<<
>>

Сознание. Познание. Истина

Познавательное отношение человека к миру и к самому себе так или иначе реализуется во всех сферах жизни людей, хотя далеко не всегда познавательный аспект является ведущим, определяющим.
Познание и сознание не случайно являются однокоренными словами; их общий корень - знание. Сознание для каждого из нас есть самая очевидная реальность, представляющая бытие, неотделимое от нас самих. Сознание неотделимо и от нашей свободы. Так, мы более или менее свободно можем вспоминать факты из жизни или их описания; мы можем также по своему усмотрению концентрировать внимание на том или ином предмете, направлять нашу мысль в нужное русло. Тем не менее определить феномен сознания во всей его полноте весьма и весьма непросто, и не случайно в философии вопросы о сознании, познании, знании относятся к наиболее дискуссионным. Нам как бы недостает языковых, понятийных средств для четкой фиксации сущностной определенности их постановок и решений. Уже наличие приставки «со» в слове «сознание» указывает на то, что индивидуальное знание является также совместным знанием, отличающим некоторую общность людей. Следовательно, сознание предполагает общение между людьми, оно так или иначе открыто и людям, и всему окружающему нас миру. Важнейшим способом осуществления этой открытости является познание, обеспечивающее приращение знания.

Знание, как и сознание, многоаспектно, разнокачествен- но и отнюдь не сводится лишь к его рационально-логиче- ским формам. Наряду с четко осознаваемым знанием, выраженным в строгих понятиях, существует и, как писал Блез Паскаль, «знание сердца», у которого «свои законы, но разум их не знает». «Сердце» здесь понимается как средоточие духовной жизни человека, придающее нашему познанию и всей нашей деятельности некую теплоту и вместе с тем своеобразную основательность, цельность. Не случайно мы противопоставляем человеческой сердечности сухую рассудочность или говорим о «чистом сердце», имея в виду неза- мутненность и доброту намерений.

И как только дело доходит до начал и движущих сил человеческой воли, то сразу же обнаруживается, что, по словам Паскаля, «познание истины и ощущение удовольствия вступают в борьбу с непредсказуемым результатом, поскольку, чтобы судить об этом, надо знать, что происходит в самой глубине человека, о чем он и сам почти никогда не знает»122.

385

13 3ак.632

Для раскрытия системы познавательных способностей сознания и соответствующих им видов знания известный российский автор А.В. Иванов предлагает руководствоваться моделью, в соответствии с которой сознание личности включает как бы четыре сектора, совместно образующих круг явлений нашего жизненного мира123. Первый из этих секторов представлен телесно-перцептивными способностями и получаемыми на их основе ощущениями, восприятиями и конкретными представлениями, содержащими исходную информацию о внешнем окружении, о процессах, протекающих в собственном теле и о связях с другими осязаемыми предметами. Главная цель и, соответственно, регулятор этих процессов - их полезность и адаптивная эффективность в отношении телесного бытия. Второй сектор составляют логико-понятийные компоненты сознания, или, как еще говорят, сфера Логоса, характеризующая способность к обобщенному и систематическому познанию глубинных свойств и связей реального мира. Познание здесь опирается на категориально-понятийный аппарат мышления и обращение к знаковым структурам. Именно в этой сфере вырабатываются строгие рациональные познавательные конструкции, используются четкие процедуры мыслительного анализа и синтеза, построения доказательств, результатом чего является истина как объективное соответствие наших мыслей предметам опыта. Объединяет оба этих сектора направленность сознания на внешние для него предметы (одним из них может выступать наше собственное тело). Абсолютизация первого сектора ведет к наивно- сенсуалистическому убеждению в том, что мир сам по себе именно таков, каковы свидетельства о нем наших органов чувств. Соответственно, абсолютизация второго сектора ведет к панлогизму гегелевского типа.

Третий сектор в структуре сознания связан с его эмоционально-аффективной деятельностью и характеризующими ее переживаниями, предчувствиями, настроениями и так далее, имеющими субъективный характер, т.е.

говорящими больше о нас как субъектах духовно-душевной жизни, нежели об объективных причинах этих наших состояний. Наконец, четвертый сектор составляет мир человеческих ценностей, который А.В. Иванов не без оснований аттестует в качестве сферы Духа. Именно здесь укоренены высшие стимулы деятельности и идеалы человеческого творчества, а также способности их осуществления, в том числе продуктивное воображение, фантазия, интуиция. К этой сфере относятся, прежде всего, искусство и нравственность. Абсолютизация значения третьего и четвертого блоков нашего сознания опасна, однако, погружением человека в мир иллюзий.

t Телесно-перцептивный и эмоционально-аффективный сектора формируют складывающийся на основе повседневного опыта наглядный и убедительный с точки зрения здравого смысла образ мира, тогда как логико-понятийный и ценностный сектора обеспечивают создание идеально- смысловой картины бытия, с которой и связано рациональное познание.

