<<
>>

ГЛАВА 1Объяснения политического насилия

Конфликт... это тема, которая занимает мысли человека больше, чем любая другая, за исключением Бога и любви.

Анатоль Рапопорт.

Сражения, игры и дискуссии

Институты, личности и политика правителей инспирировали вспышки насилия на протяжении всей истории организованной политической жизни.

Обзор истории жизнедеятельности европейских государств и империй, охватывающий двадцать четыре столетия, показывает, что в среднем на четыре мирных года приходится один год беспорядков, сопряженных с применением насилия1. Не в лучшую сторону отличаются и современные народы: между 1961 и 1968 гг. определенные формы насильственных гражданских конфликтов имели место в 114 странах и колониях из 1212. Большинство актов насилия оказали незначительное влияние на политическую жизнь, но некоторые из них были чрезвычайно губительны в отношении человеческих жизней и политических институтов. Десять из тринадцати наиболее смертоносных конфликтов за последние 160 лет были гражданскими войнами и мятежами3; начиная с 1945 г. попытки свержения правительств организовывались чаще, чем национальные выборы. Противовесом этому жестокому перечню может служить тот факт, что иногда политическое насилие приводило к созданию новых, более прогрессивных обществ. В пользу случайных благотворных результатов насилия свидетельствуют последствия Американской, Турецкой, Мексиканской, Русской революций.

В этом исследовании мы соотносим политическое насилие со всеми видами коллективных атак против политического режима в рамках политической общины с их участниками, включая соперничающие политические группировки, равно как и их членов, — а также с их политическими курсами. Политическое насилие представляет собой ряд событий, общим свойством которых является реальное или угрожаемое

применение силовых акций, однако объяснение не ограничивается этим свойством. Это понятие относится и к революции, определяемой обычно как фундаментальное социальное изменение, осуществляемое через насилие.

Оно включает в себя также партизанские войны, государственные перевороты*, бунты и мятежи.

В свою очередь политическое насилие определяется через «силу», использование или угрозу насилия какой-либо партией или институтом для достижения своих целей в рамках определенного политического порядка или вне его. Это определение не опирается на заранее предрешенное мнение о том, что политическое насилие нежелательно. Подобно применению насилия государственными силами, конкретные акты политического насилия, используемые другими социальными институтами, могут быть хорошими, плохими или нейтральными с точки зрения стороннего наблюдателя. Участники процесса политического насилия могут оценивать его в качестве средства выражения своих политических требований или противостояния нежелательному политическому курсу. Ограниченное насилие может также оказаться полезным для правителей и политических систем в целом, особенно как симптом социального недомогания, когда становятся неадекватными иные средства выдвижения политических требований. Чтобы избежать такого рода выводов, в данном исследовании мы воздерживаемся от высказывания этических суждений. Однако нет нужды выносить этическую оценку, чтобы пронаблюдать, насколько деструктивным является интенсивное применение насилия: конкретные акты политического насилия оцениваются и гражданами, и правителями в том смысле, что чем больше их масштабы, тем ниже эффективность выполнения политической системой ее функций. Насилие обычно пожирает и людей, и материальные ценности, редко оказывая влияние на увеличение их количества4.

Несмотря на частоту проявлений и степень своего социального воздействия, политическое насилие в настоящее время не является общепринятой категорией в социальном анализе. Тем не менее основные свойства политического насилия притягивают внимание к нему в большей степени, нежели более общие или более специфические понятия. Теоретически любые акты такого рода угрожают политической системе в двух смыслах: они отвергают монополию силы, которая приписывается в политической теории государству; а с функциональной точки зрения они с большой степенью вероятности разрушают нормальное течение политических процессов.

Эмпирически выбор политического

В оригинале — coups d'etat. — Примеч. пер.

