<<
>>

Организационная сплоченность и сложность

Чем больше консенсус по поводу цели и кооперативное взаимодействие между членами организации и чем больше внутренняя дифференциация, тем более эффективна будет организация в преследовании целей своих членов, какими бы эти цели ни были.
С точки зрения режимов и режимно-ориентированных организаций, эти характеристики особенно важны для установления эффективных ценностных возможностей и поддержания неразрушительных средств выражения гнева. С точки зрения диссидентов они также способствуют эффективному созиданию и распределению ценностей, но наиболее важно то, что они дают диссидентам возможность, защитить своих членов от атак и организовать эффективное сопротивление.

Гипотеза RI.2. Институциональная поддержка режима сильно изменяется в зависимости от уровня сплоченности и сложности режимно-ориентированных организаций.

Сплоченность — это степень консенсуса целей и кооперативного взаимодействия между членами; сложность — это степень иерархической и функциональной дифференциации внутри организации18. Высокий уровень сплоченности основывается на консенсусе по поводу средств и целей организационной деятельности; в иных случаях высокие уровни кооперативного взаимодействия трудны для достижения, за исключением использования насильственных средств. Сплоченность и сложность не обязательно совпадают. Возмущенные толпы часто обладают высокой степенью сплоченности, но редко — достаточно большой сложностью. Агрегатные политические партии обладают, как правило, высокой степенью организационной сложности, но гораздо меньшей сплоченностью. Революционные движения обычно отличаются высокой степенью и сплоченности, и сложности. Ни одно из них не является необходимым условием другого; однако они выступают усиливающими условиями, и степень институциональной поддержки, вероятно, является скорее функцией их результирующего действия, нежели их суммы.

Режимно-ориентированные организации.

Многие теоретические аргументы атрибутируют нестабильность политических систем организаци-

То есть вовлеченности работоспособного населения в состав профсоюзов. — Примеч. пер.

онной слабости и утверждают или подразумевают, что политическая стабильность усиливается и может быть основана на учреждении дифференцированных сплоченных организаций, ориентированных на режим. Корнхаузер говорит, что высокий темп массового поведения, т. е. народных движений, действующих против политического порядка, наиболее вероятен, «когда элиты бывают доступны прямому вмешательству неэлит и когда неэлиты доступны прямому вмешательству элит» — условие, которое он атрибутирует недостатку или слабости ассоциированных групп, служащих связи элит и неэлит19. Хантингтон предполагает, что возрастающая мобилизация и участие в политике продуцируют политический распад — нестабильность — в той мере, в какой они не связаны с организацией и институционализацией20. Эйк утверждает, что политически дезинтегративные эффекты мобилизации наилучшим образом минимизируются политическими системами, обладающими четырьмя характеристиками. Они должны быть: авторитарными, осуществляющими централизованный контроль над политическими и другими ресурсами; паттерналистскими, внушающими своим последователям ощущение цели и помогающими им «найти связи и значения» в изменяющемся обществе; создающими и поддерживающими взаимную идентификацию между правителями и управляемыми; создающими согласие в рамках контекста правящей элиты21. Аптер полагает, что напряженностями, которые вызываются социальными изменениями, можно управлять через «высокую степень правительственного регулирования социальной жизни для того, чтобы вносить большую согласованность ценностей и институтов...» Легитимация плотного контроля наилучшим образом осуществляется через «ретрадициона- лизацию», т. е. через утверждение текущей практики путем символического обращения к традиционно знакомым паттернам институционального контроля22.

Гипотезу относительно режима поддерживают также эмпирические свидетельства.

Стабильность британской политической системы общепризнанно приписывают эволюции сложных и ответственных политических институтов, поддерживаемых широко распространенным фундаментальным согласием по поводу процедур политической деятельности, если не обязательностью целей политической деятельности. Подобным образом нестабильность французских правительств ассоциируют с фундаментальным недостатком консенсуса относительно форм, процедур или целей политической деятельности и недостатком организационного развития большинства французских политических партий23. Экштейн атрибутирует стабильность и эффективность норвежской политической системы высоко ценимому среди норвежцев поведению в стиле согласия и сотрудничества, а также масштабу схожести паттернов организации во всех секторах коллективного действия24. Примером использования сравнительных данных может служить наш вывод о том, что стабильность политической партийной системы в 119 странах на протяжении 1961-1963 гг. сильно и отрицательно коррелировала с уровнями гражданской борьбы. Стабильность партийной системы измерялась дихотомически, различаясь между теми странами, где имелся продолжительный и большой опыт организационной партийной деятельности (включая как одно-, так и многопартийную системы), и теми, где партий не было вовсе либо они носили эфемерный или личностный характер. Эта мера коррелировала с общей величиной насилия на уровне -0,34. Связь также удерживалась, когда страны подразделялись в соответствии с типом политической системы: среди полиархических (плюралистских) стран корреляция составляла — 0,21, среди элитистских (новых независимых) -0,27 и среди центристских -0,4725.

