<<
>>

Жизнь как категория наук о духе

Биологические смыслы и даже аллюзии в понимании жизни отсутствуют у Дильтея, для которого эта категория становится фундаментальной при разработке методологии наук о культуре (о духе) и "критике исторического разума".
В "Введении в науки о духе" (1883) он размышляет о трудностях и неудачах знаменитой исторической школы (ее известными представителями были Б.Нибур, Я.Гримм, Ф.Савиньи и А.Бек), которая, опираясь на чисто эмпирические методы исследования, не создала никакого объяснительного метода и не смогла поэтому "выстроить самостоятельную систему наук о духе". Сопротивляясь перенесению на историю естественно-научных принципов и методов, как это делали О.Конт, Дж. Ст. Милль и Г.Бокль, "историческая школа не пошла дальше бессильных протестов от имени воззрения, более жизненного и глубокого, но оказавшегося не способным ни к саморазвитию, ни к самообоснованию, в адрес воззрения, более скудного и приземленного, зато мастерски владеющего анализом"15. Дильтей: жизнь как жизнеосуществление в истории и культуре. Он ставит перед собой задачу философски обосновать принципы исторического познания и в целом конкретных наук об обществе, исходя из "внутреннего опыта" и фактов сознания, связанных с ним. Именно это он называет теоретико-познавательной точкой зрения, полагающей, что "наш образ природы в целом оказывается простой тенью, которую отбрасывает скрытая от нас действительность, тогда как реальностью как она есть мы обладаем, наоборот, только в данных внутреннего опыта и в фактах сознания"16. Однако его не удовлетворяет причинно-следственная модель сознания, мир научных абстракций, из которого исключен сам человек, не удовлетворяет и сконструированный Локком, Юмом и Кантом субъект, в жилах которого течет "разжиженный сок разума как голой мыслительной деятельности". Он стремится к "человеку как целому", в многообразии его сил и способностей, как "воляще-чувствующе-представляющему существу" и принимает в качестве метода опыт, в котором каждая составная часть абстрактного мышления соотносится с целым человеческой природы, как она предстает в языке и истории.
Важнейшими составляющими нашего образа действительности и нашего познания ее являются, по существу, "живое единство личности, внешний мир, индивиды вне нас, их жизнь во времени, их взаимодействие" . Все это, как и познание исторических взаимосвязей, может быть объяснено из целого человеческой природы и на основе жизни как входящих в круг жизнеосуществления. Дильтей, развивая "феноменологию метафизики", доказывает, что метафизика как наука невозможна, поскольку она исходит из приоритета познавательного отношения к миру и постулирования сверхопытной реальности, из того, что все подчинено единому логическому порядку - как структура мира, так и структура мышления. Но "познание не является первичным способом конструирования реальности, оно всегда имеет дело с реальностью конституированной, осмысленной в актах жизнеосуществления. Логическая очевидность, последовательность умозаключений всегда вторичны по отношению к целокупности жизненных отношений, в которых создается мир, доступный познанию"18. Вернуть целостного человека в науки о духе и в познание в целом возможно лишь через обращение к жизни, данной во внутреннем опыте как нечто непосредственное и целостное. Как подчеркивал Фришейзен-Колер, для Дильтея философия - это "рефлексия жизни на самое себя", а переживание, чувство жизни, жизненный опыт, жизненное отношение обозначают "внутреннее восприятие нашей души, непосредственное впечатление возникающих в сознании фактов и состояний того, что является самым достоверным для нас... Эта самодостоверность внутреннего опыта - единственный прочный и неприкосновенный фундамент"19. Именно на него как несомненное и истинное должно опираться в познании, поскольку объективное познание внешнего мира всегда может быть спорным, суждения о том, что лежит в основе явлений, всегда носят гипотетический характер. Дильтей руководствовался главным принципом - познать жизнь из нее самой и стремился представить мышление и познание как имманентные жизни, полагая, что внутри самой жизни формируются объективные структуры и связи, с помощью которых осуществляется ее саморефлексия.
