<<
>>

Критика историцизма

К. Поппер, гносеологическая концепция которого нами вкратце рассмотрена, уделял серьезное внимание и вопросам исторического познания. Он называет историцизмом убеждение в том, что исторический процесс закономерен и характеризуется определенными ритмами, необходимыми тенденциями, благодаря чему возможно историческое предвидение, освещающее будущие состояния общества.
Это будущее, коль скоро оно познано, становится объективной целью, противиться которой означает не соглашаться с логикой истории, а это уже либо безумие, либо преступление. Исходя из этой точки зрения, отдельные лица и социальные группы, вставшие на путь противодействия исторической закономерности, установленной в качестве неоспоримой научной истины, должны рассматриваться как изначально обреченные на поражение и заслуживающие беспощадного уничтожения, поскольку они не просто отстаивают свои специфические интересы, а посягают на неизбежное будущее.

Но возможна ли, в принципе, теория исторического развития, способная предсказывать будущее? Действительно ли существуют объективные законы исторического процесса, законы возникновения определенного нового в общественной жизни? Если развитие понимается не просто как приращение или убывание того же самого, что уже существовало раньше, а как возникновение нового качества, то в этом новом качестве всегда есть нечто непредвиденное, непредсказуемое. В данном утверждении нет и намека на мистику; в нем лишь констатируется, что появление нового качества, как и всякое значимое изменение, происходит в некоторых конкретных обстоятельствах, не поддающихся строгому обобщению и не описываемых некоей отчетливой закономерностью. Все устанавливаемые нами законы представляют собой результат упрощения действительности, история же конкретна, и именно поэтому невероятно сложна, неоднозначна и не предзадана в своей целостности и неповторимости.

Интеллектуальная привлекательность историцизма, как отмечает Поппер, состоит в том, что он основывается на доверии к человеческому разуму и ограничивает субъективистские и волюнтаристские притязания на произвольное перекраивание общественного бытия, противопоставляя этому хаосу разнородных устремлений и прожектов ясную и логичную картину закономерного восходящего развития по пути прогресса.

Вера в прогресс, несомненно, воодушевляет и вселяет оптимизм, оставаясь при этом, правда, всего лишь верой. По сути дела, каждая конкретная версия историцизма есть определенный вариант исторической веры, утверж- даемой ее субъектами в качестве единственно правильной. Для придания этой вере очертаний научной истины ее строят на основании некоторого упрощения социальной действительности, выведения всего многообразия общественных явлений из соответствующего абсолютного (или именуемого объективным) объяснительного принципа - материалистического либо идеалистического. Так достигается искусственная (теоретическая) рационализация исторического процесса, игнорирующая фактор социального творчества, непредсказуемой новизны, не поддающейся априорному дедуцированию или постулированию.

Однако каждое качественно новое состояние общества имеет свою собственную логику и нелогично с точки зрения старого, прежнего состояния. Капитализм нелогичен и неправомерен, исходя из позиции классического феодализма и его защитников, а современный капитализм существенно отличается от капитализма первой половины XIX в. и уж тем более - от эпохи первоначального накопления капитала. Способствуя постановке отчетливых целей путем отыскания отвечающих им средств, наука сама по себе все же не является законодателем в мире жизненных целей. Чрезвычайно трудными для систематического научного изучения являются такие многоаспектные и разноуровневые системы, как целостный общественный организм. Открывать объективные законы развития общества в целом - затея чрезвычайно неблагодарная. Вместе с тем в жизни общества имеются конкретные стороны, разнообразные значимые ситуации, которые вполне доступны научному анализу. По конкретным вопросам легче также прояснить позиции субъектов, чьи интересы здесь затрагиваются и, при наличии доброй воли, согласовать эти интересы, достичь единства целей, а тогда уже можно научно обосновывать пути достижения этих согласованных целей. Именно таким путем, через последовательное решение конкретных проблем с помощью науки и на основе согласия действующих лиц и общественных групп, достигается, быть может, не столь уж стремительная, но зато, как считает Поппер, более прочная и эффективная рационализация все новых сторон социальной действительности. Разум силен там, где он имеет под собой прочную основу объективного научного знания и, вместе с тем, согласия всех влиятельных субъектов общественной жизни.

<< | >>
Источник: Вишневский, М. И.. Философия : учеб. пособие / М. И. Вишневский. - Минск : Выш. шк. - 479 с.. 2008

Еще по теме Критика историцизма:

  1. § 2. Эпистемологический релятивизм — неотъемлемое свойство научного знания и познавательной деятельности
  2. Проблема релятивизма в современной эпистемологии
  3. 25. ФИЛОСОФСКИЕ ШКОЛЫ 70-90-Х гг. ХХ в.
  4. Критика историцизма
  5. § 13 Философия как строгая наука
  6. §14 Переписка Дильтея и Гуссерля
  7. 3.3. Критика томистской гносеологии в католической мысли второй половины XX века
  8. Позитивизм и значение в общественных науках
  9. «КРИТИКА ИСТОРИЧЕСКОГО РАЗУМА» КАК МЕТОДОЛОГИЯ НАУЧНОГО ПОЗНАНИЯ НЕМЕЦКОГО ИСТОРИЦИЗМА Яхно В.Н.
  10. Глава 4 ДЖ. БЕНТАМ В РОССИИ В.Ф. Одоевский и его бентамиты
  11. Цивилизационное измерение сравнительных политических исследований
  12. ВВЕДЕНИЕ
  13. Глава 9. РЕЛЯТИВИЗМ. ПСИХОЛОГИЗМ. ИСТОРИЗМ
  14. Конструктивные функции релятивности знания и релятивизм как концепция
  15. Глава 3. Нигилизм и онтологическая теория: концептуальные подходы