<<
>>

§ 1. Скептицизм и познаваемость мира

Ответы на вопрос о познаваемости мира и надежности знания во многом зависят от исходной философской позиции, в частности, казалось бы, единая реалистическая позиция, признающая существование независимого от сознания мира, дает целый спектр представлений о возможности его познании.

По Г. Фоллмеру, есть наивный реализм — существует реальный мир, он таков, каким мы его воспринимаем; критический реализм — реальный мир не во всех чертах таков, каким он нам представляется; строго критический реализм — ни одна из структур реального мира не является таковой, какой она представляется; наконец, гипотетический реализм — предполагается, что существует реальный мир, имеющий определенные структуры, что эти структуры частично познаваемы,

130

Часть I. Философия познания

а состоятельность самого предположения-гипотезы проверяема. Гипотетический реализм «слабее», чем первые три вида реализма, поскольку полагает, что все высказывания о мире имеют гипотетический характер. Наивный реализм, все еще представленный в обыденном сознании, в философии себя практически изжил, поскольку не соответствует процессам, происходящим особенно в современном научном познании, и в философии всегда подвергался критике, начиная с античного скептицизма.

Главные идеи скептиков

Своей целью все скептики имели опровержение догматов всех школ, для них всякое знание либо целиком и окончательно верно, либо полностью ошибочно. Наука — это то, что непреложно и непогрешимо, но если такого знания нет, то нет и науки. Призывая к неустанным, настойчивым поискам истины, скептики всегда стремились доказать равносильность противоположных суждений. Нет критерия истины, истина недостижима, чувства вводят нас в заблуждение, мы можем воспринимать несуществующее — галлюцинации, сны, иллюзии; обманывает и разум, неспособный разрешить противоречия; предлагалось воздерживаться от высказывания «абсолютной истины» и признавать правдоподобные или вероятностные высказывания.

Античные скептики, опровергая догматы других школ, стремились не высказывать собственных догматических суждений, доказывали, что притязания различных философских, вообще теоретических построений на абсолютную истинность неправомерны, а истинность всех знаний античности только вероятна и относительна.

Очевидно, что эти идеи достойны внимания философов всех времен. Античный скептицизм с его исследовательской, ищущей устремленностью и разочарованием в результатах, если они не окончательны, не разрушает философию, но предлагает познающему быть невозмутимым, воздерживаться от суждений об истине, теории, следовать опыту, обычаям, здравому смыслу и благоразумию; в споре с другими философскими школами, в первую очередь со стоицизмом, стремился преодолеть догматизм как форму некритического философствования, религиозных учений, определенного типа ментальности в целом. Скептические идеи и сомнения относительно деятельности ума развивал известный шотландский мыслитель XVIII века Д. Юм, полагавший, что всякое знание «вырождается» в вероятность, поскольку существует неопределенность в самом предмете

Глава 4. Проблема надежности знания

131

познания (первое сомнение), проявляется слабость нашей способности суждения (второе сомнение), имеется возможность ошибки при оценке достоверности (третье сомнение). «Думая об естественной погрешности своего суждения, — писал Юм в «Трактате о человеческой природе», — я меньше доверяю своим мнениям... если же я пойду еще дальше и буду подвергать анализу каждое свое суждение о собственных способностях, то результатом этого согласно требованию всех правил логики будет... полное исчезновение веры и очевидности». Его скептицизм сочетался с эмпиризмом и отрицанием онтологического значения принципа причинности. Но вместе с тем Юм не принимал идею «полного» скептицизма, не соглашался, «что все недостоверно и наш рассудок ни к чему не может применять никаких мерил истинности и ложности». Он исследовал, каким образом наши ум и чувства сохраняют всегда определенную степень уверенности относительно познаваемого предмета, каким образом мы сохраняем некоторую степень веры, достаточную как для обыденной жизни, так и для философских целей. Сегодня идеи Юма оценены в новых контекстах, выясняется, что его тексты содержат высказывания, которые могут быть значимы для современной философии и методологии науки, в частности проблема аналитического и синтетического, индукции, демаркации науки и метафизики, проблема познания «чужих сознаний» и природы человека.

Исследователи, например австралийский историк философии Дж. Пассмор, стремятся выделить в юмизме и скептические, и не скептические, реалистические тенденции.

XVII век дал скептицизму новые «виды на жизнь» за счет своей эпистемологии. Скептицизм превратился в своего рода культурную традицию, что было обусловлено возникновением нового философского направления — стремления рассматривать субъект и объект познания в нерасторжимой взаимозависимости: «примирение» их стало целью философии. Как мы уже отмечали, скептицизм стремится преодолеть догматизм как форму некритического философствования, религиозных учений и обыденного мышления. Такое понимание скептицизма имеет позитивный смысл, неотъемлемо от самой сути научного исследования, должно быть сохранено как одно из оснований доверия субъекту, который осознает необходимость выполнения определенных требований скептицизма. В целом скептицизм на протяжении тысячелетий прошел путь от школ, самостоятельных философских систем к существованию в форме идей, пронизывающих в той или иной степени большинство философских учений и отражающих стремление понять, как соот-

5*

132

Часть I. Философия познания

носятся разум, его сомнения и критическая рефлексия с убежденностью и верой в возможности человека познавать мир. Размышляя о скептицизме, скептиках и сомневающихся, русский философ начала XX века И.И. Лапшин в труде «Философия изобретения и изобретение философии» (1922) полагал, что скептицизм подвергает «сомнению самую возможность философии, если под задачей философии понимать прежде всего стремление привести человеческое знание к стройному единству, свободному от внутренних противоречий и согласующемуся с данными мира опыта». Если эту тенденцию, по Лапшину, перевести на уровень личностных черт философа-скептика, то прежде всего его мышление характеризуется стремлением к разнообразию в философском познании, к концентрированию внимания на различном, индивидуальном, текучем и одновременно неспособностью останавливаться на постоянном, устойчивом, универсальном, единообразном.

