<<
>>

рабом в еще большей степени, чем они*1. Рассудок и разум: немецкая классическая философия

Готфрид Вильгельм Лейбниц (1646-1716) родился в семье лейпцигского профессора и получил строгое протестантское воспитание. Отец умер, когда Лейбницу было 6 лет. Мать отдала мальчика в школу, где основной упор был сделан на изучение литературных памятников римской культуры.
Главной задачей школы в то время было обучение латинскому языку, подготавливавшее к освоению естественных и гуманитарных наук в университете. Из 26 уроков в неделю 2 урока отводились на Закон Божий, 6 уроков — на музыку, 18 уроков — на преподавание латинского языка. История, математика, география были введены в большинстве школ лишь в XVIII столетии. Самое удивительное состоит в том, что в школах не изучали родной язык и только в некоторых учебных заведениях учили орфографии и грамматике. Учителя и ученики должны были говорить на латинском языке. Наказанием за это стал невыносимый слог немецкой литературы. Обучение строилось на основе механического заучивания. Учителя диктовали урюк, а ученики должны были повторить его наизусть. В школах изучалась логика и проводились диспуты на богословские или философские темы. По воскресеньям ученики слушали проповеди в церкви. Главным орудием воспитания были розги. Царили довольно жестокие нравы, ученики часто дрались, играли в карты и пьянствовали. Студенты вели себя не менее буйно, они часто нарушали течение церковной службы, устраивали попойки и драки не только между собой, но и с горожанами. Обучение в университете во многом сохраняло средневековую систему лекций, где часть времени тратилась на диктовку текста, а часть на устный комментарий. Другой формой был диспут, в котором участвовали профессора и студенты. Лейбниц — первый немецкий философ, соответствующий духу Просвещения. Первые сочинения Лейбница написаны в духе механико-математического естествознания. Он присоединяется к тому, что называет «новой философией»: «В мире нет ничего, кроме ума, пространства, материи и движения.
Ум — бытие мыслящее. Пространство есть математическое тело, которое имеет три протяжения и ничего более, оно является местом всех вещей. Материя — физическое тело, имеющее кроме протяженности, сопротивление, отталкивание, плотность, непроницаемость. Движение есть перемена пространства. Величина — число частей, время — число движения»1. Лейбниц доказывает, что не нужно никаких иных допущений для объяснения явлений мира, и критикует допущение о невещественных субстанциях. Очевидно, что в начале своей творческой деятельности он отдал дань атомистике: «Я вместе с Демокритом и его последователями Гассенди и Декартом видел природу тела в одной только инертной массе»14 15. Однако в дальнейшем он постепенно переходит на позиции динамизма и начинает выступать против «корпускулярной философии». Принцип активности недостаточно приписывать только Богу, необходимо распространить его на всю природу. Вот почему он возрождает аристотелевскую энтелехию и противопоставляет демокритовскому атому единицу силы и действия — монаду, которая «есть субстанциальное начало, которое в живых существах называется душой, в других же — субстанциальной формой, а поскольку оно составляет с материей действительно одну субстанцию, или единое само по себе, оно образует то, что я называю монадой»16. Монады — это простые субстанциальные «атомы», которые Лейбниц называет подлинными единствами, изначальными силами или душами. Такое понимание субстанции приводит к принципу индивидуации, согласно которому в мире нет двух существ, являющихся безусловно одинаковыми. Если бы две индивидуальности были абсолютно равны и похожи друг на друга, то они оказались бы неразличимыми. Для обоснования упорядоченности мира Лейбниц сформулировал принцип достаточного основания: «Ни одно явление не может оказаться истинным или действительным, ни одно утверждение справедливым без достаточного основания, почему именно дело обстоит так, а не иначе»1. В «Размышлении о пластических началах» Лейбниц допускает существование в природе жизненных начал.
