<<
>>

Критика теории познания как «теории репрезентации»

Она представлена в известном полемическом труде Р. Рорти «Философия и зеркало природы» (1979), где репрезентация является одним из центральных понятий. Традиционная теория познания Дж.
Локка, Р. Декарта и И. Канта исходит из постижения «ментальных процессов», «ума» как отдельной сущности, в которой происходят эти процессы, и «активности репрезентаций», делающих возможным познание. Познание предстает как Зеркало Природы, точная копия (репрезентация) того, что находится за пределами ума и ментальных процессов, и задача заключается в том, чтобы найти наиболее точные репрезентации. Соответственно, философия, как «трибунал чистого разума», оценивает, выносит «приговор» и делит культуру на те области, которые репрезентируют реальность лучше, хуже или вовсе не репрезентируют ее вопреки своим претензиям. Трудности, вставшие перед философией, потребовали ее «строгости» и «научности», пересмотра локковской теории репрезентации или,, напротив, создания новых категорий, не имеющих ничего общего с наукой и картезианскими поисками достоверности. Хайдеггер в «Бытии и времени» излагает понимание того, что репрезентация не представляет собой первичный доступ к миру, — это уже интерпретация, определенный результат рефлексивной и понимающей деятельности; непосредственно мир

96

Часть I. Философия познания

нам доступен только в практических действиях повседневной жизни, не все из которых возможно эксплицировать — они требуют специального языка. Как следствие возникло понимание того, что от понятия познания как точной репрезентации, Зеркала Природы следует отказаться. Необходимо «выбросить визуальные метафоры» и метафоры отражения из нашей речи, она не должна трактоваться как выражение внутренних репрезентаций. Речь не репрезентация, и если высказывания и предложения должны рассматриваться как соответствия, то не с миром, но с другими предложениями.

Были подвергнуты критике понятие «привилегированных репрезентаций^) (У. Куайн, У. Селларс), идея аподиктической истины, а обоснование предстало не отношением между идеями (словами) и объектами, но предметом «разговора», самокоррекции и социальной практики, т. е. своего рода эпистемологическим бихевиоризмом. Однако никто из философов, отбросивших традиционную теорию познания как теорию репрезентации, не предложил целостного учения на какой-либо новой основе. Критически осмысливая эту ситуацию, Рорти полагает, что атака на репрезентацию, и в частности на кантовские понятия двух базовых типов репрезентации — интуиции и концепции, — это не попытка предложить новый вид объяснения познания, но стремление вообще избавиться от этого понятия и самой задачи. В целом можно отметить, что разумным следствием этих дискуссий стало не отбрасывание классических философских идей, но более глубокое понимание самой природы познания, не сводимого к нахождению «единственно точных и правильных» автоматически и «безответственно» применяемых репрезентаций. Такое понимание предполагает признание фундаментальной значимости свободы поиска, выбора и ответственности человека познающего в получении и обосновании истинного знания. Эти идеи признаны значимыми, продуктивными и для дальнейшего продвижения программы искусственного интеллекта. Однако сама проблема репрезентации остается, а «философия ведет себя так, как будто бы здесь не о чем спрашивать», — замечает Хайдеггер в статье «Что значит мыслить?». Во многих конкретных эмпирических областях современной науки репрезентация, предполагающая визуальное понимание и мышление, по-прежнему принимается в качестве фундаментальной процедуры познавательной деятельности.

Вместе с тем в эпистемологической литературе репрезентация как концепция подвергается критике, и прежде всего потому, что

Глава 3. Структура познавательной деятельности

97

отождествление ее с отражением структуры предмета, факта, положения вещей давно получило свое опровержение как «оптическая теория познания», строящаяся на догадках о том, что происходит в акте зрения (Дж.