Каковы эти структуры и связи и соответствующие им категориальные определения, какова жизнь как действительность, как историческая форма бытия? Как дается жизнь другого и какими методами она постигается? Ответы на эти вопросы стали условием построения новой теории знания, учитывающей специфику внутреннего опыта - переживания жизни. Основополагающим для всех определений жизни, по Дильтею, является ее тем- поральность, проявляющаяся в "течении жизни", одновременности, последовательности, временного интервала, длительности, изменения. Переживание времени определяет содержание нашей жизни как беспрестанное движение вперед, в котором настоящее становится прошлым, а будущее - настоящим. Собственно настоящего никогда не существует, мы лишь переживаем как настоящее то, что только что было. Время существует только в единстве с содержанием - наполняющей его человеческой деятельностью, историей и культурой. (См. также главу 12). Никакая интроспекция не может постичь "живое время", его сущность, человек познает себя и других через понимание и только в истории, а не посредством интроспекции; необходимы иные, существующие в философии и в науке о культуре герменевтические способы. Жизненный процесс, по Дильтею, состоит из внутренне связанных друг с другом переживаний как особого рода действительности, которая существует не в мире, но во внутреннем наблюдении, в сознании самого себя. Каждое отдельное переживание соотнесено с "Я", во всем духовном мире мы находим связность - категорию, возникающую из жизни, являющуюся структурой, связывающую переживания. Духовная жизнь возникает на почве физического мира и является высшей ступенью эволюции, предполагая связные переживания. Но с переживанием мы уже переходим из мира физических феноменов в сферу духовности и тем самым в область наук о духе. В целом знание о духовном мире складывается из взаимодействия переживания, понимания других людей, исторического постижения субъектов истории, из объективного духа20. Способы понимания различаются в зависимости от типа проявления жизни.
К первому отнесены образования мысли, в частности, понятия и суждения, которые высвобождены из переживания, а понимание направлено только на содержание мысли и ничего не говорит о скрытой подоснове и полноте душевной жизни. Другой тип проявления жизни - поступок, в котором следует отличать состояние душевной жизни, выражающееся в поступке, от жизненной связи, в которой коренится это состояние. Поступок выражает лишь часть нашего существа, возможности которого он своим свершением уничтожает, и, соответственно, поступок также высвобождается из подосновы жизненной связи. Наконец, существует такое проявление жизни, как выражение переживания, которое относительно душевной связи может сказать больше, чем интроспекция. Выражение переживания "поднимается из глубин, не освещенных сознанием" и оценивается не в познавательных оценках "истинно" или "ложно", но с позиций правдивого или неправдивого суждения. Именно на границе между знанием и действием открываются глубины жизни, недоступные наблюдению, рефлексии и теории. Различные типы проявлений жизни и их своеобразное сочетание определяют тот факт, что каждая жизнь имеет свой собственный смысл, а непосредственным выражением осмысления жизни становится биография, наиболее "инструктивная" форма, в которой представлено понимание жизни. Это "праклеточка истории", в которой ход жизни осознается самостью в последовательности, и исторические категории вырастают из нее21. Дильтей озабочен проблемой "непроницаемости" жизни для познания, он осознает, что естествознание обладает своим "всеобщим схематизмом" в понятии причинности, господствующей в физическом мире и в специфической методологии, и стремится разработать иные категории, необходимые для новой методологии, определения нашего отношения к жизни через понимание. Это категории значения, ценности, цели, развития и идеала, причем "значение", имеющее непосредственную связь с пониманием, - это всеохватывающая категория, благодаря которой постигается жизнь как целое. Она характеризует отношение элементов жизни к целому, коренящемуся в сущности жизни.
