знание или умение не является благим само по себе и нуждается в оправдании. В диалогах Платона познание имеет гипотетический характер, что означает, что оно должно доказываться в работе постижения множественности вещей на основе единого. Отсюда истолкование оказывается двойным: во- первых, соответствием вещи, во-вторых, взаимопониманием. Аристотель, который написал трактат «Об истолковании», в отличие от Платона, опирался не на умозрительное знание — «эпистему», а на «фронезис» — практическое мышление. В противоположность теоретическому практическое знание затрагивает также этические вопросы индивидуальной и коллективной жизни. Знание в практической сфере приравнивается к пониманию: так как каждая ситуация и случай здесь единственны в своем роде, можно только дать общие правила для ориентации. Герменевтика является практикой понимания, где применяют, используют и формируют способности к суждению, этические намерения и любознательность. В Средние века герменевтика развивается как экзегетика — комментирование Библии. Согласно религиозной герменевтике Священное Писание имеет значение, во-первых, чувственно-буквальное, во-вторых, отвлеченно-нравоучительное и, в-третьих, идеально-мистическое, или таинственное.
Отсюда усвоение читаемого происходит на трех уровнях: как звук, как понятие и как идея. Решающее значение для становления герменевтики в качестве самостоятельной дисциплины имела Реформация. В протестантской теологии герменевтика формируется как особая дисциплина, а именно как учение о методах интерпретации. В эпоху Просвещения традиция «теологической герменевтики» отходит на задний план, на авансцену истории выходит «филологическая» герменевтика, нацеленная на рациональную интерпретацию и истолкование культурных текстов. Проблемы герменевтики исходно развивались в рамках отдельных наук, теологии и в особенности юриспруденции, а затем и историческими науками. Но уже немецкие романтики пришли к мысли о том, что понимание и интерпретация имеют отношение не только к письменно фиксированным выражениям жизни, но затрагивают и всеобщую соотнесенность людей друг с другом и с миром. В немецком языке слово «Verstehen» означает в том числе «иметь относительно чего-либо согласие». Таким образом, возможность понимания — основополагающая способность человека, которая обеспечивает его совместную жизнь с другими людьми путем взаимного разговора. Впервые поставив вопрос об общих условиях возможности понимания, Фридрих Шлейермахер1 совершил решающий для современной философии поворот к герменевтике. Единственной ее задачей является понимание, а оно есть единственное условие возможности языка. В афоризмах 1805 года Шлейермахер говорил: «Все, в чем нуждается герменевтика — это язык, ибо все, что она ищет, находится в языке»43 44. То, что можно понять — это артикулированная в языке мысль, которая и есть не что иное, как мышление. Для того, чтобы понять, необходимо сделать осознанным, какая мысль лежит в основе речи. Болтовня с точки зрения герменевтики имеет нулевую ценность. Мысль — это не простая данность, своим происхождением она обязана практическому Я. Мысли есть факты, или, как говорил Шлейермахер, «положения дел» (Sachen der Tat). Это значит, что для постижения мысли необходимо понять индивида.
Чтобы постичь мысль, нужно открыть ее исток в намерениях говорящего или пишущего автора. Это значит, что мышление несет в себе отпечаток индивидуальности, которая тоже естественно связана с языком, поскольку любое понимание индивидуальной речи связано с пониманием языка в грамматике и логике как всеобщего. Именно в речи встречаются язык, индивидуум и понимание, именно с ними имеет дело герменевтика, задача которой — раскрыть то, как индивидуум сотрудничает с языком. Шлейермахер стремился показать, как индивидуум, осуществляя мышление при помощи медиума языка и содержащихся в нем общих структур, постигает нечто новое. Язык — это только одна сторона сообщения, что принципиально определяет и ограничивает герменевтику. Как средство сообщения, язык выражает лишь общее. Отсюда возникает намерение дополнить традиционную герменевтику процедурой психологической интерпретации, которую Шлейермахер называл «вживанием» (Einleben) толкователя в душевный мир автора. «Вживание» и «эмпатия» (вчувство- вание) в принципе возможны потому, что и исследователь текста, и его автор суть индивидуальные выражения одной и той же сверхиндивидуальной жизни («духа»). Шлейермахер писал: «Мое чувство является только моим и не может принадлежать другому»45. Однако полностью изолированное бытие (признак эгоизма) не соединимо с всеобщим характером разума. Разумный субъект стремится к интерсубьектив- ности. В общении осуществляется сообщество, индивидуум становится частью других, так как они находятся с ним в общении. Сообщество — это сообщество в разуме. Но это вовсе не означает, что любое сообщение оказывается всеобщим. Для этого требуется использование соответствующих медиумов, благодаря которым возможно выражение индивидуального. Чувства, по мнению Шлейермахера, не имеют общей формы для своего сообщения. Выражение чувств Шлейермахер называл «органами индивидуальности» и считал, что оно осуществляется тоном, жестами, выражением лица и глаз. Вильгельм Дильтей (1833-1911) — крупный немецкий историк XIX столетия, предложивший свою теорию понимания культурных проявлений и выражений жизни, по-философски основательно развил герменевтический проект.
