<<
>>

Логико-методологические смыслы конвенций

Философам и методологам науки хорошо известны работы крупнейшего французского математика А. Пуанкаре, в которых он исследовал проблемы Конвенций в науке, что в свою очередь стало предметом дискуссий на многие годы.
Если не сводить познание только к отражательным процедурам и признавать коммуникативную природу познавательной деятельности, то многие размышления французского ученого о научном познании, природе гипотез, законов, принципов можно рассматривать как конструктивные. Так, высказанные в статье «Наука и гипотеза» идеи о «свободном соглашении» или «замаскированном соглашении», лежащих в основе науки, безусловно, отражают искренний и внимательный взгляд естествоиспытателя на познавательную деятельность и природу знания. Пуанкаре полагает, что «замаскированное соглашение» или условные (гипотетические) положения представляют собой продукт свободной деятельности нашего ума. Они налагаются на науку (не на природу!), которая без них была бы невозможна. Однако они не произвольны, подчеркивает ученый, опыт не просто предоставляет нам выбор, но и руководит нами, помогая выбрать путь, наиболее «удобный».

Это употребляемое им слово часто было поводом для критики, однако он и сам в «Последних мыслях» признавал его неудачным. Размышляя о формах математического выражения физических законов, он говорит о «рамах», которые мы создаем сами,

118

Часть I. Философия познания

как, например, в случае введения не существующих в природе понятия математической величины или принципов евклидовой (неевклидовой) геометрии. Между грубыми данными наших чувств и сложным тонким понятием, называемым величиной, существует существенное различие; для их соотнесения мы создаем «раму», в которую хотим заключить все, что создали мы сами. Но мы создали ее не наобум, а «по размеру» и потому можем заключать в нее явления, не искажая в существенном их природы. Разумеется, принципы — «это соглашения и скрытые определения», но они извлечены из экспериментальных законов, и уже в новом ранге наш ум приписывает им «абсолютное значение».

Очевидно, что Пуанкаре имеет в виду существование объективных предпосылок и условий возможности для включения в теоретическое познание тех или иных конвенций — некоторой «рамы», которая определяет работу ученого с эмпирическими данными. Исследуя, по существу, эпистемологическую природу научных законов и основанных на них принципов, Пуанкаре высказывает значимое соображение о том, что сформулированный в науке закон может быть «возведен в ранг принципов» на основе таких соглашений, которые сохраняют истинность теоретических высказываний. «Принцип, который с этих пор как бы кристаллизовался, уже не подчинен опытной проверке. Он ни верен, ни неверен; он удобен». Иными словами, происходит определенное обобщение, «сложное отношение заменено простым», вместо предметного знания получен методологический (и в этом смысле «удобный») регулятив, однако понимание его природы и функции обусловлено определенными конвенциями, договоренностями ученых. Пуанкаре осознает, что такой образ действий методологически выгоден, но «если бы все законы были преобразованы в принципы, то от науки не осталось бы ничего». На основе каждого закона может быть сформулировано регулятивное предписание — принцип, но при этом сами законы продолжают существовать в своем статусе.

Следует также отметить, что размышления о роли соглашений в научном познании и о природе самой науки А. Пуанкаре постоянно сопровождает возражениями тем методологам, для которых наука состоит из одних условных положений, а научные факты и тем более законы трактуются как искусственные творения ученого. Таким образом, очевидна необходимость более объективных оценок идей этого ученого, которого упорно числят «конвенционалистом»-идеалистом, и разрушение своего рода

Глава 3. Структура познавательной деятельности

119

«идеологического» стереотипа в оценке его взглядов на научное познание. Оценка и обсуждение места и роли конвенций в науке прошло свой «пик» еще в 60-70-х годах XX века и представлено работами К. Поппера, Р. Карнапа, У.

Куайна и других, которые не только обсуждали известные работы французских ученых А. Пуанкаре и П. Дюгема («Физическая теория, ее цель и строение», 1904), но и развивали новые идеи о конвенционализме.

Проблема конвенций, как показал К. Поппер в работах по методологии науки, реально возникает в случае постановки общей проблемы выбора теории. Так, если возможно для одного эмпирического базиса построить несколько конкурирующих теорий, то на основе чего осуществляется их выбор? Не является ли он произвольным, конвенциональным? Какую роль при этом играют вне-эмпирические — операциональные и содержательные — критерии (например, удобства и простоты или принципы историзма и системности)?