Любой жизненный план как знак особого рода - это выражение понимания значения жизни, и можно даже провести аналогию с конструированием смысла и значений слов и предложений при конструировании значения элементов жизни из их взаимосвязи. Особыми возможностями познания жизни обладает поэзия, которая связана с "комплексом действий жизни", с переживаемым или понимаемым событием. Поэт вновь создает в своих переживаниях отношение к жизни, утраченное при интеллектуальном подходе и под воздействием практических интересов. Глубины жизни, недоступные наблюдению и рассудку, извлекаются на свет. В поэзии не существует метода понимания жизни, явления жизни не упорядочены, она становится непосредственным выражением жизни как свободное творчество, придающее зримое событийное выражение значимости жизни. В отличие от поэта историк, также стремящийся познать жизнь, выявляет и упорядочивает взаимосвязь действия, осознает реальный ход событий жизни. Здесь выясняется очень важный момент: проявления жизни одновременно предстают как репрезентация всеобщего. История обнаруживает себя как одна из форм проявления жизни, как объективация жизни во времени, организация жизни в соответствии с отношениями времени и действия - никогда не завершаемое целое . Исследователи идей Дильтея подчеркивают, что в отличие от других философов жизни он совершенно определенно рассматривал жизнь в качестве жизнеосуществления под углом зрения истории культуры и общественно-исторической деятельности, полагая при этом, что она первична по отношению к эпистемологическим конструкциям. Эти поиски позволяли Дильтею преодолевать не только представления о традиционном теоретико-познавательном субъекте, сконструированном Локком, Юмом и Кантом, но и критицизм неокантианцев. Одновременно он стремился обнаружить связь со "спекулятивной" философией, отмечая у Фихте понимание "Я" не как субстанции, а как жизни, деятельности, динамизма, распознавая в гегелевском "духе" жизненность подлинно исторического понятия. Науки о духе - выражение сознающей себя жизни.
По Гадамеру, действительные мосты к жизни были наведены прежде всего близким для Дильтея мыслителем Йорком фон Вартенбургом, разрабатывавшим такое понятие жизненности, которое объемлет и спекулятивный и эмпирический подходы. Особенно значима его идея структурного соответствия жизни и самосознания, которую уже развивал в "Феноменологии духа" и в рукописях последних лет жизни Гегель. Между жизнью и самосознанием была подмечена некоторая аналогия, прежде всего в том, что живое существо отличает себя от мира, но и включает в себя все необходимое от этого мира; так же самосознание все и каждое делает предметом своего знания, но знает в этом самое себя. Жизненное не может быть познано предметным сознанием, в него нельзя проникнуть извне; его можно испытать только изнутри, способом самоощущения, погружения внутрь собственной жизненности. Граф Йорк соответствие жизни и самосознания не только сохраняет как метафизическую взаимосвязь, следуя Гегелю, но принимает его как методологический принцип, возвращаясь к жизни с теоретико-познавательной целью. Необходим такой образ мысли, в котором жизнь и история принимаются в принципиальном единстве, а действительность теряет навязанную метафизикой изначальную разделенность на дух и природу. Всему миру присуща жизненность; история и культура возвращаются в природу, "вновь становятся землей". Размышляя об этих проблемах в "Истине и методе", Гадамер приходит к выводу о том, что граф Йорк помог увидеть в дальнейшем связь между гегелевской феноменологией духа и гуссерлевской феноменологией трансцендентальной субъективности, что выразилось в обращении Гуссерля от объективности науки к "жизненному миру" и категории жизни . Естествознание как наука, полагал Гуссерль, ничего не может сказать нам о наших жизненных нуждах, о смысле или бессмысленности всего человеческого существования. Наука утрачивает свою жизненную значимость, поскольку забыт смысловой фундамент естествознания, человеческого знания вообще - "жизненный мир" как мир "субъективно-соотносительного", в котором присутствуют наши цели и устремления, обыденный опыт, культурно-исторические реалии, не тождественные объектам естественно-научного анализа. Введение понятия "жизненный мир" позволило Гуссерлю существенно расширить сферу познавательной деятельности субъекта. Он