<<
>>

Первоначала бытия

Представление о постоянстве вещей и неизменности миропорядка является древнейшим архетипом культуры. Внешняя сфера земли и неба, внутренняя сфера духа и сердца — древнейшие мифологические метафоры, живущие в подсознании современного человека.
Это выражается в поисках прочного основания, субстанции, сущности, законов, структуры, скрывающихся за случайными невзаимосвязанными явлениями, неожиданными событиями и изменениями, в потоке которых и протекает человеческое существование. Неудивительно, что исходный онтологический вопрос обращен к первоначалам бытия. Из чего состоит все существующее? — так спрашивали первые философы. Они оказались в ситуации выбора между различными видами вещества, которое могло играть роль первоэлемента Вселенной, или между различными идеями и принципами, выполняющими универсальную объяснительную функцию. «Великая противоположность» материализма и идеализма, их борьба, вписанная наиболее яркими страницами в историю философии XVIII- XX веков, теперь уже не кажется бескомпромиссной. В сущности, выбранный по тем или иным предпочтениям первоэлемент, например «вода», «воздух» или «атом», начинает играть роль идеального основания, как только дело доходит до теоретического объяснения. И наоборот, выдвигаемые на роль универсального объяснительного принципа идеи получают ту или иную материализацию. Например, Бог или Дух оказывают воздействие на реальный мир и должны сначала создать его, а потом управлять им. Конечно, идеальные сущности имматериальны и на них нельзя указать пальцем, но и материя философов — это абстрактная категория, находящаяся в не менее сложных и опосредованных отношениях с реальным миром, чем понятие духа. Таким образом, онтологические противоположности нуждаются в анализе. В философии Нового времени противоположность материализма и идеализма приобретает центральное значение, ибо является символическим выражением практических и политических процессов.
А поскольку борьба имеет идейный характер, постольку все философы оказываются идеалистами. Но и это не избавляет от «основного» вопроса философии, ибо мы не можем мыслить мир иначе, чем в различении материи и духа. Сегодня этот вопрос утрачивает свою остроту в результате опосредования «большой» противоположности материи и сознания множеством конкретных проблем, которые рассматриваются наукой. Конечно, вопрос о том, существовал ли мир до нашего рождения, большинством решается положительно. В допущении «возникновения» мира есть множество подводных трудностей. Это не означает, что этот вопрос исчез. Он модифицировался как множество мелких локальных вопросов теории эволюции, космологии, теологии и т. п., решение которых время от времени поднимает принципиальную дискуссию. Примером ее может служить спор относительного так называемого «антропного принципа* в космологии, согласно которому еще на уровне формирования углеродных соединений как бы предполагалась возможность появления жизни. Не означает ли это наличие плана мироздания? Наука не может признать теологическое объяснение, однако на его вызов она отвечает гипотезами вроде «антропного принципа». «Растворение» принципиальных философских проблем в частнонаучных вопросах привело к сомнениям относительно философии: является ли она основополагающей наукой, указывающей всем свое место? То, что для классического философа кажется хорошим, а именно ясное определение сущностей и их четкое различение друг от друга, это на практике оказывается неодолимым препятствием. Приходится «живую жизнь» укладывать на прокрустово ложе и «расчленять» ее по категориальным схемам. Однозначное различие материального и идеального, движущегося и покоящегося, плохого и хорошего оказывается слишком жестким применительно к сложным артефактам современности. В науке и этике сегодня набирают силу процессы, связанные с осмыслением того факта, что противоположности не находят конкретного выражения в том резком и жестком виде, как они формулируются в метафизике.