Они мыслятся как присущие только органическим телам субстанции или души, имеющие восприятие (perception) и влечение (appetit). Лейбниц оговаривается, что согласно его системе в любой части вещества присутствует бесконечное множество органических и живых тел, но это не значит, что всякая часть вещества одушевлена17 18. Жизненные начала не отменяют законосообразности мира. Эмансипация природы от множества различных сил, ее описание в терминах механики привели к трудностям в биологии и психологии. Как только речь заходила о живых, одушевленных существах, сразу же сказывалась нехватка понятийного аппарата. Впрочем, биология и психология не довольствовались механикой и были вынуждены изобретать не механические понятия для описания своего предмета. Но в этом случае нельзя было говорить о причинно- следственном взаимодействии, и возникал вопрос о «принципиальной координации» различных описаний. Поскольку «экономия мышления» предписывала определенные ограничения, постольку пришлось допустить параллельность физического и психического миров. Это делает ненужным каждый раз допускать вмешательство Бога, мудрость которого проявляется в установлении гармонии. Лейбниц пытается совместить идею Бога с допущением о вечном существовании мира. Таким образом, он из творца мира превращается в «первичную монаду» — прообраз всех вещей. Лейбниц различает физическую и метафизическую необходимости. Единое Существо, у которого сущность и существование совпадают, есть нечто радикально отличное от множественности существования мира. Но каким образом из вечных истин происходят временные? Лейбниц доказывает это, не прибегая к идее творения. Ход его рассуждений, в сравнении с традиционной теологией, весьма необычен. «Среди бесконечных сочетаний возможных вещей и возможных рядов существует одно, в котором приведено к бытию наибольшее количество возможности»19. Как между душой и телом, так и между миром и Богом не существует «физической» связи. Одно не порождает другое. Как известно, Декарт искал точку пересечения души и тела.
Лейбниц прибегает к «божественной математике», то есть открывает новый способ соединения физических тел, души и Бога. Это логико-математическое обоснование, опирающееся на понятие возможности и действительности. Речь идет об открытии нового метафизического «механизма», опосредующего дискурсы о физических и духовных телах. Физика объясняет реальное взаимодействие. Лейбниц отстаивает существование идей. Физические законы взаимодействия вещей вынуждают сделать допущение о существовании неких высших оснований. «В мире все совершается не только по геометрическим законам, но также и по метафизическим законам вечных истин, то есть не только по необходимостям материи, но и по необходимости формы»1. Метафизические законы причины, силы, действия применяются во всей природе в удивительном порядке (ratione) и превалируют над чисто геометрическими законами материи. Лейбниц писал: «Мы нашли последнее основание как сущностей, так и существования в Едином Существе, которое необходимо должно быть более великим и высшим, чем сам мир*20 21. Метафизическое Единое Существо позволяет лучше понять природу, а главное, раскрыть координацию свободы и необходимости. По Лейбницу философия позволяет утверждать благость творца и доказать, что наш мир — лучший среди других возможных миров. Каким образом мы можем познавать находящиеся вне нас вещи, которые существуют независимо от сознания и подчинены собственным причинным и закономерным связям? Декартово решение этого вопроса было оспорено английским философом Д. Юмом, который разделял позицию последовательного скептицизма и не видел возможности сделать сомнение источником несомненного знания. Если Декарт критически усомнился в данных чувственного опыта, то Юм считал, что теоретические допущения, какими бы ясными и отчетливыми они не представлялись философу, ничем не отличаются от обычных верований. Вместе с тем Юм не мог отрицать значимости принципов причинности и закономерности для познания и обосновал ее ссылками на практический интерес и выживаемость, порождающими недоказуемую рационально веру в причинную связь.