Он считал задачей гуманитариев не объяснение действий на основе общих законов, а их понимание на основе «вживания» во внутренний мир людей. Свой подход к описанию структур душевной жизни человека Дильтей называет «реальной психологией», которую он определял как учение о жизни, человеческом бытии. Дильтей исходит из целостности душевной жизни и выделения в ней структур, данных первично и заранее, а не конструируемых искусственно. Основополагающим определением жизни выступает взаимосвязь Я и бытия, которая постоянна и непрерывна. Она переживается самой жизнью как опыт самой себя, и насколько он есть у человека, настолько он определен миром. Жизнь протекает как взаимосвязь Я с миром и с другими. В эстетике, в зависимости от ориентации на внешнее или на внутреннее тело, различают экспрессионизм и импрессионизм. Эстетика вчувствования переносит центр тяжести на внутренние переживания, которые становятся объективно значимыми благодаря искусству. Экспрессивная эстетика, наоборот, воспринимает тело как внешнюю форму, выражающую внутреннее душевное содержание. По мнению российского философа-литературоведа М. М. Бахтина, эстетическое целое является продуктом не индивидуального переживания и фантазии, а коммуникации автора и зрителя. «Изнутри себя самое жизнь не может породить эстетически значимой формы»1. Слившись с предметом восприятия, человек теряет позицию вненаходимости и тем самым исключает возможность коммуникации, перестает обогащать предмет собственными позициями внутри целостного окружающего мира. Неко торый прогресс в направлении признания коммуникации Бахтин видит в понятии «симпатического сопереживания», которое связано с отказом от эмоционально-волевой установки: «Симпатически сопереживаемая жизнь оформляется не в категории Я, а в категории Другого, как жизнь другого человека, другого Я... Именно симпатическое сопереживание — и только оно — владеет силой гармонически сочетать внутреннее переживание с внешним в одной плоскости»1. Бахтин оказался чрезвычайно чувствителен к проблеме другого. Кажется, что его интерес реализуется в том же русле, что у Шелера и Бубера. На самом деле проблема другого ставится им принципиально иначе. Если симпатическая теория ищет единства на основе сопереживания, то Бахтин находит в другом не просто предмет сочувствия, ибо в таком виде происходит его присвоение и колонизация, а равноправного партнера, взаимодействие с которым определяет становление познавательной, эстетической, нравственной деятельности. Таким образом, Бахтин сформулировал новую коммуникативную парадигму гуманитарного познания.
<< | >>
Источник: Марков Б. В.. Философия ДЛЯ БАКАЛАВРОВ И СПЕЦИАЛИСТОВ. 2013

Еще по теме История герменевтики:

  1. 12.4 Аналитическая философия и герменевтика (К.-О.Апель)
  2. Онтологизация языка (в феноменологии и герменевтике).
  3. § 10 Развитие понимания жизни от описательной психологии к философской герменевтике
  4. 13.1. ПОЛИТИЧЕСКАЯ ГЕРМЕНЕВТИКА: ГОРИЗОНТЫ НОВОЙ ЛОГИКИ
  5. АНТРОПОЛОГИЯ И ИСТОРИЯ Кещия, прочитанная в Манчестерском университете в 1961 г.
  6. АА.Никишенков ЭДВАРД Э.ЭВАНС-ПРИЧАРД В ИСТОРИИ АНТРОПОЛОГИЧЕСКОЙ МЫСЛИ
  7. § 1. Философская антропология: история формирования
  8. Романтическая герменевтика Фридриха Шлейермахера
  9. Историческая герменевтика Вильгельма Дильтея
  10. Систематизация законов герменевтики Эмилио Бетти
  11. Философская герменевтика Ганса-Георга Гадамера
  12. Герменевтика и проблема «герменевтического круга»
  13. Герменевтика как философское учение о человеческом бытии
  14. Герменевтика, феноменология: выяснение природы веры и достоверности