Сплоченность диссидентских групп. Высокие уровни взаимодействия и взаимно усиливающие ощущения депривации и требований действия, обычно имеющие место среди диссидентов, необязательно могут обнаруживаться в организованном окружении. Многое из того, что говорится в литературе по поведению толпы и насилия черни, можно интерпретировать с позиций влияния толпы на усиление групповой сплоченности.

Ле Бон утверждал, что участники революционных толп характеризуются «исчезновением сознательной индивидуальности, преобладанием неосознанной индивидуальности, обращением к средствам суггестии и заражением чувствами и идеями одного и того же направления»26. Мартин подчеркивал влияние толпы на усиление разделяемых, но обычно подавляемых импульсов, дающих им нормативную санкцию: «Условия толпы — это высвобождение подавляемых импульсов, которое становится возможным вследствие того, что контролирующие идеи перестают функционировать в непосредственном окружении»27. Другие авторы полагают, что толпа способствует коллективному действию лишь до той степени, в какой ее члены разделяют общие для всех ощущения и мотивы: «Толпа воздействует только на высвобождение подготовленных импульсов»; коллективность способствует выражению агрессивных импульсов, но не создает их28. Некоторые теоретики делают акцент на важности бихевиористского заражения в таких группах. Франк пишет, что действия эмоционально возбужденной личности отчасти зависят от других людей, находящихся в ее окружении. Наличие других людей, ведущих себя насильственным образом, является «мощным стимулятором... Заразительность любой сильной эмоции, будь то радость, горе или ярость, вероятно, выступает одной из наиболее потенциальных причин такого явления»29.

Некоторые эмпирические исследования группового поведения показывают, что взаимное усиление ощущений и связи в условиях фрустрации способствуют возникновению агрессии. Стотленд сравнивал реакции субъектов на фрустрирующего супервайзера в двух вариантах ситуаций: когда они работали в одиночку; когда они имели возможность общаться с другими, работавшими над выполнением таких же заданий.

Вторые выражали более сильную открытую враждебность по отношению к супервайзеру — предположительно вследствие того, что у них формировалась точка зрения, независимая от фрустратора, и они могли более определенно выражать свое мнение30. Пепистоун и Рейчлинг целенаправленно формировали сильно сплоченные и слабо сплоченные группы, а затем подвергали их воздействию оскорбительных нотаций.

При этом они обнаружили, что сплоченные группы выражали более сильную враждебность и заявляли об этом более открыто, нежели другие31. Аналогичным образом Френч обнаружил, что организованные группы, члены которых прежде работали вместе, выражали агрессию более открыто и свободно, нежели группы неорганизованных незнакомцев32. Сравнимый феномен наблюдался в недавних экспериментах по выработке решений, где предполагалось, что при определенных условиях группы принимают гораздо более рискованные решения, нежели в тех случаях, когда их члены действовали раздельно33. Некоторые типы фрустрации явно увеличивают сплоченность. Козер считал, что свой вклад в сплоченность группы вносит также враждебность в отношении других внешних групп34, а Тибо обнаружил, что сплоченность низкостатусных групп ощутимо возрастала перед лицом продолжительной фрустрации35.

Свидетельства о коллективных действиях выявляют важность высоких уровней взаимодействия и групповой сплоченности во всем, что содействует насилию. Индивидуальное поведение и в толпе, и в революционных организациях характеризуется высоким, иногда исключительно сильным взаимодействием их членов. В ходе развития революционных организаций, как полагает Хоппер, недовольные люди узнают друг о друге, принимая участие в совместной деятельности.

«Их негативные реакции на базовые факторы жизненных обстоятельств разделяются другими и начинают распространяться [среди всех членов организации]... Благодаря этому, индивидуальное недовольство имеет тенденцию становиться сфокусированным и коллективным». Такое коллективное возбуждение «служит тому, чтобы интегрировать недовольство и смуту, разрушать старые паттерны поведения и подготавливать путь для развития новых паттернов»36. Такого рода процесс был законспектирован одной работницей из Йерреса, арестованной в качестве зачинщицы французских хлебных бунтов 1775 г., которая сообщала полиции, что, будучи далекой от того, чтобы стать лидером, она «была увлечена... была возбуждена, так же, как кто угодно другой, и что она сама не осознавала, что говорила и что делала»37.

