<<
>>

Социетальные ценностные возможности

Наиболее очевидная, но не обязательно самая важная инструментальная функция организаций состоит в том, чтобы обеспечить своих членов типовыми и предсказуемо успешными способами деятельности для прямого ценностного удовлетворения.
Сами по себе акты участия в организации могут обеспечить внутреннюю межличностную удовлетворенность потребностей в общении, самоопределении и усилении разделяемых убеждений за счет того, что члены ее следуют предписанным нормативным требованиям. Членство может также предоставлять средства для достижения ценностей власти. Члены стабильных, эффективных организаций могут получать ощущение и фактическое обеспечение безопасности от внешних воздействий, т. е. определенную меру свободы. До той степени, в какой они могут регулярно оказывать влияние на решения организации, они могут удовлетворять желание участия и в то же время поддерживать и, вероятно, увеличивать сферу своей личной свободы. Если организация обладает материальными ресурсами, ее члены могут получать возможность пользоваться ими: жалованье для нанимаемых служащих и партийных работников, жилье и медицинское обслуживание для членов профсоюза. Для распределения таких ценностей организации должны располагать существенными ресурсами или, по меньшей мере, способностью к их производству. Производство ценностей благосостояния требует физических или денежных ресурсов. Аналогично и установление организационного контекста, в котором могут создаваться и разделяться межличностные ценности, требует определенных физических ресурсов, равно как и желания части членов и элиты предоставлять друг другу статус и права участия. Предлагаются две гипотезы.

Гипотеза RI.3. Институциональная поддержка режима умеренно изменяется с размерами ресурсов, находящихся в распоряжении режимно-ориентированных организаций. Гипотеза DI.3. Институциональная поддержка диссидентов умеренно изменяется с размерами ресурсов, находящихся в распоряжении диссидентски-ориентированных организаций.

Важность физических ресурсов для улучшения институционального контроля режима подтверждается в результатах одного кросс-на- ционального исследования.

Выше приводились данные исследования гражданского насилия в 119 странах. Путем соотнесения размеров центрального правительственного бюджета с валовым национальным продуктом страны была сконструирована мера правительственного контроля над экономическими ресурсами и произведена ее корреляция с мерами величины гражданского насилия в течение 1961-1963 гг. Корреляция для всех стран оказалась на уровне -0,34: чем больше доля правительства в обладании экономическими ресурсами, тем меньше величина насилия. Эта связь подтверждалась для стран, находящихся на разных уровнях экономического развития, в предположении (в соответствии с гипотезой V.7), что она тем вернее, чем больше абсолютная доля ресурсов, которая детерминирует институциональную поддержку режима. Среди наиболее развитых стран корреляция составляет -0,25; среди среднеразвитых -0,31; среди наименее развитых -0,4561. Аналогичным образом наличие физических ресурсов улучшает институциональную поддержку диссидентов, как можно предположить, исходя из примеров, приведенных в главе 8. Диссиденты, контролирующие базовые области или имеющие иностранные источники снабжения, в большей степени способны вести затяжные восстания. Снижение силы связи между ресурсами режима и уровнем насилия по мере повышения уровня развития, очевидное из приведенных корреляций, может показать, что чем богаче страна, тем легче контролируемые диссидентами организации могут получить существенные ресурсы для своего собственного использования, какая бы доля ресурсов ни находилась под правительственным контролем.

Важность нематериальных ценностных удовлетворений для сохранения институциональной поддержки получила документальное подтверждение в опросных (с помощью интервью и анкет) исследованиях связей между статусом, участием и отчуждением. Люди, обладающие небольшими возможностями для участия в организациях, контролирующих их жизненные дела, или имеющие низкий статус в этих организациях, проявляли тенденцию к отчуждению от организации и были в наибольшей степени расположены к активным «решениям» и внутри организации, и вне ее.