Наше чувственное познание охватывает как внутренние, органические ощущения, содержащие нередко неосознаваемые сведения о процессах, происходящих в нашем теле, так и внешние ощущения, относящиеся к отдельным свойствам предметов и процессов окружающего мира. Все эти ощущения связываются в восприятия, дающие целостную сенсорную информацию о предметах и предметных ситуациях. Современные исследования выявили и внеперцептив- ные формы влияния на складывающийся у человека образ осязаемого мира. Одна из этих форм связана с тем, что наше чувственное познание испытывает на себе влияние архе- тийически-бессознательного родового опыта человечества, прорывающегося в сновидениях, мистических прозрениях, сказывающегося на художественном творчестве, на создании мифов, религиозных учений. Другие внеперцептивные влияния проистекают из языковой организации человеческого опыта; исходят они также из той области предпосылок познания, которую обычно аттестуют как предрассудки, коллективные и индивидуальные предубеждения. В целом чувственное познание не является чем-то враждебным разуму, наоборот, оно составляет его предпосылку и питательную почву.

Рациональное познание направлено на те стороны реальности и связи между ними, которые не даны непосредственно в чувственном и эмоционально-аффективном опыте.

Оно обращено на сущностные стороны бытия и на связанный с ними мир человеческих ценностей. Логическое мышление не отделено какой-то гранью от чувственного познания; генетически исходные его формы - это наглядно- действенное (практическое) и наглядно-образное (художественное) мышление. Следующая ступень мышления - вербально-логическая. Она характеризуется использованием языковых форм выражения общих представлений и понятий. Здесь, прежде всего, можно выделить здравый смысл, или повседневную рассудочную деятельность. Сюда относится также научный дискурс, или рассуждение в соответствии с правилами и нормами логики. В-третьих, это теоретический разум, или рефлексивное мышление, продумывающее свои основания, отправные посылки и нормы.

Давно уже установлено, что человеческое мышление использует особого рода интеллектуальный инструментарий в виде категорий и законов логики, не являющийся в целом индивидуальным творением и выступающий в качестве до- опытного средства познания. Ценности человеческой жизни тоже подлежат рациональному осмыслению и могут получать выражение в категориях этики, эстетики и других форм сознания. Понятия добра и зла, прекрасного и безобразного, любви и ненависти, свободы и порабощенности, справедливости и несправедливости, насилия и ненасилия выражают смысловые оппозиции, связанные с различением и противопоставлением положительного и отрицательного, приемлемого и неприемлемого в нашей жизни. Содержание этих категорий предполагает как рациональные, так и эмо- ционально-образные аспекты. Если логические категории допускают одинаковое толкование людьми, даже придерживающимися несходных мировоззренческих позиций, то ценностные категории являются концентрированным выражением основополагающих человеческих убеждений, вытекающих из их жизненной позиции.

Целью человеческого познания является постижение истины. Однако понятие истины входит в разные категориальные системы. Истина может рассматриваться как сущностная характеристика бытия или даже как само бытие в аспекте его подлинности (вспомним хотя бы рассуждения Хайдеггера об истине как несокрытости бытия).

Не случайно слово «истина» восходит в своих истоках к слову «есть»: истинным считается то, что есть на самом деле. Понятая таким образом истина выступает не просто как знание, а прежде всего как способ подлинного, неискаженного существования, составляющего высшую цель человеческих устремлений (жить в согласии с истиной). В более узком, логико-гносеологическом аспекте истина понимается как правильность или достоверность некоторого положения. Известна так называемая классическая теория истины, которая утверждает, что истина есть соответствие знания действительности. Здесь предполагается, что, во-первых, действительность как предмет познания не зависит от самого знания, во-вторых, что существуют бесспорные способы сопоставления познавательного вывода с реальностью, и, в- третьих, что сама эта трактовка истины логически непротиворечива. Но факты, которым соответствует истинное знание, являются данными опыта познающего субъекта, свя- занными с принятым им способом концептуального осмысления мира. Далее, всякий критерий истины сам нуждается в проверке и, следовательно, в установлении нового критерия, отвечающего этой задаче и т.д.

Одно из направлений пересмотра данной теории связано с когерентной концепцией, сводящей вопрос об истине к проблеме самосогласованности, непротиворечивости знания. Однако оказалось, что это условие и не достаточно, и не необходимо, потому что некоторые противоречия ведут не к разрушению знания, а к его углублению. Не следует абсолютизировать также требование, чтобы предположение, оцениваемое с точки зрения его истинности, соответствовало всем надежно установленным истинам, ибо это крайне затруднило бы развитие человеческого познания и прорыв его к новым уровням сущностного постижения бытия. Уязвима для критики и прагматическая концепция истины, сводящая истину к полезности без отчетливого указания на связь этого последнего качества нашего знания с реалиями внешнего мира. Практическая полезность некоего общего утверждения может обнаружиться весьма нескоро или опосредованно, а вызванное этим недоверие к нему способно крайне осложнить развитие научного познания.

Семантическая теория истины требует соединения материальной адекватности и формальной непротиворечивости, для чего нужно перейти от естественного языка к формализованному, а последний дополнить метаязыком; все это тоже весьма непросто осуществить на практике.