Противоположность материи и духа, добра и зла на практике функционирует в форме множества различий, которые, впрочем, на своем маленьком отрезке пространства могут выполнять очень жесткую репрессивную функцию. Однако в отличие от манихейских оппозиций добра и зла, они не абсолютизируются как неизбежность. Сегодня мы уже не пользуемся понятием метафизического зла, которое нельзя устранить никакими силами. Оно сменилось представлением об опасности, которой можно противодействовать. Философия Нового времени решает онтологическую проблему, исходя из гносеологических предпосылок. С точки зрения теории познания выделяется внешний мир и внутренний опыт. Первый представляется как совокупность материальных процессов, обладающих протяженностью, непроницаемостью, движением, силой и другими физическими характеристиками. Второй — как совокупность психических процессов: мыслей, переживаний, желаний, которым не присущи свойства материальных тел. Поскольку вне рамок этой противоположности ничего не остается, то естественно возникает спор о том, какой из этих миров первичен и какие основания бытия следует выбрать в качестве «первых и последних». Сильным аргументом материализма является утверждение о первичности материи и вторичности духа. Но можно рассуждать и по-другому, а именно: исходить из того, что материя безжизненна и для ее развития требуется духовное, творческое и формирующее начало. Отсюда становится ясно, что спор материализма и идеализма во многом зависит от того, как определяются материя и дух. Например, были предприняты попытки соединить их и приписать некому единому началу, как это делали пантеисты древности или психофизические монисты XIX века. Понятие природы редко низводилось до хаоса, и как правило, ей приписывается известный порядок и систематичность. Это приходится делать еще и потому, что при оправдании своих конструкций человек вынужден ссылаться не только на свой разум, но и на что-то внешнее, например на «законы природы», в существовании которых его убеждает и практический опыт.
Во всяком случае, утверждение константности некоторых параметров мира является весьма древним и устойчивым. Это и понятно, так как любые сомнения и изменения предполагают, как фигура — фон, нечто несомненное. Для обоснования этой устойчивости в философии и было разработано понятие субстанции. Сначала она мыслилась как нечто отдельное и автономное. Субстанция — это то, что существует самостоятельно и не требует ничего иного для своего существования. Однако постепенно сложилось более пластичное представление о соотношении субстанции с другими свойствами, среди которых выделяли акциденции — привходящие свойства, субстрат — устойчивый носитель свойств, первичные и вторичные (имеющие место в чувственном восприятии) качества. Субстанция не является каким-то отдельно от своих свойств и состояний существующим объектом. И наоборот, не существует качеств и состояний без реального носителя, без сущности, проявлениями которой являются наблюдаемые свойства. Таким образом, представления о субстанции и ее свойствах являются необходимыми условиями возможности рассуждения о вещах и процессах. Основными свойствами материи считаются протяжение, непроницаемость и масса. Однако в понимании материи вовсе нет единства, и ведутся острые споры. Протяжение можно мыслить как непрерывный процесс, или, как говорил А. Бергсон, длительность, а можно мыслить как расстояние или пространство, которое делится на части. Если оно делимо до бесконечности, то части перестают быть протяженными, и тогда непонятно, как они образуют при своем сложении пространство. А если они неделимы, то образуют самостоятельные частицы — атомы, между которыми должна быть пустота, то есть некоторое специальное незаполненное пространство, которое называется пустотой. Пустота также выступает условием движения атомов. Несмотря на очевидную интуицию относительно отдельных, движущихся в пустом пространстве тел, атомистика сталкивается с серьезными трудностями теоретического характера, на которые указал еще Аристотель. Прежде всего, он отметил, что непрерывность нельзя составить из отдельных точек.
Неудивительно, что издавна предпринимались попытки холистического (целостного) подхода, в котором не части составляют целое, а наоборот, целое задает части. Аналогичные трудности связаны с допущением пустоты. Аристотелевский принцип «природа боится пустоты» надолго определил космологические модели в Средние века. Классическая физика исходила из представлений об атомах — твердых и неделимых частицах, движущихся в пустоте. В современных теориях квантового поля традиционное противопоставление частиц и пространства утрачивает свою очевидность; пустота становится динамической величиной. Понятие поля было введено в физику Фарадеем и Максвеллом. Электрическое поле — это особое состояние пространства, окружающее заряженное тело, воздействующее на другие заряды в окружающем пространстве. В классической электродинамике электрическое и магнитное поля описывались как самостоятельные, отличающиеся от вещества, формы реальности. Вещество и пустое пространство — фундаментальное различие, на которое опирается классическая картина мира. В теории относительности это различие снимается: массивное тело создает вокруг себя гравитационное поле, которое «искривляет» окружающее пространство, вещество и искривленное пространство — это одно и то же. Массивные тела не только определяют структуру окружающего пространства и испытывают воздействие со стороны среды. Согласно Э. Маху инерция материального тела определяется не самим веществом, а взаимодействием его с остальной Вселенной. Согласно этому принципу взаимодействие тел распространяется на всю Вселенную в целом, и таким образом, свойства тел могут восприниматься только при учете их взаимодействия с окружающим миром. Теория поля современной физики заставляет отказаться от традиционного противопоставления между материальными частицами и пустотой. Частицы неразрывно связаны с окружающим пространством и не могут рассматриваться в отрыве от него. С одной стороны, они оказывают воздействие на структуру пространства, а с другой — сами являются «сгустками» поля, образующего пространство.