Особо обсуждается вопрос о правомерности допущений или переинтерпретаций ad hoc (к этому, для данного случая) гипотезы; можно ли после таких процедур ставить вопрос об истинности теории или она становится чистой конвенцией, не имеющей отношения к реальности? Поппер рассматривает ad hoc гипотезу как «конвенциональную уловку» — вспомогательные допущения или переинтерпретацию теории для спасения ее от опровержений, однако это возможно «только ценой уничтожения или по крайней мере уменьшения ее научного статуса». Что касается выбора теории и ответа на вопрос «почему мы предпочитаем одну теорию другим?», то, отвечая на него, Поппер сравнивал свою позицию с позицией конвенционалиста следующим образом. Выбор не определяется опытным оправданием высказываний или логическим «следованием» теории из опыта. Выбирают наиболее пригодную для выживания теорию, выдержавшую наиболее жесткие проверки и как инструмент наиболее продуктивную. В зависимости от наших решений принять или отбросить базисные высказывания зависит в конечном счете проверка теории, поэтому, как и конвенционалисты, Поппер принимает «соображения полезности». Но в отличие от них он полагает, что от наших решений зависят не универсальные, а только сингулярные, т. е. единичные базисные высказывания. Конвенционалист делает выбор на основе критерия простоты, для философа главное — строгость проверок, и решает судьбу теории только результат проверки, со

120

Часть I.

Философия познания

глашение о базисных высказываниях. Вместе с конвенционалистом Поппер полагает, что «выбор каждой отдельной теории есть некоторое практическое действие».

Методологические правила Поппер также рассматривал как конвенции — своего рода правила игры эмпирической науки (подобно шахматам), которые отличаются от правил чистой логики, управляющей преобразованиями лингвистических формул. Оправдать методологические конвенции и доказать их ценность может только «метод обнаружения и разрешения противоречий». В то же время, рассматривая некоторые конвенционалистские возражения концепции фальсификации, он приходит к выводу о том, что конвенционалисты полагают простой не природу, а ее законы, которые являются, по их мнению, нашими собственными свободными творениями, произвольными решениями и соглашениями; естественные науки представляют собой не картину природы, но логическую конструкцию, мир понятий, определяемый выбранными нами законами природы. Этот искусственный мир и есть мир науки, где наблюдение и измерение определяются принятыми законами, а не наоборот. Позиция еще более радикальная, чем у Канта, и Поппер не может с ней согласиться, она далеко расходится с его пониманием, и прежде всего потому, что им иначе понимаются задачи и цели науки, не могущей требовать «окончательной достоверности» и опираться на «окончательные основания».

Полагая конвенционализм «совершенно неприемлемым», Поппер тем не менее оценивает данную философию как заслуживающую большого уважения. Она помогла прояснить отношения между теорией и экспериментом; показала роль наших действий и операций, осуществляемых на основе принятых соглашений и дедуктивных рассуждений, в проведении и интерпретации научных экспериментов. Конвенционализм оценен им как последовательная система, которую можно защищать; попытки обнаружить в ней противоречия, по-видимому, не приведут к успеху. Итак, Поппер оценивает конвенции и конвенционалистский подход неоднозначно, поддерживая ряд его положений, выявляющих когнитивную значимость договоренности, но принципиально не соглашаясь с другими, абсолютизирующими конвенциональные моменты в научном познании, что, по-видимому, в принципе является вполне разумной позицией, хотя аргументы за и против могут быть различными.

Глава 3. Структура познавательной деятельности

121

<< | >>
Источник: Л.А. Микешина. Философия науки: Современная эпистемология. Научное знание в динамике культуры. Методология научного исследования : учеб. пособие. — М. : Прогресс-Традиция : МПСИ : Флинта. — 464 с. . 2005

Еще по теме Логико-методологические смыслы конвенций:

  1. 4.3.2 Интенциональное отношение «единичного предложения существования»
  2. 5.3.1. Общая характеристика направления
  3. Логико-методологические смыслы конвенций
  4. Конвенции в социально-гуманитарном знании
  5. Социокультурная обусловленность познания
  6. 4. Панини: разделение и связь языковой) и логического пространства
  7. 1. Методология
  8. § 2. ДОКАЗАТЕЛЬСТВО (ОПРОВЕРЖЕНИЕ)
  9. Неопозитивизм
  10. ВВЕДЕНИЕ
  11. Традиционная теория познания как виртуальный феномен
  12. Эпистемологические проблемы интерпретации
  13. Некоторые специальные проблемы интерпретации в социально-гуманитарных науках
  14. 15.1. Проблема истины в гуманитарном знании
  15. § 3. Доктрины неопозитивизма - верификация, конвеционализм, физикализм
  16. § 4. Проблема научной рациональности в постпозитивизме
  17. Неопозитивизм и прагматизм