критикует философию Нового времени за то, что она, по существу, отождествила познание с его частным, хотя и важным видом - научным познанием, тогда как познание во всей его широте включает "разум и неразумное, несозерцаемое и созерцаемое", охватывает всю сферу предикативных и допредикативных суждений, различные акты веры. Стремление обратиться к "точке зрения жизни", особенно проявившееся в поздней философии Гуссерля, привело к постижению "жизни сознания", его отдельных переживаний, а также скрытых, имплицитных интенциональностей сознания как целостности во всей ее бытийной значимости. Но, по существу, речь шла уже не столько о сознании или субъективности, сколько о выходе за пределы сознания к универсальной деятельности - "действующей жизни". По Гадамеру, "жизнь" для Гуссерля - это не только "безыскусная жизнь" естественной установки, но она также трансцендентально редуцированная субъективность как источник всех объективаций. Основатель феноменологии сделал возврат к жизни универсальной философской темой, не сводимой к методологическим проблемам наук о духе. "Жизненный мир" и смыслополагание как основа всякого опыта изменили представление о понятии научной объективности, представшей как частный случай . Обращение к "деятельной жизни", по существу, свело на нет противоположность между природой и духом. Используя понятие "жизнь", Гуссерль стремился преодолеть наивность и мнимость контроверзы идеализма и реализма, показать внутреннюю сопряженность субъективности и объективности как "взаимосвязи переживаний", что говорит о его общности с Дильтеем в стремлении к "конкретности жизни". Но, в отличие от графа Йорка, оба они, противополагая себя метафизике, не обнаруживают "спекулятивного" содержания понятия "жизнь", его связи с метафизической традицией. "В действительности у обоих мыслителей осталось неразвернутым спекулятивное содержание понятия жизни” (курсив Гадамера - Л.А.) . "Раздвоение науки и философии жизни в дильтеевском анализе исторического сознания" имело своей причиной "непреодоленное картезианство, из которого он исходит. Его теоретикопознавательные размышления об основоположении наук о духе в действительности не смыкаются с исходными посылками его философии жизни"26. Безусловно значимы оценки Дильтея, его философии жизни и методологии истории, данные Р.Ароном - философом истории и социологом, который, по собственному признанию, прошел путь Дильтея, по-своему решая те же проблемы. "Весь диалектический путь, которому мы хотим следовать, он прошел. От отрицания философии истории через критику исторического разума он приходит к философии человека. ... В его работах действительно содержится. критика исторического познания, относительность этого познания, исторический характер всех ценностей, абсолютность становления и относительность истины и, наконец, в начале и в конце исследования - философия человека как исторического существа" . Именно в этом контексте Арон рассматривает философию жизни Дильтея как стремление осуществить синтез и преодолеть противостояние рационализма и эмпиризма, умозрения и жизни, что возможно лишь при "чистом, интегральном описании", которое "объективно схватывает" познание как целое и "находит разум, имманентный интуиции". Из осуществленного Ароном обстоятельного критико-конструктивного анализа главных идей, принципов и результатов философских исканий Дильтея я выделю, таким образом, то, что может быть названо методологическими аспектами учения о жизни. Хотя французский философ не пользуется понятием герменевтики и не говорит явно о переходе Дильтея от аналитической психологии к герменевтике, но фактически в его "Критической философии истории" (1938) это достаточно полно показано и обосновано, в частности, при размышлении о категории жизни. Прежде всего уточняется соотношение категорий субъекта, объекта и жизни: абстрактный субъект должен быть заменен "живым"; жизнь есть субъект, но вместе с тем она есть целое и, чтобы описать "жизнь-субъект" и процесс познания, необходимо обратиться к "психическому целому", которое является предметом наук о духе. И здесь выясняется, что речь идет о жизни-субъекте и жизни-объекте одновременно. "Науки о духе изучают постоянное движение от чувственного к психическому: мы оживляем объект, данный нам чувственно, путем интерпретации его значения. Такой научный подход в то же время