Уэйда и Дэйвис на основе ретроспективного исследования японо-аме- риканцев, которые участвовали в восстании в Манцанарском лагере для перемещенных в 1943 г., описывают ощущение групповой идентификации, которое охватывает разгневанную толпу, поддерживая чувство правоты в своих действиях: «Там индивид утрачивает, возможно, большую часть идентичности и уникальности, которая делает его индивидом. Его роль как члена толпы обеспечивает его защитной маской, за которой он может присоединиться к такому действию, которое он не мог бы совершить в собрании друзей и знакомых. Теряя меру своей идентичности, человек в толпе теряет чувство индивидуальной ответственности и в то же время приобретает ощущение силы в выражении чувств, которые он разделяет с другими присутствующими, но которые сам он не мог бы выразить, во всяком случае выразить эффективно. Это ощущение силы, которое, как освобождение от напряжения, является одним из аспектов свободы, даже если оно выражает индивидуальность, и может отчасти служить объяснением, почему действия толпы могут приносить такое удовлетворение многим ее членам. Один из участников восстания, которое мы изучали, подчеркнуто утверждал, что он "чувствовал себя прекрасно", когда восстание было в прогрессивной стадии»38.

В той степени, в какой недовольные чувствуют себя подобным образом, взаимодействие между ними облегчается. Два французских историка рабочего движения пишут о новом городском пролетариате, что «...спектакль однообразной бедности возникал вследствие идентичности условий, способствовавших взаимной осведомленности обездоленных. Рабочие массы, встречаясь на заводах, общались вновь в убогих лачугах и нездоровых окраинах больших индустриальных городов... Это чувство принадлежности к той же категории отверженных, отделенных от остальной части нации, помогало в том, чтобы дать всем чувство принадлежности к одному классу париев, живущих вне коллективности»39.

В качестве поддержки такой интерпретации можно привести сравнительное исследование склонности рабочих к забастовкам в одиннадцати западных странах на протяжении двадцатипятилетнего периода. Керр и Зигель обнаружили, что большинство из тех рабочих, которые тяготеют к участию в забастовках, работают в тех отраслях индустрии, где рабочие образуют относительно однородные группы, географически или иным образом изолированные от более крупных коллективов и сильнее «склонны к солидарности»40. В более раннем исследовании Крук также обнаружил, что многие всеобщие стачки эволюционировали из диспутов в шахтах, на лесосеках, текстильных фабриках и портах, причем большая часть этих предриятий характеризовалась «изолированной» массой работников41. Подобно этому восстаниям черных американцев способствовала вынужденная сплоченность бедняков гетто. Свидетельства, которые приводятся в главе 4, показывают, что в некоторых восстаниях в гетто имела место дифференциация участников на недавних иммигрантов и старожилов, причем участие последних было более активным; старожилы, вероятно, испытывали не только большее недовольство, но также и более сильное стремление к взаимодействию с другими. Эффекты сплоченности, способствующие насилию среди многих групп диссидентов, очевидно, носят иной характер, нежели среди тех, кто находится в ситуации изоляции или деградации. Частоту студенческих демонстраций и бунтов отчасти атрибутируют относительной однородности и высокой степени взаимодействия, характерным для студенческой культуры, в сочетании с особенно сильным недовольством по поводу условий, складывающихся в более обширном обществе. Американская революция вряд ли могла бы стать успешной, если бы среди молодых людей из верхушки колониальных средних классов не было консенсуса относительно целей, основанного на их совместном обучении в школе и схожести социоэкономического происхождения, а также на их взаимодействии в колониальной политике и позже в комитетах корреспонденции.