Пустота рассматривается как поле, в котором протон создает п-мезоны — виртуальные частицы, спонтанно возникающие из пустоты и снова растворяющиеся в ней. Физический вакуум не является абсолютным ничто, где отсутствует какое-либо существование, а содержит в себе возможность существование всех возможных форм частиц, которые, в свою очередь, не являются некими единичными объектами, а выступают формами пустоты. Открытие динамической природы вакуума — одно из важных открытий современной физики; из пустого вместилища пустота превратилась в некое порождающее «ничто» философов, из которого берет начало всякое существование. Другая проблема концентрируется вокруг качественного и количественного. Атомы Демокрита отличаются друг от друга только по форме. Наоборот, Аристотель допускал, по меньшей мере, четыре разнокачественных элемента (огонь, земля, воздух и вода). Количественный подход к миру был закреплен механико-математическим естествознанием. Материя Галилея и Декарта обладает только свойством протяжения в длину, ширину и глубину и, по существу, сводится к пространству. Вся Вселенная заполнена такой однородной материей, частицы которой различаются по величине, положению и движению. Если Галилей в противоположность аристотелианцам отстаивал существование пустоты, то у Декарта в ней уже нет надобности, поскольку материя отождествлена с пространством. Естественным образом исчезает и потребность в неделимых частицах материи — атомах, которые предполагают пустоту. Декарт разработал «вихревую» или, говоря современным языком, полевую картину мира, где движение мыслится как вытеснение тела из одного места в другое и замещение его другим телом, которое в свою очередь уступает свое место новому. Согласно квантовой теории частицы одновременно считаются волнами. Частицам в квантовой теории соответствуют «пучки» или «пакеты» волн. «Квантовый эффект» состоит в том, что субатомная частица совершает колебательные движения внутри небольшого замкнутого пространства, что делает ее местоположение «неопределенным». В микромире большинство частиц приковано к молекулярным, атомным и ядерным структурам, и они не покоятся, а находятся в состоянии хаотического движения. В макроскопическом мире окружающие нас тела кажутся «мертвыми» — пассивными и неподвижными, но все эти предметы состоят из атомов, связанных между собой внутримолекулярными силами. Таким образом, материя в современной физике выглядит не неподвижной, а как бы «танцующей», находящейся в динамическом равновесии. Весьма оригинальной оказалась монадология Лейбница. Монадами Лейбниц называл непротяженные духовные сущности. Как же тогда образуется материя? Как самостоятельная субстанция, монада исключает из себя все другое и, таким образом, обладает силой сопротивления. Будучи непроницаемой, она занимает место и имеет силу отталкивания; так она становится телом, занимающим определенное пространство. В противоположность экстенсивной модели Декарта, основанной на протяжении частиц, интенсивная модель Лейбница является динамической. Кант дополнил динамику Лейбница и приписал частицам силу не только отталкивания, но и притягивания. Равновесие притягательной и отталкивательной сил определяет объем частицы. Материя у Лейбница и Канта оказывается продуктом действующих сил, которые создают напряжение, наполняющее пространство. Эти метафизические теории оказались актуальными только по мере осознания границ механистического мировоззрения. В связи с успехами физики и теории познания в конце XIX века понятие материи стало уступать место понятию энергии. Удар, давление, величина, движение — все это было объяснено с энергетических позиций; любые явления природы описывались как формы той или иной энергии, и даже атомы материи оказались сводимыми к устойчивым состояниям энергии. Сначала сильную поддержку атомистика нашла в физике, оптике и химии. Теория химических элементов, повторение которых в самых разных сочетаниях приводит к порождению самых