<<

Заключение

Название 2-го издания монографии получило новый подзаголовок: «Проблемы эпистемологии гуманитарного знания» вместо прежнего «Полемические главы». Это связано с тем, что за прошедшие годы острота полемики по поводу маргинальных форм познания существенно снизилась, многие спорные проблемы были переосмыслены как базовые для гуманитарного и социального знания, что в целом переориентировало интенцию всей монографии.
Признание их "легитимности" и неизбежности влечет существенные изменения в понимании базовых представлений классической теории познания, выводит на общепризнанные дискуссии. Прежде всего это дискуссии по общим проблемам философии познания, в которых обычно подвергаются критике и даже отвергаются целые направления, концепции познания, известные в истории философии. На первом месте стоит стремление преодолеть и отбросить как принципиально неверную традиционную гносеологию, представители которой - Локк, Юм, Кант и даже Бернал - рассматривались, в частности Поппером, как "философы веры", а не знания. Другой известный подход - Хайдеггера, Витгенштейна, Дьюи и, по сути, Рорти - также состоит не столько в том, чтобы осмыслить критически, поняв особенности и пределы традиционной рациональности, сколько в том, чтобы просто отбросить гносеологию и ментализм как понимание познания в качестве точной репрезентации, получаемой за счет специальных когнитивных процессов. Предлагается отказаться от понятия "ум", "представление", в целом от словаря философов XVII века, включая Декарта, от кантовского понятия "основания знания", обратившись к принципиально иным способам видения знания и познания - например, через бытие субъекта, онтологию Dasein (Хайдеггер), философию языка, языковые игры (Витгенштейн), прагматический подход к истине, понимание познания как обоснованной веры (Джеймс, Дьюи). Все это рождает полемику, которая и нашла свое отражение в предлагаемой монографии.
Однако позиции в оценке самого факта существования дискуссий и неоднозначности в решении когнитивных проблем могут существенно различаться. Уже Рорти, излагая в "Философии и зеркале природы" основные идеи указанной выше дискуссии, признает, что, кроме прямого отрицания традиционной гносеологии, во многих случаях существует вариативность изложения учений о познании и часто различие предстает как вопрос скорее стиля и традиции, чем методов или исходных принципов. Так, несмотря на то что в аналитической философии обсуждаются философия языка, лингвистические, а не ментальные репрезентации, она тем не менее представляет собой "еще один вариант кантовской философии" и не изменяет также картезианской проблематике, поскольку предполагает "нейтральный каркас для исследования", а также стремление найти "внеисторические условия" для любого, исторического по существу, развития. Что касается радикальной позиции - отбрасывания теории познания, то и здесь можно обнаружить следы своеобразной преемственности, а также стремление расширить и обогатить подход к познанию. Хайдеггер, Витгенштейн, Дьюи, как отмечает Рорти, в ранние годы искали способы "усовершенствования" теории оснований и репрезентации, а в зрелые годы их поиски были скорее терапевтическими, "наставительными", нежели конструктивными или систематическими, они стремились преодолеть известные гносеологические догмы и традиции, т.е., как мне представляется, расширить область рационального в эпистемологии, увеличить сферу философии познания. Таким образом, в общих дискуссиях речь идет не столько об "уничтожении" традиционной гносеологии, сколько о существенном ее обогащении и расширении до философии познания, где в диалоге и взаимодополнении, синтезе найдут свое место существующие концепции и подходы - лингвистические, ментально-репрезентативные и социально-коммуникативные (наставнические). Вместо частичного гносеологического субъекта "восстанавливается" целостный человек познающий и соответствующая ему целостная философия познания.
Разумеется, это возможно лишь на основе всего наработанного за века "арсенала" - понятийного аппарата, философско-методологических принципов и оснований, рациональных форм и способов введения ценностных предпосылок и когнитивных норм. Дискуссионной остается классическая проблема соотношения эмпирического и теоретического, трансцендентального субъекта. Не вызывает сомнений, что субъект как "сознание вообще" - значимый, но не действительный, предельная абстракция всеобщего и необходимого в познании, существующий вне времени и пространства - это важнейшая и необходимая категория мира "теоретизма" и науки. Разумеется, эта категория, как бы ни менялось представление о познании, всегда останется фундаментальной, особенно для философско- и научно-теоретического знания и тем более знания символического и формализованного. По существу, это общепризнанно, однако давно существует и осознание того, что данный подход не исчерпывает содержания категории "субъект". Общая теория познания, обращающаяся к любому виду знания и познавательной деятельности, с необходимостью имеет дело и с эмпирическим субъектом как наличным