Характеристики диссидентской организации. Выживанию и эффективности действий диссидентских групп в значительной степени способствуют развитие лидерства, дифференциация организационных функций и учреждение формальных структур для выполнения этих функций. Организационное развитие не является ни предпосылкой, ни суррогатом сплоченности; но оно может быть использовано для ее увеличения и расширения групп до гораздо более крупных размеров. Организационная дифференциация равным образом важна для мобилизации ресурсов, как и для других групповых целей. Большое внимание, уделяемое лидерству в диссидентских организациях, — это молчаливое или открытое признание его роли в создании и расширении институциональной поддержки диссидентов. Лидеры формулируют доктрины, оправдывающие политическое насилие, и доводят их до своих последователей — как действующих, так и потенциальных; они устанавливают типовые способы действий и дают соотвествующие санкции тем, кто их непосредственно использует; обеспечивают средства и сигналы к насильственным акциям; минимизируют вероятность возмездия для своих последователей. Точного соответствия между лидерством и развитием массового политического насилия не существует. Некоторые революции потерпели неудачу вследствие чьего-то желания установить эффективное лидерство, другие провалились, несмотря на его наличие, хотя некоторые из революций, увенчавшихся успехом, не обладали эффективными лидерами до тех пор, пока революционный процесс не развился в полной мере42. Тем не менее установление единого лидерства и руководство местными организациями играет важную роль, когда приходится сталкиваться с организованным сопротивлением.

Одной из функций, которые наиболее часто атрибутируют революционному лидерству, является формулировка доктринальных оправданий насилия. Кантрил так описывает эту функцию в условиях широко распространенного недовольства: «Эти критические ситуации... создают плодородную почву для возникновения лидера толпы, потенциального диктатора, революционного или религиозного пророка... Такого рода лидеры возникают благодаря тому, что они дают людям интерпретацию, которая вносит упорядоченность в их хаотичный психологический мир. Умный лидер почувствует причины неудовлетворенности своих последователей, осознает, какие из старых причин лояльности действующему режиму остались непотрясенными, а какие подвергаются серьезным сомнениям. Он распространяет среди смущенных и нетерпеливых душ рациональные взгляды, которые, с их точки зрения, сочетают в себе лучшее из старого с лучшим из нового»43.

Использование призывов и развитие организационных средств дает возможность синтезировать разнообразие интересов и неудовлетворен- ностей и поставить их на службу целям диссидентских лидеров. Роз- берг в своем исследовании организации движения May-May рассказывает о том, как лидеры кикуйю решили привести массы к присяге, на которой следовало базироваться движению для того, чтобы создать широкую организацию, которая должна была преодолеть фракционность внутри племени. Поскольку организация уже существовала, контроль над ней смогли получить более воинственные группы44. Воззвания, которые эффективны для мобилизации поддержки на короткий период времени, не обязательно будут благоприятны для поддержания деятельности диссидентов в течение длительного времени. Например, если диссидентские организации переходят от демонстративной деятельности к инструментальной, доктрины, которые служили для оправдания насильственных акций, потребуют, вероятно, новых интерпретаций. Биттнер утверждает, что радикальные убеждения имеют определенное полемическое неудобство, подвергая риску само продолжение радикальных движений, и что их принципиальной организационной задачей является компенсация этого неудобства45.

О различных типах лидеров говорят, что они выполняют различные организационные функции. Хоффер атрибутирует ответственность за дискредитацию предшествующего политического порядка «человеку воинствующего слова». Если режим оказывается дискредитированным с его помощью или благодаря другому средству, революционное движение консолидирует «человек дела»46.. На самой ранней стадии развития революции Хоффер предлагает проводить различие между «спокойным, исполненным достоинства» агитатором, который «возмущает людей... тем, что он говорит», и активистом, который просто побуждает людей к действию. На последующей, «популярной стадии» лидерство обеспечивается пророком, который пропагандирует «особое, отличительное знание причин тревоги и недовольства», а позже — реформатором, который предлагает специфическую программу действий47. Дискуссии о харизматическом лидерстве делают акцент на символических функциях лидеров; харизматический лидер символизирует всеобщую нужду и может даже превращать ее в доктрину революционного действия со стороны своих последователей48. «Во всех случаях лидер — это символ, — пишет Петти. — В некотором смысле, подобно любому символу, он опосредует для своих последователей некоторые жизненные принципы»49. Таких людей их последователи наделяют экстраординарным могуществом и наличием таких качеств, которые позволяют им выражать функции физиологического состояния тех, кого они ведут за собой, как свои собственные.

Высококомпетентный лидер необходим для создания ситуции перманентного насилия и направления его в определенное русло. Мак-Алис- тер предполагает, что существует тесная связь между эффективностью революционного насилия и степенью революционной организованности и единства50. Сравнительное исследование сельского бандитизма в Колумбии и городского терроризма в Венесуэле приходит к выводу, что эффективное организационное единство является предпосылкой проведения целеориентированной революционной политики и что высоко- политизированное лидерство необходимо, если диссиденты намерены поддерживать кампанию противостояния как правительству, так и большинству граждан. Если лидерство не является политически компетентным, политическое насилие может быть продолжено лишь при наличии широко распространенного политического недовольства51. Если диссидентская организация была создана как полувоенное формирование или же трансформировалась в него, предпосылкой успеха военных операций является иерархия лидерства. Политические и организационные умения их лидеров могут содействовать достижению личных целей самих лидеров, направляя спонтанное насилие на свои собственные мишени. Так с успехом поступали большевики в России в 1917 г.; такой же путь избрали лидеры Французской коммунистической партии в 1968 г.