Кроме того, у скептика проявляется наклонность к сближению реального и нереального, сна и действительности, изменение «чувства реального» — ослабление к реальному и усиление к «невзаправдашнему». Очевидно, что Лапшин противопоставляет эти тенденции, разводит их как положительное и отрицательное и не предполагает, что они могут существовать в единстве в мышлении реального познающего человека, близком самой противоречивой действительности. Однако, характеризуя скептицизм в целом как «состояние духа» мыслителя, Лапшин находит для него и «добрые» слова: скептицизм благодетелен для философского развития, потому что освобождает от устаревшей традиции; указывает на все тонкости и изощрения мысли, контрастные сопоставления, «будит философскую мысль от догматической дремоты», делает «прекрасную прививку интеллектуального яда»; наконец, скептицизм «носит в себе изрядную дозу великой иронии над резонерством, самомнением и тупым педантизмом догматиков». Таким образом, философ понимает, что нарисованная им благостная картина непротиворечивой философии - это лишь некий идеальный и в этом смысле искусственный образ. Реальное философское мышление, как он сам показал на материале истории философии, вбирает в себя все эти противоречия и нуждается в скептицизме как «интеллектуальной прививке» против догматизма. Знаменитый призыв Декарта «Подвергай все сомнению!» остается в силе для научного познания. Мыслящий, познающий человек обретает способность к сомнению, скепсису и самоиронии, с необходимостью смиряя господ

Глава 4. Проблема надежности знания

133

ство веры, и это одно из фундаментальных его свойств, укрепляющих к нему доверие, а не разрушающих его способность познавать действительность, которая вовсе не покоится на догматической, несомневающейся позиции.

В античности существовала и другая традиция оценки когнитивных возможностей человека, но в отличие от скептицизма не получившая столь широкого распространения, поскольку в ней усматривался очевидный релятивизм, неприемлемый для рационалистического мышления.

Имеются в виду идеи Протагора и его единомышленников, предшествовавшие скептицизму, знаменитый тезис античного философа «человек есть мера всем вещам — существованию существующих и несуществованию несуществующих» (по Диогену Лаэртскому). По существу, этот тезис противостоит скептицизму, но и своеобразно дополняет его, а сегодня обретает новое социальное и гуманистическое звучание, вызывает к жизни новые или забытые смыслы категории «субъект познания». До недавнего времени однозначно квалифицировавшийся в нашей литературе как субъективистский, этот тезис в действительности содержит не понятые в полной мере реальные смыслы, имеющие непосредственное отношение к природе истины. Хайдеггер, еще в 30-х годах XX века размышляя над тезисом Протагора, непосредственно связывал его с сущностью человеческого познания. Вся история философии, в той мере в какой она обращена к познанию, — это история поиска ответа на вопрос «доверять ли возможностям человека познающего?» и бесконечное выдвижение и обсуждение аргументов за и против.

Как уже отмечалось, положительный ответ на этот вопрос может быть сформулирован в виде принципа доверия субъекту: анализ познания должен явным образом исходить из исторической конкретности познающего субъекта, строиться на доверии ему как ответственно поступающему в получении истинного знания и в преодолении заблуждений. Сегодня вопрос о правомерности принятия принципа доверия субъекту находит существенную поддержку не только в трудах М.М. Бахтина, но в частности в основных положениях эволюционной теории познания (эпистемологии), где идеи скептиков и Протагора получили новый контекст.

<< | >>
Источник: Л.А. Микешина. Философия науки: Современная эпистемология. Научное знание в динамике культуры. Методология научного исследования : учеб. пособие. — М. : Прогресс-Традиция : МПСИ : Флинта. — 464 с. . 2005

Еще по теме § 1. Скептицизм и познаваемость мира:

  1. 13.1.2 Психофизический дуализм и скептические следствия
  2. § 1. Скептицизм и познаваемость мира
  3. Аргументы эволюционной эпистемологии в защиту познаваемости
  4. Гносеологическая проблема
  5. ПРЕДМЕТНЫЙ УКАЗАТЕЛЬ К ТОМАМ 3(1) И 3(2)
  6. 3. Гносеология И.ГЛамберта как философское осмысление методологии экспериментальной науки
  7. Реализм249 Ускали Мяки
  8. §8. Характер и ход развития греческой философии
  9. КОММЕНТАРИИ
  10. СУДЬБЫ ЗАПАДНОЙ ФИЛОСОФИИ НА РУБЕЖЕ III ТЫСЯЧЕЛЕТИЯ
  11. АЛЕКСАНДР ГЕРЦЕН И ЕГО ФИЛОСОФСКИЕ ИСКАНИЯ
  12. Глава девятнадцатая ХРИСТИАНСКОЕ НЕБО ИЛИ ЛИЧНОЕ БЕССМЕРТИЕ
  13. ДВЕ КОНЦЕПЦИИ СИМВОЛА: БЕРГСОН-КАССИРЕР