бытием, телесным, действительным, существующим во времени. Он представляет целостность мышления, деятельности, чувства, коррелирует, но не совпадает с психологическим субъектом, имеет индивидуальную и коллективную составляющую. Как аргумент в пользу эмпирического субъекта я специально рассмотрела этот феномен в трудах рационалиста Декарта, на которого часто ссылаются, отрицая необходимость эмпирического субъекта; при этом я стремилась обосновать принцип доверия субъекту как человеку познающему, рассматривая даже сам скептицизм как аргумент в пользу такого доверия. Очевидно, что многие феномены познавательной деятельности, с которыми "боролись" традиционная теория познания, позже - логический позитивизм, видя в их преодолении залог строгости, достоверности знания, являются по существу свойствами и "параметрами" именно эмпирического субъекта, который в полной мере представлен в гуманитарных науках.
Это - язык, его смыслы и значения, все символические структуры, а также понимание и интерпретация - свойства и "параметры", раскрываемые средствами герменевтики; при этом особого изучения требуют философские и эпистемологические смыслы интерпретации и формирование субъекта не столько как отражающего (если отражающего!), сколько как интерпретирующего различные феномены и тексты. Это - природа и соотношение таких явлений, как вера и знание, достоверность, это - фундаментальное свойство релятивности знания в форме релятивизма, тесно связанного с психологизмом и историзмом. Мне представляется, что такие реалии познавательной деятельности и знания не могут быть элиминированы ни простым волевым усилием, ни изощренными приемами, если мы хотим иметь дело с действительным познанием и человеком познающим. Другое дело, что проблемны и дискуссионны сами способы и принципы введения в эпистемологию этих важнейших "параметров" целостного субъекта в единстве эмпирического и трансцендентального. Однако в истории философии накоплен значительный и многообразный когнитивный опыт, который часто носил отрицательный характер, а сегодня требует осмысления в полной мере его позитивных смыслов, что я и стремилась осуществить. Особо значимой сегодня и в то же время дискуссионной остается проблема познания времени и проявления времени в познании. Разработка категории социального времени, осознание фундаментальной роли времени в естественных науках, признание необходимости не отвлекаться от него, но выявлять и исследовать фактор темпоральности всюду, где он имеет место, - все это как бы заново поставило проблему "время и познание", показало, что она оставалась в стороне от магистральных эпистемологических исследований, а имеющиеся в истории философии концепции, в частности кантовское понимание субъективности времени, временного априори, интерпретировались односторонне, без выявления действительных глубинных смыслов для познания. Эпистемологами практически не освоены и другие значимые идеи, в особенности идеи Хайдеггера, а также феноменологическое учение о времени сознания, специфике бытия времени в сознании, особенно творческом, художественном, что необходимо для выявления природы темпоральности в духовной сфере и культуре.
Но это тоже сфера дискуссий и диалога разных подходов, позиций, "перспектив", к чему и приглашает данная книга. Исследованные в монографии важнейшие эпистемологические и методологические предпосылки, входят в основание не только гуманитарного знания, но и социальных наук как специфической формы знания. Развитие эпистемологии социально-гуманитарных наук может идти не только как осознание того, что уже есть об этом в истории философии, но и как анализ и экспликация богатейшего опыта конкретных когнитивных практик и проблем в этих областях, например, исследование особенностей субъекта и объекта, проблем онтологии, специфики абстракций и дефиниций, институциональных и «вещных» фактов, объективности, истинности и правдоподобия знания и многое другое. Эпистемология и методология социального и гуманитарного научного знания только начинается.
<< |
Источник: Л.А Микешина. ФИЛОСОФИЯ ПОЗНАНИЯ Проблемы эпистемологии гуманитарного знания. 2008

Еще по теме Заключение:

  1. 5.14. Заключение эксперта
  2. 15.4. Окончание предварительного следствия с обвинительным заключением 15.4.1.
  3. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
  4. Примечание [Обычный взгляд на умозаключение]
  5. В. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ РЕФЛЕКСИИ
  6. а) Умозаключение общности
  7. Ь) Индуктивное умозаключение
  8. с) Умозаключение аналогии 1.
  9. а) Категорическое умозаключение 1.
  10. Ь) Гипотетическое умозаключение
  11. с) Дизъюнктивное умозаключение
  12. III. Умозаключение
  13. III. Умозаключение
  14. § 3. Участие в гражданском судопроизводстве государственных органов, органов местного самоуправления для дачи заключения
  15. § 5. Заключение эксперта
  16. Статья 432. Основные положения о заключении договора
  17. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
  18. ФОРМЫ, УСЛОВИЯ И НОРМЫ ЗАКЛЮЧЕНИЯ БРАКА
  19. 7.4. Трудовой договор. Порядок заключения и расторжения