<<
>>

Типы относительной депривации и формы политическогонасилия

Революциям и восстаниям всегда предшествует народное недовольство, касающееся многих проблем: абсолютный или относительный спад экономических условий жизни, слом установившихся паттернов общинной организации и верований, демонстративная неспособность правительств к поддержанию социального порядка или проведению корректирующих акций.
Моска пишет, что революция возможна только в том случае, «если массы взбаламучены великим духовным беспокойством»15. Джонсон говорит, что множественные дисфункции и раз- балансировки являются необходимой предпосылкой революционной войны16. Я предполагал в главе 3, что интенсивность RD изменяется вместе с долей ценностей, подвергшихся воздействию (гипотеза ID.3). Здесь выдвигается предположение о том, что внутренняя война наиболее вероятна в случае, если RD интенсивна в отношении разнообразных ценностей. Предлагаемая в главе 3 в одном из следствий связь состоит в том, что отчетливость или важность ценности имеет тенденцию изменяться с величиной, вкладываемых в нее усилий (следствие ID.2.2). Неудовлетворенные экспектации относительно тех ценностей, которые никогда не достигаются, вносят свой вклад в недовольство меньшей интенсивности, нежели вмешательство с достигнутой ценностной позиции. Поэтому убывающие и прогрессивные паттерны деприваций, описанные в главе 2, с большей вероятностью увеличивают потенциал коллективного насилия, нежели устремленная RD. Этот момент является достаточно общим местом в литературе. Дэвис атрибутирует революцию прогрессивной RD, т. е. падению производства национального продукта после периода более или менее устойчивого роста17. Центральный тезис теории революции Соула состоит в том, что на протяжении периодов социального изменения те классы, которые находятся на подъеме, приобретают все возрастающую власть и старые элиты предпринимают попытки лишить их этой власти. «Важное революционное насилие происходит тогда, когда те, кого оттолкнули от власти, стараются вернуть ее себе.
Оно применяется для защиты революции, которая была совершена или фактически совершена»18. Чаплин, комментируя неудачный крестьянский мятеж в Перу в 1965 г., отмечает, что «крестьян можно легче радикализировать угрозой потери приобретенных благ, нежели просто вдохновляя их на новые достижения»19. Эти наблюдения

наводят на две гипотезы о типах RD, которые с определенной вероятностью приводят к внутренним войнам.

Гипотеза 1.6. Вероятность внутренней войны изменяется с долей классов ценностей, испытывающих на себе воздействие интенсивной относительной депривации. Гипотеза 1.7. Вероятность внутренней войны будет наибольшей, если относительная депривация убывающая или прогрессивная, и меньше, если она устремленная.

Гипотеза 1.6 поддерживается свидетельствами, собранными в кросс- национальном исследовании, о котором шла речь в предыдущих главах при изучении первичных мотивов участия во внутренних войнах, происходивших на протяжении 1961-1965 гг. Многочисленные мотивы — политические, экономические и социальные — были характеристиками почти всех внутренних войн (см. табл. 4 в главе 6). Инициаторы различных случаев беспорядков, таких как бунты, демонстрации и политические стачки, обычно имели более специфические мотивы, например, к пред- принятию действий, направленных против определенной политики или лидеров, или на то, чтобы отстоять свою общину от внешней угрозы.

К этому утверждению требуется одна важная оговорка. Анализ специфических мотивов, приписываемых заговорщикам или высказываемых ими, предполагает, что они обладают даже более узким спектром мотивов, нежели рядовые участники беспорядков. Заговорщики с гораздо меньшей степенью вероятности обладают публично выраженными экономическими и социальными мотивами, нежели бунтовщики, и с огромной степенью вероятности (что было идентифицировано в более чем половине из 343 событий заговоров) мотивируются первично или исключительно стремлением к захвату политической власти20. Они могут желать этой власти необязательно во имя нее самой, но скорее как базовой ценности для улучшения своего статуса или экономического благосостояния; Клинг предполагает, что это является принципиальным мотивом для переворотов в Латинской Америке21.

Тем не менее RD в отношении ценностей власти представляется более вероятным для заговорщиков, нежели для участников любой из других общих форм политического насилия. Более того, желание ценностей участия и в особенности контроля является особо отчетливым для элит, а не для большинства других людей. Свидетельства, резюмируемые в главе 3, предполагают, что большинство людей более непосредственно заинтересованы в приобретении минимально адекватного стандарта благосостояния и в поддержании стабильных семейных и общинных отношений, нежели в приобретении власти (вывод ID.2.1). Когда они стремятся к политическому участию, то это редко бывает во имя самой власти, а скорее для того, чтобы защитить свои материальные и общинные интересы. Элиты и те, кто рвутся к обладанию формальным элитным статусом, с большей степенью вероятности стремятся приобрести контроль во имя него самого; до той степени, в какой заговорщики обладают элитными характеристиками (гипотеза С.4), они с большей вероятностью, нежели другие люди, будут мотивированы фрустрированным желанием власти. Из этих аргументов можно извлечь две гипотезы о формах политического насилия.

Гипотеза Т.5. Вероятность беспорядков изменяется обратно пропорционально доле класса ценностей, испытывающих на себе воздействие интенсивной относительной депривации. Гипотеза С.5. Вероятность заговора изменяется с интенсивностью ценностной депривации его участников.

<< | >>
Источник: Гарр Т. Р.. Почему люди бунтуют. 2005

Еще по теме Типы относительной депривации и формы политическогонасилия:

  1. Типы относительной депривации и формы политическогонасилия