Философия Юма, по свидетельству большинства историков философии, пробудила Канта, как он сам выражался, от ««догматического сна», в котором он пребывал в раннем периоде своего творчества. Иммануил Кант (1724-1804) — основатель философского критицизма, ставшего поворотной точкой в истории европейской мысли. Родился в Кенигсберге (ныне Калининград) в семье шорника. Учился в гимназии и университете. Всего добивался сам и не прибегал к протекциям. Кант отличался крайне размеренным образом жизни; горожане шутили, что по нему можно проверять часы. Сначала он увлекался естественными науками, затем теорией познания и, наконец, этикой. Во всех этих областях он написал основополагающие труды. Более всего известны три его «Критики»: «Критика чистого разума», «Критика практической философии» и «Критика способности суждения». Кант сравнивал свою философию с коперниканским переворотом, ибо обернул внимание от мира к познанию, которое оказалось чрезвычайно сложно устроенной машиной по производству как теорий, так и самих фактов. Если раньше сознание, ум, рассудок представлялись наподобие зеркала, пассивно, но чаще всего с искажением, отражающим реальность, то у Канта познавательные способности субъекта раскрываются во всей своей грандиозной производительной мощи. В результате происходит новое самоопределение философии. Если раньше ее предметами считались непостижимые эмпирически и тем не менее реальные сущности, у Канта предметом философии оказываются условия возможности познания, определяющие то, какие предметы могут быть познаны, а какие нет. Таким образом, метафизика занимается понятиями, в соответствии с которыми предметы могут быть даны в опыте. Это радикально изменяет привычную картину познания, ибо теперь разум предписывает природе свои законы, а не наоборот. Вместе с тем, такая точка зрения ведет к осознанию границ познания, ибо прежние претензии на абсолютное и безусловное знание теперь исключаются: ясно, что природа существует независимо от нас и тех законов, которые мы ей приписываем.
Поэтому Кант различает вещь в себе и вещь для нас, считая, что независимая от условий возможности познания реальность нам недоступна. Метафизика лишается своих привилегий и божественного статуса. Познание за пределами возможного опыта оказывается самопротиворечивым и недоказуемым. На своих современников Кант произвел огромное впечатление, прежде всего, утверждениями о недоказуемости положений о свободе и бессмертии, о Боге и мировом целом. Так Гейне сравнивал Канта с Робеспьером и считал его философию более значительной по своим последствиям, чем Французская революция. Между тем эти опасения были явно преувеличены. Кантова философия ничего не меняет в мире, и все остается на своих местах, так как меняется лишь способ понимания. В «Критике чистого разума» — главном сочинении Канта — предлагается новая концепция пространства и времени. Мы и до сих пор полагаем, что вместе с остальными вещами, процессами и другими мирами располагаемся в пространстве и времени, которые уподобляем неким бесконечно большим и просторным вместилищам-ящикам. Кант же раскрыл пространство и время как формы человеческого восприятия и представления: это мы устроены так, что воспринимаем мир в пространстве и времени, поэтому вовсе не обязательно, что мир сам по себе организован подобным образом. Обычно обращают внимание на субъективизм концепции Канта, но на самом деле речь идет не об индивидуальном, а, как говорил Кант, о трансцендентальном (всеобщем) субъекте. Трансцендентальный философ возвышает чувственность до уровня всеобщности и тем самым обосновывает чувственное познание гораздо более фундаментально, чем это делали эмпиристы. Более основательно Кант задает действие рассудка, состоящее в применении категориального аппарата к интерпретации явлений. Так, мы полагаем, что один факт является причиной другого, а их совокупность образует закономерную связь. Но что такое сами «закон» и «причина»? Если бы они существовали вне нас, то они должны познаваться при определенных условиях. Но эти понятия сами есть не что иное, как всеобщие и необходимые условия познания. Понятия не могут существовать в реальности, а лишь в нашем сознании. Если допустить, что они формируются в результате случайного воздействия единичных вещей, то тогда они не будут обладать качествами всеобщности и необходимости, присущими этим фундаментальным понятиям. Отсюда Кант не видит иного пути кроме как считать их априорными (доопытными) понятиями, которые присущи рассудку и которые мы используем для описания, интерпретации, понимания, объяснения и тому подобных