Дьюи). Устарела сама концепция — теория, объясняющая все познание как репрезентацию-отражение, основанную на натуралистической онтологии и понимании истины как соответствия действительности. Но понятие репрезентации как конкретной познавательной процедуры переосмысливается вместе с вхождением в эпистемологию таких реально существующих факторов, как конструктивизм, плюрализм, релятивизм. Репрезентация не противоречит идее конструирования объекта познания, поскольку «фактически предметы познания создаются, конструируются в деятельности с предметами-посредниками» (В.А. Лекторский). Плюрализм, предполагающий «неединственность» истины, множественность реальностей и миров, может реализовываться в познании, в частности, через разнообразие канонов и норм репрезентации, смены типов моделей-репрезентантов, их конкуренции, как и в разнообразии символических языков науки, понятийных схем, также выполняющих роль посредников. Очевидна и относительность, релятивность репрезентации, ее форм, канонов, поскольку, как это показал М. Вартофский, она является «фактом культуры» и имеет свою историю в ней. На этот контекст накладывается также «система координат» самого субъекта-исследователя, все репрезентации несут на себе печать школы, парадигмы, научного сообщества, к которому он принадлежит. Таким образом, реальный мир предстает в науке в различных «обликах», что обеспечивает «объемность» знаний, а правильность многообразных действий-методов ученого можно обосновывать различными способами. Все эти важные моменты хорошо иллюстрируются на таком научном методе — главной форме репрезентации, — как моделирование, что будет показано в соответствующей главе.

Литература

Основная

Вартофский М. Модели. Репрезентация и научное понимание. М., 1988. Гадамар Х.-Г. Истина и метод. Основы философской герменевтики. М., 1988.

Зандкюлер Х.Й. Репрезентация, или Как реальность может быть понята философски // Вопросы философии. 2002. № 9.

4 Философия науки

98

Часть I. Философия познания

Лекторский В.А.

Субъект, объект, познание. М., 1980.

Лекторский В А. Эпистемология классическая и неклассическая. М.,

2001.

Микешина ЛА. Философия познания. Полемические главы. М., 2002. Дополнительная

Рорти Р. Философия и зеркало природы. Новосибирск, 1997. Хайдеггер М. Что значит мыслить? // Он же. Разговор на проселочной дороге. М., 1991.

Хайдеггер М. Время картины мира // Он же. Время и бытие. Статьи и выступления. М., 1993.

Вопросы для самоконтроля

1. Как вы относитесь к положению «познание есть отражение»?

2. Какую роль метафора зеркала играет в европейской философии познания?

3. Хайдеггер о возникновении категорий субъекта и объекта в связи с пониманием «мира как картины».

4. Понятие репрезентации, ее значение в научном познании.

5. Концепция репрезентации М. Вартофского.

6. В чем состоит зависимость репрезентации от культуры и ее истории?

7. За что философы критикуют репрезентацию?

8. Как сочетаются репрезентация и конструирование объекта познания?

9. Репрезентация и плюрализм.

10. Репрезентация и релятивизм. '

11. Какова зависимость репрезентации от научного сообщества и парадигмы?

<< | >>
Источник: Л.А. Микешина. Философия науки: Современная эпистемология. Научное знание в динамике культуры. Методология научного исследования : учеб. пособие. — М. : Прогресс-Традиция : МПСИ : Флинта. — 464 с. . 2005

Еще по теме Критика теории познания как «теории репрезентации»:

  1. 3.5 Формирование представлений о конвенционализме в философии науки Венского кружка
  2. 12.3.2 Критика «машинного функционализма»
  3. § 1. Философия познания: диалог подходов. Значение эпистемологии для научного познания
  4. Репрезентация как познавательная операция в научном познании
  5. Критика теории познания как «теории репрезентации»
  6. Проблема релятивизма в современной эпистемологии
  7. 9. Шесть «входов» в мир философской рефлексии
  8. Глава 3. Развитие критического мышления в медиаобразовании: основные понятия *
  9. Традиционная теория познания как виртуальный феномен
  10. Г ерменевтика как одна из ведущих когнитивных практик
  11. Глава 9. РЕЛЯТИВИЗМ. ПСИХОЛОГИЗМ. ИСТОРИЗМ
  12. Конструктивные функции релятивности знания и релятивизм как концепция
  13. Язык и познание