характерен и для человеческой природы, ибо он представляет собой возврат к первичному действию самой жизни: переходя от внутреннего опыта к его выражению, мы возвращаемся от выражения к жизни"28. Итак, в отличие от наук о природе, конструирующих искусственные системы и поэтому имеющих последовательный, линейный характер, науки о духе зависят друг от друга, здесь целое имманентно частям, исследование идет по кругу от части к целому, от целого к части. Арон невысоко оценивает такую "круговую методологию", но вынужден признать, что для наук о духе она необходима, поскольку они предполагают "рефлексию человека над самим собой, рефлексию, которая сопровождает прожитую жизнь", иными словами, "науки о духе служат выражением сознающей себя жизни".Это означает, что они сохранят свою специфику и не только особенности содержания, способы его передачи, но и "характерную позицию субъекта", как жизни-субъекта в одновременном статусе жизни-объекта. Преобладание у Дильтея герменевтического подхода к категории жизни и жизнеосуществлению проявляется и в обновлении старых и введении новых понятий, раскрывающих проблему жизни, на что обращает внимание Арон, поддерживая в целом расширение понятийного аппарата наук о духе, хотя он и не видит в этом герменевтического подхода. Среди категорий укажу на такие, как "выражение жизни", "индивидуальное целое" ("целое действия"), "экспрессия (экстериоризация) жизни". Расширены значения или специально уточнены понятия: "дух", который "не парит над материальными вещами, а связан с почвой, с потребностью, с силой"; "объективный дух" - он не является моментом развития между субъективным и абсолютным духом, проявлением разума или универсального, но есть "проявление психического целого, ибо субъект эволюции - сама жизнь". Вводятся и специально эксплицируются понятия репрезентации, действия, энергии, становления, длительности. Особое внимание, как Дильтеем, так соответственно и Ароном, уделяется герменевтическим категориям понимания и значения, без которых невозможно раскрыть содержание жизни и всей проблематики. Одна из трудных проблем наук о духе - "как познать жизнь, которая не поддается непосредственному схватыванию, так как она есть непрерывная эволюция? Внимание останавливает поток и таким образом получает не жизнь, а форму" . Понять жизнь можно только в последовательности ее состояний, с помощью понятия "значение", поскольку между различными формами реальности - физической и психической - существует "мир смысла". Категория значения позволяет осуществить синтез цели, ценности, установки жизненного опыта, что необходимо целостному видению историка, для его созерцания и ретроспекции; последнее существенно, так как "доступность пониманию появляется и существует только ретроспективно"30. В целом, несмотря на то, что Арон не претендует на подробное изложение "теории категорий жизни", ему удалось с привлечением не только основных текстов, но особенно фрагментов, существенно прояснить понятийный аппарат дильтеевской философии жизни, конструктивно-критически оценив его труды и усилия, тем более что он сам искал решение на этом же пути.
<< | >>
Источник: Л.А Микешина. ФИЛОСОФИЯ ПОЗНАНИЯ Проблемы эпистемологии гуманитарного знания. 2008

Еще по теме Жизнь как категория наук о духе:

  1. Некоторые особенности языка гуманитарных наук
  2. Философия духа
  3. I. ПОНЯТИЕ НАУКИ И КЛАССИФИКАЦИЯ НАУК
  4. III. ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ, ИХ КЛАССИФИКАЦИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ 152.
  5. § 1 Жизнь и духовное окружение графа Йорка
  6. § 8 Проблема истории и философия жизни. «Построение исторического мира в науках о духе» (1910)
  7. «НАУКА ЛОГИКИ» ГЕГЕЛЯ И МАРКСИСТСКАЯ НАУКА ЛОГИКИ
  8. ЖИЗНЬ
  9. §5. Генезис идей «философии жизни» в исследованиях Вильгельма Дильтея
  10. §10. Поиск аподиктических основ в феномене жизни (Эдмунд Гуссерль)
  11. §13. Макс Шелер: дух и порыв – два атрибута бытия
  12. ФЕНОМЕН ДУХА И КОСМОС МИРЧИ ЭЛИАДЕ
  13. Жизнь как категория наук о духе
  14. Категория жизни в онтологическом и культурно-историческом аспектах
  15. Некоторые специальные проблемы интерпретации в социально-гуманитарных науках
  16. 10.2. Классификация наук
  17. Постнеклассическая наука
  18. § 4. Культурно-историческое понимание жизни
  19. 4.1. Философская рефлексия современной науки