Существуют и такие концепции истины, которые .полагают главным признаком истины как знания ее участие в духовном росте и творческой самореализации человеческой личности. Такова, например, позиция Н.А. Бердяева, признающего в качестве истины «манифестацию творческого Духа». Однако для науки подобный критерий не является достаточно убедительным, ибо в нем не выражен момент объективности знания, составляющий отличительную особенность науки. В марксистской философии критерием объективной истинности знания признается человеческая практика, понимаемая как материальная (чувственно- предметная) и вместе с тем осознанная, целенаправленная деятельность. В силу этого практическое применение тех или иных идей, представлений, притязающих на роль знания о реальных предметах, позволяет соизмерить эти идеальные образы с их материальными прообразами. Посколь- ку некое знание положено в основу практической деятельности, оно обеспечивает планирование последней, и если в результате реальных, предметных действий получается то, что предварительно присутствовало лишь в замысле, то это выявившееся совпадение нашей мысли с ее предметом подтверждает объективность знания о нем, заключенного в данной мысли. Все то, что подтверждено практикой, есть объективная истина, а ею считается такое содержание наших знаний, которое определяется объектом и не зависит от субъекта, будь то отдельный человек или же множество людей.

Практика признается в марксистской философии единственным критерием объективной истины в том смысле, что все другие критерии прямо или косвенно соотносятся с практической проверкой соответствующих положений. Скажем, давно уже - со времен Аристотеля - науке известны логические критерии истины, связанные с соблюдением требований непротиворечивости и обоснованности суждений. Однако в марксистской философии утверждается, что логические критерии не являются абсолютно самостоятельными, поскольку правила нашего мышления исторически вырабатывались на основе практической жизнедеятельности людей. Вместе с тем критерий практики не является совершенно жестким и однозначным, ибо всякая конкретная практическая проверка способна дать лишь частичное подтверждение либо опровержение общей научной идеи, и в этом отношении устанавливаемая истина относительна, а не абсолютна. Абсолютное знание - это некий логически мыслимый, но на деле недостижимый предел, понимаемый как полное, исчерпывающее совпадение нашего знания с его предметом. Такое совпадение возможно лишь в отношении искусственно сконструированных и не слишком сложных предметов, тогда как реальные познаваемые объекты характеризуются бесконечным многообразием связей и проявлений или, как принято говорить, неисчерпаемы в онтологическом и гносеологическом аспектах.

Вместе с тем марксистская гносеология признает, что в любом нашем знании, поскольку оно удостоверено в его объективности, т.е. успешно прошло испытание практикой, есть нечто неопровержимое и в данном отношении абсолютное, не отбрасываемое, а сохраняемое при последующем развитии познания. Человеческая практика хотя и связана с познанием, однако вовсе не является чисто гносеоло- гическим феноменом, ибо она есть способ реального существования человека. В соответствии с материалистическим миропониманием выделяются три основных вида практической деятельности. Во-первых, это материально-про- изводственная деятельность как сфера непосредственного жизнеобеспечения, в рамках которой человеческий труд создает предметы, отвечающие нашим потребностям. Во-вторых, это социальная практика, результаты которой представлены определенными общественными формами жизни людей, утвердившимися и ставшими в силу этого фактической данностью, объективной реальностью. В-третьих, это научно-исследовательская практика - специфическая именно для науки область осуществления систематических наблюдений и измерений, постановки экспериментов, в ходе которых ученый имеет дело с .изучаемыми предметами и с максимально возможной достоверностью фиксирует их свойства и связи.

<< | >>
Источник: Вишневский, М. И.. Философия : учеб. пособие / М. И. Вишневский. - Минск : Выш. шк. - 479 с.. 2008

Еще по теме Сознание. Познание. Истина:

  1. 4. Сознание и познание
  2. Знание в его соотношении с реальностью, сознанием, типами деятельности
  3. Истина в гуманитарном знании
  4. § 2. Ценности в познании как форма проявления социокультурной обусловленности научного познания Категория ценности в философии науки
  5. 61. ПРИРОДА ПОЗНАНИЯ И ПОНИМАНИЕ ИСТИНЫ В ПРАГМАТИЗМЕ
  6. Сознание. Познание. Истина
  7. Познание как отражение действительности.
  8. § 2. ФИЛОСОФСКО-АНТРОПОЛОГИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМАТИКА В АНАЛИТИЧЕСКОЙ ФИЛОСОФИИ СОЗНАНИЯ
  9. § 1. Метафизика веры как духовное познание
  10. Б. Т. Григорьян На путях философского познания человека
  11. Явления сознания, ведущие к проникновению в Учение Будды
  12. 12. ИСТИНА И ЛОЖЬ
  13. Истина
  14. онтологическая концепция истины
  15. Глава 9 КОГНИТИВНЫЕ МЕХАНИЗМЫ ЭКОЛОГИЧЕСКОГО СОЗНАНИЯ
  16. Традиционная теория познания как виртуальный феномен
  17. 15.1. Проблема истины в гуманитарном знании
  18. Глава 5. Эйдетическая диалектика: структурность бытия и анагогическое познание
  19. § 6. Истина философии и ее двусмысленность
  20. § 1. Божественное Триединство как синоним Истины и онтологическая сущность (по работам П.А. Флоренского)