Последний пример проясняет, что нельзя обнаружить точного соответствия между существованием диссидентского лидерства и расширением масштабов насилия. Компетентное лидерство и сложная обстановка способствуют институциональной поддержке диссидентов; эта поддержка может быть использована скорее для минимизации, нежели увеличения политического насилия. К примеру, государственный переворот в предреволюционной ситуации, может предупредить массовое насилие, быстро устраняя ненавистные символы политической репрессии и вселяя надежды на смягчение депривации52. Вообще, если диссидентские лидеры изначально в большей степени привержены к усилению ценностных позиций своих членов, нежели к самому осуществлению насилия, они будут приспосабливать свою тактику к потребностям ситуации, с которой сталкиваются. Если тактические соображения подказывают им, что преимущества наилучшим образом достигаются с помощью минимального насилия, то они, вероятно, будут ориентировать своих членов скорее на минимизацию, нежели на усиление насилия. Возможно также, что необходимость удовлетворения потребностей своих наиболее интенсивно неудовлетворенных последователей в выражении враждебности из-за опасения утратить контроль над ними могут подвигнуть лидеров на более насильственные действия, нежели они сочли бы целесообразным по тактическим соображениям. Позднее, чтобы минимизировать деструктивные последствия такой тактики, они могут развивать более рутинные, менее насильственные символические средства протеста тех типов, которые используют сами режимы (см. следующий раздел). Один из возможных результатов такого процесса — ритуальное использование демонстраций и забастовок, сопровождаемое высокими уровнями вербального выражения враждебности.

Другие организационные функции, в которые вносит свой вклад лидерство, — это обеспечение своим последователям нормативной и физической поддержки и, как следствие этого, усиление групповой сплоченности и ослабление коерсивного воздействия со стороны режима. Главная функция доктрин, формулируемых лидерами, состоит в том, чтобы обеспечить своих последователей нормативными оправданиями оппозиции. Осведомленность последователей о том, что они являются членами организованной группы единомышленников, усиливает групповую сплоченность и дает ощущение безопасности перед лицом внешнего давления. «Мы должны висеть все вместе, или же мы, без сомнения, будем висеть по отдельности!» — это чувство, общее для многих мятежников, включая тех американских колониальных лидеров, которые дали ему такое выражение. Само по себе наличие лидерства также может снижать воспринимаемую угрозу возмездия, действуя наподобие громоотвода. Рядовой член диссидентской организации может быть убежден, что основной удар негативных санкций режима падет скорее на лидера, нежели на него.

Специфические организационные характеристики диссидентских групп широко изменяются в зависимости от обстоятельств формирования группы, целей лидеров и последователей, социальной и экономической обстановки действия и характера ответа режима на их деятельность. Хотя здесь не предпринимается попытки анализа этих факторов, заслуживает внимания тот момент, что диссидентские организации обычно отражают паттерны, общие для социальной среды, в которой они действуют. Наиболее очевидная причина состоит в том, что многие диссидентские организации, особенно те, у которых цели носят скорее ограниченный, нежели революционный характер, бывают первоначально нейтральными или режимно-ориентированными ассоциациями и лишь впоследствии втягиваются или вовлекаются в открытую оппозицию режиму. Такие случаи имели место со многими милле- нарианистскими религиозными движениями, с политическими партиями и ассоциациями, которые прибегали к насильственному сопротивлению, когда общепринятые средства политической активности оказывались для них закрытыми, а также с радикальными профсоюзными организациями наподобие Интернациональных Рабочих Мира. Более распространенная причина кроется в том, что люди просто лучше делают то, что умеют делать. Диссидентские лидеры с наибольшей вероятностью действуют эффективно, если используют организационные методы, в которых имеют опыт. Они с наибольшей вероятностью могут привлекать к себе последователей и приобретать их лояльность, используя свою власть теми способами, с которыми эти последователи знакомы. В литературе проводится немало параллелей между преобладающими паттернами групповой организации и диссидентской организации. Массовые протесты в средневековой Европе имели тенденцию принимать форму религиозных движений — единственного типа организации, отличного от родственных кланов и феодов, известного большинству сельских и городских жителей того времени53. Многие заговорщические организации в Европе XIX в. имели сходство с миролюбивыми тайными обществами той эпохи54. Организация и тактика партизанских отрядов в менее развитых странах часто имеет значительное сходство с организацией и тактикой традиционных банд. Региональные сепаратисты и революционеры, контролирующие значительные территории, часто используют существующие административные структуры и процедуры, если же таковых не существует, — копируя модель того режима, которому они противостоят, либо зарубежные модели. Захваченные документы местного правительства, учрежденного мятежниками в провинции Конго Куилу в середине 1960-х гг., демонстрируют ритуалистическую приверженность административным процедурам национального и колониального конголезских правительств55.