познавательных процедур. В раскрытии познавательных способностей человека, дающем ответ на вопрос, как возможно познание, Кант не ограничивается описанием рассудочной деятельности. Дело в том, что категории и логические правила вывода не обеспечивают единства знания. Для этого необходима рефлексия (мышление) не только о предметах опыта, но и о самом мышлении. Эта задача выполняется разумом. Разум — это не только систематическое единство идей, но и определение своих собственных границ. Такая самокритичность является эффективным средством против догматизма. Кант раскрывает противоречивость чистого разума: он может мыслить мир как конечный или бесконечный, как случайный или необходимый и т. п., и нет никаких логических аргументов, способных решить этот спор. На этом основании Канта нередко обвиняют в агностицизме. Мало того, что он объявил внешний мир непознаваемым чувственностью и рассудком, но и указал на ограниченность самого разума. Однако в этом самоограничении, которому люди не очень-то внимали, есть важный смысл: человек не сводится к абстрактному познающему существу, а выступает субъектом веры и морали и должен уметь организовать не только познание, но и волю. С этой целью Кантом была разработана практическая философия. Речь в ней идет о применимости разума в сфере человеческой деятельности. Не являются ли настоящими пружинами практического действия потребности, влечения и страсти? Не привлекаются ли рациональные доводы лишь задним числом, когда воля уже сделала свой выбор? Если у Декарта Бог рассматривался не как творец и управитель мира, а как гарант объективности знания, то Кант не соглашается с этим. Условиями объективности он считает разум и то лишь касательно предметов возможного опыта, а не вещи в себе. Религия и мораль относятся к сфере воли и требуют иных принципов законодательства. Теоретическая и практическая философия у Канта оказываются различными способностями разума. Теоретический разум предписывает свои законы познанию природы, а практический — регулирует свободу и относится к миру должного. У Канта практическая философия находит свою всеобщность в так называемом категорическом императиве: действуй так, как будто бы правило твоей деятельности посредством твоей воли должно было стать всеобщим законом природы. Таким образом, нравственный субъект действует не во имя выгоды, удобства или личного пристрастия и доброты, а формально и неукоснительно во имя долга. Личное счастье становится при этом не самоцелью, а следствием исполнения нравственного долга. Условием возможности нравственности выступает свобода, то есть независимость от давления социальных и субъективно-психологических факторов. Отношение Канта к религии обусловлено его нравственной философией, поэтому, отвергая все прочие способы доказательства бытия Бога, он использует морально-теологический аргумент, считая, что религия должна основываться на нравственности, а не наоборот. Главные догматы христианства Кант толкует с нравственной точки зрения, включая их в свою «религию в пределах одного только разума». Проведя различия между познаваемыми предметами и «вещами в себе», разграничив теоретическую и практическую философию, оторвав истину от веры, Кант не дал ответа на потребность человека в цельном миросозерцании, в котором Истина, Добро и Красота не оторваны друг от друга, а находятся в отношениях единства и взаимосвязи. *Две вещи наполняют душу всегда новым и все более сильным удивлением и благоговением, чем чаще мы размышляем о них — это звездное небо надо мной и моральный закон во мне*1.
<< | >>
Источник: Марков Б. В.. Философия ДЛЯ БАКАЛАВРОВ И СПЕЦИАЛИСТОВ. 2013

Еще по теме рабом в еще большей степени, чем они*1. Рассудок и разум: немецкая классическая философия:

  1. § 2. Основные моменты истории (периодизации) Русского государства и права
  2. § 3. Обзор и критика основных направлений феодально-крепостнической и буржуазной истории Русского государства и права
  3. ЭЛАМ КММБЭЛЛ РУССКОЕ ГРАЖДАНСКОЕ ОБЩЕСТВО И ПОЛИТИЧЕСКИЙ КРИЗИС В ЭПОХУ ВЕЛИКИХ РЕФОРМ. 1859—1863
  4. ГЛАВА ПЕРВАЯ СТАРАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ И ЕЕ ЭВОЛЮЦИЯ
  5. ПРОМЫШЛЕННАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И РАБОЧИЙ КЛАСС
  6. 5. ВНЕШНИЙ И ВНУТРЕННИЙ ОПЫТ. ПРОСТЫЕ ИДЕИ
  7. Глава V О СОБСТВЕННОСТИ 25.
  8. К ПОНИМАНИЮ КУЛЬТУРНЫХ ТРАДИЦИЙ ЧЕРЕЗ ТИПЫ МЫШЛЕНИЯ. (К СЕМИОТИКЕ ПОНИМАНИЯ ТИПОВ КУЛЬТУРНЫХ ТРАДИЦИЙ)
  9. О СОЧИНЕНИЯХ ГАМАНА
  10. 12.1. Правообразование. Объективное и субъективное в праве
  11. 192. ЗОЛОТАЯ ОРДА
  12. Философия и двойственность философского дискурса