В исследовании рабочих автомобильной промышленности Корнхаузер и др. обнаружили, что те, кто чувствовал себя более всего бесполезным в политическом смысле, испытывали наиболее высокий уровень отчуждения от американской политической системы62. В опросе 450 рабочих, включая членов и нечленов профсоюзных организаций, Нил и Симен обнаружили, что членство в посреднических организациях — особенно в профсоюзах — снижало у рабочих чувство отчуждения и бессилия63. Опрос, проведенный Темплтоном по вопросам связи между отчуждением и политическим участием, показал сходный результат — в большей степени по выборке в целом, нежели по выборке одного лишь рабочего класса. Отчуждение оценивалось путем использования вопроса об удовлетворенности или неудовлетворенности американцев жизнью в своем обществе. Те, кто испытывал сильное отчуждение, проявляли также сильную тенденцию самоидентификации с более низким социоэкономическим статусом, к обладанию враждебными аттитюдами к правительственным агентствам и процедурам, к проявлению низких уровней участия в политике и враждебности по отношению к неграм**. Такие результаты совместимы с выводами почти всех опросов по отчуждению. В этих исследованиях не совсем отчетливо разделены причины и следствия: враждебность, ассоциируемая с отчуждением, может быть результатом недостаточного участия в жизни общества, в котором каналы такого участия формально открыты. Между эмоциональным состоянием, аттитюдами и поведением складывается, вероятно, сложное взаимодействие. Тем не менее эти данные совместимы с предполагаемой связью, в которой проявления враждебности со стороны недовольных имеют тенденцию к минимизации при обеспечении межличностных ценностей и ценностей участия.

До той степени, в какой организации могут обеспечивать своих членов ценностями, соизмеримыми с экспектациями, потенциал политического насилия минимизируется. Эта оценка применима как к диссидентским, так и режимным организациям. До тех пор, пока диссидентские организации получают в свое распоряжение средства для обеспечения такого удовлетворения, политическое насилие уменьшается.

Однако им редко удается достигать такого состояния, даже в меньшей степени, чем режимным и нейтральным организациям, чья неспособность обеспечить адекватные возможности и удовлетворения своим членам является изначальным источником недовольства, которое дает лидеров и рекрутов диссидентским организациям. Более того, неудовлетворенные ценностные экспектации членов диссидентских организаций обычно велики, и факт членства в них увеличивает потребность в защите от внешнего возмездия; первое условие далее уменьшает вероятность того, что диссидентские организации могут существенно снизить депривацию своих членов, второе требует от лидеров выделять для групповой защиты диспропорционально большое количество ресурсов.

Существуют некоторые типы ценностных удовлетворений, для которых диссидентские организации приспособлены сравнительно хорошо, включая возможности удовлетворения межличностных ценностей — таких, например, как статус, чувство общинности и идеационального сцепления (солидарности). Многие из описаний революционных движений, рабочих организаций, находившихся в процессе их формирования, нередко содержат в себе указание на их важность в удовлетворении такого рода потребностей. Кон, например, утверждает, что большинство последователей милленарианистских движений в средневековой Европе испытывали сильное отчуждение от церкви и находили в этих движениях решение проблем этого отчуждения. «Но если эти люди были отчуждены от церкви, они испытывали и страдание вследствие своего отчуждений... Неуверенность в возможности получения утешения, руководства и посредничества со стороны церкви усугубляли их чувство беспомощности и увеличивали их отчаяние. Именно вследствие этих эмоциональных чувств бедняков воинствующие социальные движения... были в то же время суррогатами церкви»65.

Относительные успехи Фронта Национального Освобождения в Южном Вьетнаме в обеспечении лояльности со стороны сельских жителей отчасти атрибутируются тем возможностям, которые он предоставлял для повышения статуса и политического участия амбициозной деревенской молодежи — в противовес классовым и образовательным барьерам на пути восходящей мобильности, установленным в рамках военной и административной иерархии Сайгонского правительства. Остается фактом, что большинство диссидентских движений испытывают нехватку чисто физических ресурсов для прямого удовлетворения экономической депривации своих членов или для обеспечения их адекватной безопасностью против внешней угрозы. Важнее другое: удовлетворяя психологические потребности, они одновременно создают узы лояльности, дающие организациям упругость и способность сражаться за другие цели.

<< | >>
Источник: Гарр Т. Р.. Почему люди бунтуют. 2005

Еще по теме Социетальные ценностные возможности:

  1. 1.1. Ценностная детерминация цивилизационного развития
  2. 1.1. Ценностная детерминация цивилизационного развития
  3. II. Гражданское общество и «цивильное» гражданство
  4. К интегрированной теории политического насилия
  5. Определение относительной депривации
  6. Относительная депривация и аналогичные причины политического насилия
  7. Паттерны относительной депривации
  8. Детерминанты интенсивности: число возможностей
  9. ГЛАВА 4Социальные истоки депривации: источники возрастания экспектаций
  10. Негибкость в исполнении желаний и в ценностных возможностях
  11. Ценности власти и политическое насилие
  12. Использование власти
  13. Социетальные ценностные возможности
  14. Инструментальные функции ассоциированных групп в сравнении с экспрессивными