<<
>>

Паттерны ценностных резервов

И внутренние, и воспринимаемые извне ограничения доступности ценностей в обществе различны для разных обществ и для разных групп внутри одного общества. Основное различие теория проводит между суммарно-фиксированными или суммарно-нулевыми ситуациями с одной стороны и суммарно-изменяющимися ситуациями — с другой.
В сум- марно-фиксированных ситуациях наличествует фиксированный объем желаемого блага или условия; любое увеличение чьей-то позиции по этой ценности с необходимостью влечет за собой снижение ценностных позиций других. В суммарно-изменяющихся ситуациях могут иметься или нераспределенные ценности (такие как нераспределенная земля, не занятые элитарные позиции) или определенный потенциал для возрастания ценностных резервов. Социальные группы, члены которых участвуют или считают, что могут участвовать в суммарно-изменчивых ситуациях, неизбежно будут находиться в конфликте с другими группами. Они могут быть удовлетворены своими ценностными позициями или могут стремиться к тому, чтобы оставить не вполне отчетливую ценность ради другой, более отчетливой, хотя их возможности поступать так зависят от наличия других групп, которые пользуются излишками ценностей. В некоторых феодальных обществах, например, землевладельцы и бароны отказывались от обладания своими политическими и экономическими ценностями в пользу централизованной монархии в обмен на возрастание своей безопасности. Процесс аллокации*, посредством которого происходит совершение такого обмена или отказ от него, может повести к более или менее равномерному распределению как ценностей, так и деприваций; но вряд ли вероятно, чтобы в любом обществе с фиксированным резервом ценностей оказалось достаточно благ для удовлетворения всех экспектаций. Даже равновесная ситуация изначально нестабильна, потому что любая интенсификация экспектаций любой группы или

Русскоязычная калька английского allocation — размещение.

— Примеч. пер.

любого индивида, обладающего достаточно большой властью, с определенной степенью вероятности поведет к требованиям и действиям, нарушающим равновесие, если таковое действительно существовало2.

Дихотомическое различие между суммарно-фиксированной и суммарно-изменяющейся ситуациями может быть применимо к игровым ситуациям. Для коллективностей ценностные резервы более полезно представить в непрерывных понятиях. Любая ценность более или менее расходуема, и ценности обычно так и воспринимаются — как более или менее расходуемые. Релевантность этого отличия понятию ценностных возможностей ясна. В обществах со сравнительно фиксированными или негибкими ценностными резервами ценностные возможности большинства групп, вероятно, статичны. Любое ценностное приобретение одной группы, скорее всего, будет уменьшать ценностные позиции других групп и восприниматься их членами как снижение собственных ценностных возможностей. В обществах с относительно гибкими ценностными резервами такие последствия менее вероятны. Конечно, нельзя предполагать, что реальная доступность ценностных резервов совпадает с восприятием их доступности. Могут быть и такие общества, в которых все ценности, или большинство из них, воспринимаются с суммарно-нулевой точки зрения, даже если увеличение ценностей технологически или политически осуществимо. Могут быть также общества, в которых долгосрочный экономический прогресс порождает широко распространившийся оптимизм по поводу того, что ценности могут потребляться безгранично,'безотносительно к естественно накладываемым ограничениям, например неясности относительно объема ресурсов. Так, Спрауты показали, что Британия в 1950—1960-х гг. столкнулась с дилеммой неадекватных ресурсов для продолжения роста, лишь частично решаемой правительственной политикой сдвига в размещении ресурсов и контроле за потреблением3. Это только характеристики основных базовых связей, резюмированных в двух общих гипотезах.

Гипотеза VC.1. Воспринимаемые ценностные возможности сильно варьируют в той степени, до которой ценностные резервы в обществе воспринимаются как гибкие. Гипотеза VC.2.

До той степени, в которой резервы любой ценности воспринимаются как негибкие, воспринимаемые групповые возможности для этой ценности изменяются сильно и обратно пропорционально восходящей мобильности других групп по этой ценности.

Примером суммарно-нулевой перспективы ценностных резервов представляется характеристика многих латиноамериканских обществ. «Субнациональное мышление» — таков ярлык, который Силверт присвоил образу мышления в Аргентине. «Аргентинская политика классового ограничения полагает, что никакая общественная мера не может быть хорошей для всех, что приобретение выгод одной группой автоматически оборачивается потерей для других. Жизнь — это неэластичный пирог...» Революционные реформы, проводившиеся в жизнь режимом Перона, после его свержения в 1955 г. привели к контрреволюционному ответу, который на практике продемонстрировал такого рода аттитюд: «Аргентинцы принимают за аксиому, что возрастание свободы действий для низших групп между 1945 и 1955 гг., подразумевала неизбежное ограничение свободы для других, более высоких групп, и что с падением Перона был естественен возврат к ограничению свободы низших групп и новому росту свободы для тех, кто уже был наверху». Эти сдвиги оказали воздействие не только на политическую свободу и участие, но и на доходы: реальные заработки рабочих с 1945 по 1951 гг. возросли на 35%, а к 1958 г. возвратились к уровню 1945 г. — отчасти вследствие экономического спада, но также и благодаря политике перераспределения4. Такие же аттитюды отражаются и в практике других латиноамериканских стран: ожесточенное сопротивление землевладельцев перераспределению земли или повышению ее продуктивности; нежелание многих демократических лидеров допустить эффективное политическое участие низших классов и их нежелание отказаться от однажды полученной власти; предпочтение, отдаваемое многими бизнесменами снижению продуктивности и повышению цен в ответ на обострение конкуренции; сопротивление высшего слоя средних классов восходящей статусной мобильности других групп.

Эти обобщения не претендуют на универсальную применимость; они в меньшей степени применимы для Мексики и Бразилии, нежели для большинства других латиноамериканских стран.

Тем не менее суммарно- нулевое мышление широко преобладает в латиноамериканских культурах и, как представляется, лежит в основе многих политических беспорядков на континенте. Если есть тенденция рассматривать любую групповую ценностную выгоду как ценностную потерю другой группы (гипотеза VC.2), то группы с возрастающими ценностными экспектациями, вероятно, имеют низкие ценностные возможности и убеждены, что их экспектации могут быть удовлетворены лишь путем захвата того, чего они желают, у тех, кто этим обладает. Подобно этому, возрастание требований со стороны любой группы создает угрозу ценностным возможностям других групп. Так, перуанские рабочие намеревались использовать демонстративное насилие для того, чтобы добиться выполнения своих политических и экономических требований, а предприниматели и гражданские власти ответили на это требование в лропорциональной степени угрожающими мерами5. Перевороты совершались хронически, особенно в слаборазвитых латиноамериканских странах, потому что политическая власть была единственным мыслимым путем к богатству для амбициозных выходцев с неэлитарного дна6. Радикалы требуют революций в большей степени, нежели реформ, потому что не верят в то, что элиты готовы поделиться властными и экономическими ценностями, а элиты подтверждают интерпретацию радикалов, отвечая на каждое требование перемен как на угрозу непоправимой депривации. Распространены или нет эти аттитюды в латиноамериканской культуре (а свидетельства их наличия носят косвенный характер), они никоим образом не являются идиосинкразическими для латиноамериканцев, как можно будет убедиться, рассматривая примеры, приводимые в последующем анализе.
<< | >>
Источник: Гарр Т. Р.. Почему люди бунтуют. 2005

Еще по теме Паттерны ценностных резервов:

  1. 6.5. Акмеологическое сопровождение политической деятельности и место в нем политического консалтинга
  2. СБОР ИНФОРМАЦИИ
  3. Паттерны ценностных резервов