насилия в качестве объекта анализа обосновывается той статистической аргументацией, что политическое насилие охватывает события, отличающиеся от других по измеряемым характеристикам наций и достаточно гомогенные, чтобы подтвердить анализ их общих характеристик и причин. Например, страны, переживающие мощное политическое насилие какого-то одного типа — будь то мятеж, терроризм, переворот или герилья*, — с большой степенью вероятности могут испытывать и другие его виды, но ни с большей ни с меньшей степенью вероятности не будут втянуты в иностранный конфликт5. Свойства и процессы, которые отличают мятеж от революции, сущностно и теоретически интересны и подвергаются проверке в рамках данного исследования, но на обобщенном уровне анализа они представляются различиями в степени, а не в типах6. Поиск общих причин и процессов политического насилия стимулируется, кроме того, конвергенцией" последнего случая в сравнительных и теоретических исследованиях. Одна из важных характеристик таких исследований — это простота многих каузальных факторов и утверждений, которые они идентифицируют, — имеют ли они дело с революцией, городским мятежом или другими формами политического насилия. Эта простота наводит на мысль, что некоторые из этих исследовательских находок можно синтезировать в более эффективный ряд проверяемых обобщений.

Однако какими бы благоприятными ни представлялись перспективы общего анализа политического насилия, исследование его было бы совершенно неправомерным и в сущностном, и в дисциплинарном подходах. По данному предмету существует обширная европейская историческая школа, особенно по крестьянским восстаниям с XII по XIX в. в Англии, Франции и России. Американские и европейские ученые, большинство из которых также историки, в последние годы внесли большой вклад в современную литературу, состоящую из case-studies**\

Партизанская война. Схождением.

Изучение конкретного случая — особый вид социологического исследования, которое, «представляя собой детальное обследование единственного представителя какого-то класса явлений, изучение случая (кейз-стади), не может обеспечить достоверной информации о более обширном классе.

Но оно часто бывает полезно на подготовительных этапах исследования, поскольку выдвигает гипотезы, которые могут быть подвергнуты систематической проверке на большем количестве случаев» (The Penguin Dictionary of Sociology. P. 28). — Примеч. пер.

Американские политологи не так уж много писали о причинах и предотвращении разрушительных войн, и труды их не имели серьезного политического и академического влияния. В недостатке внимания к этой теме нетрудно убедиться. Из всех буйных и мятежных толп, бушевавших на дорогах истории, серьезное внимание исследователей привлекали лишь европейские революционные движения XVIII и XIX вв. да бунтовщики американских гетто девятнадцатого столетия7. Мы располагаем относительно небольшим числом исследований случаев политического насилия в незападном мире и еще меньшим числом систематических сравнительных исследований или хотя бы попыток создания эмпирической теории. Для подсчета экспериментальных исследований, имеющих дело с социально-психологическими механизмами коллективного насилия, хватит пальцев одной руки8. Среди социальных исследователей наиболее активны историки. Американские политологи до недавнего времени пренебрегали этим предметом9. Из 2828 статей, появившихся в American Political Science Review со времени его основания в 1906 г. по 1968 г., лишь 29, как явствует из их заголовков, имели отношение к политическим беспорядкам или насилию. Кроме того, только 12 из этих 29 имели отношение собственно к революции, а 15 появились после 1961 г.10

От политологов можно было бы ожидать большего интереса к проблемам политического насилия, нежели от других исследователей. Авторитарное насилие на службе у государства — это ключевое понятие политической теории и к тому же вопрос продолжительных дискуссий11. Некоторые определяют в качестве отличительной характеристики государства его монополию на физическое насилие. Вебер, к примеру, писал, что насилие — это «специфические средства» государства и что «право на физическое насилие делегируется всем другим институтам или индивидам лишь в дозволенных государством пределах; предполагается, что именно государство выступает в качестве исключительного источника права на использования насилия»12. Гоббс, напуганный жестокой анархией со стороны людей, живущих за пределами сдерживающей силы государства, рассматривал суверенный контроль за применением насилия как основание и социальное условие государства13. Шатцшнейдер рассматривает конфликты, к которым он относит и насилие, в качестве центрального понятия политической науки14. Ниберг делает акцент на позитивных функциях неавторитарного насилия и угрозы его применения как инструмента социального изменения13. С любой из этих точек зрения проявление коллективного неавторитарного насилия ставит перед политической наукой два фундаментальных вопроса: из каких источников и вследствие каких процессов оно возникает и каким образом оно оказывает воздействие на политический и социальный порядок?

<< | >>
Источник: Гарр Т. Р.. Почему люди бунтуют. 2005

Еще по теме ГЛАВА 1Объяснения политического насилия:

  1. ГЛАВА 1Объяснения политического насилия