разных веществ и материалов, снова подтвердила силу атомизма. То же самое можно сказать о теории теплоты и о классической электродинамике, оперирующей понятием частицы. Однако постепенно в науке победил «динамический атомизм», согласно которому материя раскрывается через понятие силы или энергии. Обычно говорят, что тело обладает некоторой энергией, если способно осуществить работу. Различаются гравитационная, кинетическая, тепловая, электрическая, химическая и другие формы энергии. Энергия меняет форму, но не исчезает, и этот закон сохранения энергии является одним из самых фундаментальных в физике. В теории относительности масса интерпретируется как одна из форм энергии. Таким образом, масса также может переходить в другие формы энергии. При столкновении субатомных частиц некоторые частицы могут прекратить свое существование, а энергия, содержащаяся в их массе, может преобразоваться в кинетическую энергию и перераспределиться между другими частицами. Факт эквивалентности массы и энергии существенно изменяет традиционное представление о частицах. Они уже рассматриваются в зависимости от содержащегося в них вещества не как некие «шарики», а как динамические структуры, существующие в четырехмерном пространственно-временном континууме. Благодаря пространственному аспекту они могут восприниматься как объекты, обладающие массой, а в силу временного аспекта своего существования они выступают как процесс, в котором количество энергии равно массе. На макроскопическом уровне мы воспринимаем предметы как материальные субстанции, а на микроскопическом уровне у частиц нет свойств материальной субстанции, и они предстают как сгустки энергии. Квантовая теория предложила вероятностные модели неразрывной сети переплетения частиц энергии, а теория относительности показала, что они существуют благодаря движению, и таким образом материя не может существовать вне движения и становления. Поскольку все субатомные частицы имеют релятивистскую природу, нельзя понять их свойства вне их взаимодействий, нельзя понять сущность одной частицы, не уяснив сущности остальных. Философия Нового времени, опираясь на механику, видела задачу в том, чтобы свести все процессы к движению атомов, которые считались неизменными частицами материи. Однако постепенно теория познания привела к сомнению в отношении особого статуса достоверности высказываний о материальности мира. Нет никаких эпистемологических аргументов, которые бы доказывали, что существование материи более достоверно, чем существование духа. Наоборот, внутренний опыт свидетельствует о том, что все состояния внешнего мира даны нам в форме сознания и что в самом представлении о материи следует различать объективное содержание и субъективную форму. Понятие материи, субстанции и атомов, как и всякое другое, во многом имеет инструментальный характер и может меняться в зависимости от того, насколько оно пригодно для описания событий и явлений, с которыми человек сталкивается на практике.
<< | >>
Источник: Марков Б. В.. Философия ДЛЯ БАКАЛАВРОВ И СПЕЦИАЛИСТОВ. 2013

Еще по теме Первоначала бытия:

  1. Онтологическая проблема. Догматизм и диалектика
  2. Общая характеристика гегелевской философии
  3. Особенности синергетической картины мира
  4. § 1. Генезис метафизики сверхсущего и трансцендентного начала в античности
  5. § 2. Ипостаси языка и подходы к переводу От «мышления, мыслящего само себя», - к языку
  6. Космогония, или Как возникла Вселенная
  7. ГЛАВА 4 Е. Фролова Индивидуальное бытие, искомое, но не найденное
  8. ЛЕКЦИЯ ДВЕНАДЦАТАЯ
  9. ПРОБЛЕМА ПЕРВОНАЧАЛА В ФИЛОСОФИИ И ФИЗИКЕ А.Н. Спасков
  10. § 1. Бытие как тема философии
  11. Что такое экзистенция? Бытие и «сущее». Главные категории
  12. Общая характеристика древневосточной философии
  13. ДИНАМИЧЕСКАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ БЫТИЯ
  14. Анаксимандр (610-546 до н. э.) 
  15. Разум и бытие в античной философии
  16. Итоги
  17. Бытие и небытие