Коммунистические революции были главным источником организационного вдохновения для других революционных движений середины XX в., и описаны они более детально, чем любой другой тип революционных организаций. Наиболее подходящие и эффективные модели дают китайская и вьетнамская революционные организации, разработанные в ходе затяжных революционных войн. Русский коммунистический организационный опыт был связан с маломасштабными тайными операциями в России и Европе до 1918 г., а после этого и вне России — с процедурами для проведения революционной политики, когда большевики находились у власти. Организационные паттерны и процедуры, подходящие для такого рода операций, менее эффективны и, вероятно, во многих отношениях дисфункциональны для ведения революционных войн56. База для азиатских революционных движений обеспечивалась кадровой партией — «организацией мастеров, которая может служить в качестве скелетной структуры сложного процесса мобилизации и действия»57. Мобилизация требует и агитации среди потенциальных сторонников, и создания сложных интегрированных структур, «способных сплотить своих членов, чтобы они выполняли приказы с безоговорочным повиновением»58. Мао следующим образом описывает некоторые типы политических и военных структур коммунистов в районах Китая, находившихся под номинальным контролем японцев. Каждая область «должна быть подразделена на отдельные компании или батальоны, формируемые в соответствии с подразделениями. В каждый из "военных районов" назначаются военные командиры и политические комиссары. В подчинение им назначается необходимое число офицеров как военных, так и политических. При военных штабах должен иметься персонал, помощники, офицеры по снабжению, а также медицинский персонал. Контроль над ними осуществляет начальник штаба... В политических штабах создаются бюро пропаганды, организации движения народных масс и разнообразных смешанных функций. Правом контроля над ними наделяются политические председатели»59.

Предписываемые паттерны связи между военными и политическими организациями могут изменяться, равно как и исполняемые административные процедуры. Однако без значительных исключений и сторонники, и противники, и аналитики современной революционной войны атрибутируют способность революционных организаций, созданных по коммунистической модели, выстоять и добиться успеха перед лицом массированного противника, прежде всего, их организационной разработанности60.

<< | >>
Источник: Гарр Т. Р.. Почему люди бунтуют. 2005

Еще по теме Организационная сплоченность и сложность:

  1. Организационно-управленческая деятельность
  2. Организация внеклассной деятельности учащихся
  3. 4.5. Новая волна крестьянских восстаний. Ликвидация комбедов.
  4. § 2. Методы исследования в педагогической психологии
  5. Динамическая модель социально-территориальной системы
  6. Глава 3. Обозрение структуры и функции психики
  7. 2. МАССОВОЕ РАБОЧЕЕ ДВИЖЕНИЕ
  8. РЕВОЛЮЦИОННАЯ БОРЬБА НА ЛЕВОБЕРЕЖЬЕ, В ПРИДНЕПРОВЬЕ И НА ЮГЕ УКРАИНЫ
  9. 4. КРАХ ГЕРМАНСКОЙ II АВСТРО-ВЕНГЕРСКОЙ ОККУПАЦИИ НАЧАЛО ВОССТАНОВЛЕНИЯ СОВЕТСКОЙ ВЛАСТИ
  10. 2. ВОЕННОЕ СТРОИТЕЛЬСТВО
  11. 4, Газеты об антибольшевистском движении
  12. ГЛАВА I ГОЛ 1917-й. Интервенция. Приморье. Приамурье. Забайкалье
  13. Гл а в а 12 РЕГИОН: РЕАЛЬНЫЙ КОНСТРУКТ ИЛИ «МУСОРНЫЙ ящик»?
  14. СЛОВАРЬ ТЕРМИНОВ И ПОНЯТИЙ
  15. Методологические основания и методы социальной психологии