<<
>>

Формирование мировоззрения и общественная деятельность.

Ибрай Алтынсарин (1841 — 1889) был выдающимся казахским педагогом, поэтом, просветителем и мыслителем. Почти всю свою сознательную жизнь он посвятил делу просвещения своего народа.
Подобно Валиханову, он пропагандировал среди казахов русскую науку и культуру и впервые предпринял практические шаги для достижения этой цели, выступив организатором русско-киргизских школ в Казахстане.

Деятельность Алтынсарина была тесно связана с общественными условиями, сложившимися в Казахстане после его присоединения к России. Под влиянием этих условий формировалось и его мировоззрение.

Если деятельность Валиханова, как отмечалось выше, протекала в 50-х — первой половине 60-х годов, когда в России развертывалась политическая и идеологическая борьба вокруг вопроса об отмене крепостного права, то деятельность Алтынсарина относится к 70-м — 80-м годам XIX в., когда в результате реформы 1861 г. стал быстро развиваться капитализм в России.

Алтынсарин родился в 1841 г. там, где ныне Затоболь- ский район Кустанайской области. Этот район Казахстана был в числе тех, что раньше других приняли российское подданство.

Царизм, пожиная плоды своего покровительства в отношении ислама, который всячески противодействовал осуществлению его политики в казахской степи, начал принимать меры для исправления положения, для усиления русского влияния в крае. Стали открываться русско-киргизские школы по подготовке кадров для местной колониальной администрации. В первую очередь в них принимались дети зажиточных казахов, готовых верно служить царскому правительству. В «Положении о школе для киргизских детей при Оренбургской пограничной комиссии, высочайше утвержденном 14 июня 1844 года», говорилось: «Воспитанники принимаются в школу исключительно из одних киргизов и преимущественно из таких, коих родители оказали услуги правительству или же известны по своей особенной оному преданности»164.

В том же «Положении» указывалось, что «главная цель учреждения школы», кроме распространения между киргизами русского языка и некоторой грамотности, состоит в приготовлении способных людей к занятию мест письмоводителей (по пограничному управлению) при султанах-правителях и дистаночных начальниках в Орде, а также к исправлению и других должностей, в которые исключительно назначаются киргизы»165.

В августе 1850 г.

для казахских детей при Оренбургской пограничной комиссии была организована русско-киргизская школа, в которую был отдан на обучение 9-летний Иб- рай. В то время родителей его уже не было в живых. Он воспитывался дедом — бием Балгожа, популярным в народе. По свидетельству современников, Балгожа относился к числу людей, «которые, независимо от материального богатства, обладали природным умом, добрым сердцем, правдивой душой и неподкупной честностью»166.

Что касается политических убеждений Балгожа-бия, то из-за отсутствия каких-либо данных об этом трудно судить. Во всяком случае он принадлежал к влиятельной феодально-родовой знати новой ориентации, которая лояльно относилась к колониальной политике царизма и представители которой смотрели на обучение своих детей в русской школе, как на полезное и нужное дело. Этим можно объяснить тот факт, что Балгожа одним из первых привел своего внука в открывшуюся в Оренбурге русско-киргизскую школу.

Открытие школы было отмечено как крупное событие в жизни кочевников. Празднество, устроенное по этому случаю, собрало множество людей, сопровождалось скачками, бегами, разными угощениями. Школа приспосабливалась к казахским обычаям, быту, религиозным обрядам. Ей было отведено лучшее помещение, созданы относительно благоприятные условия для работы. За 19 лет ее существования состоялось четыре выпуска. Всего окончили школу 48 человек. Даже такое небольшое количество выпускников по тому времени считалось значительным. В 1857 г. в числе первых 20 выпускников успешно окончил школу 16-летний Ибрай Алтынсарин. В школе произошло первое его знакомство с русской культурой, впервые узнал он имена ее виднейших представителей.

В годы учебы Алтынсарина в 1854 г. председателем Оренбургской пограничной комиссии был назначен В. В. Григорьев. Это был образованный человек, выпускник Петербургского университета и позже его профессор. В течение восьми лет, будучи председателем пограничной комиссии, В. В. Григорьев уделял серьезное внимание так называемому инородческому образованию.

После окончания школы в 1857 г.

Алтынсарин получил назначение переводчиком при пограничной комиссии. Ближайшим помощником В. В. Григорьева здесь был Н. Иль- минский, известный миссионер. Чтобы обеспечить успех своей проповеднической деятельности, Ильминский выезжал в казахские аулы, знакомился с жизнью кочевников, «основательно изучил быт и язык этого (казахского.— К. Б.) народа и оказался в состоянии издать киргизско-русский словарь и учебник русского языка для киргизских школ»167.

Председателю пограничной комиссии и его помощнику пришлись по душе настойчивость, усердие, страстность, с которыми молодой Алтынсарин изучал русский язык, расширял свои знания. В. Григорьеву и Н. Ильминскому требовались люди из местного населения, вполне по-русски образованные, приобщившиеся к русской культуре. Поэтому они не жалели времени, занимаясь с Алтынсариным. В результате упорной работы Ибрай достиг серьезных успехов в самообразовании.

По инициативе Григорьева в Оренбургской области планировалось открытие нескольких русско-киргизских школ. К началу 1861 г. Алтынсарин был назначен учителем одной из таких школ при Оренбургской крепости. Но школы еще не было. Алтынсарин приложил немало усилий, чтобы ее открыть. В этот период он уже всерьез думал о просвещении своего народа, об экономическом и духовном развитии родного края при помощи и покровительстве России.

Когда Алтынсарин прибыл в крепость, ее комендантом был некий немецкий барон, малокультурный, необразованный, презиравший казахов, и, конечно, всячески препятствовавший открытию школы. Но вскоре на смену этому коменданту прибыл полковник Я- П. Яковлев, человек совсем иного склада. При нем дело Алтынсарина поправилось. Я. П. Яковлев стал помогать духовному росту молодого учителя, выписывал для него лучшие книги и журналы. О его благородной роли в жизни Алтынсарина говорилось в «Некрологе» по поводу кончины казахского просветителя: «Полковник Яковлев, добрый, прекрасный, истинно русский человек, имел на Алтынсарина особенно сильное и прекрасное влияние, как добрый отец на сына»168.

Школу Алтынсарин открыл лишь в начале 1864 г., что явилось крупным событием в его жизни.

Он горячо взялся за обучение детей, видя в этом начало реализации своих просветительских планов. 16 марта 1864 г. Алтынсарин писал Ильминскому: «8 января совершилось давно ожидаемое мною открытие школы и поступили в нее 14 киргизских мальчиков, славных, смыслящих. Как голодный волк за барана, взялся я горячо за учение детей, и, к крайнему моему удовольствию, мальчики эти в течение каких-нибудь трех месяцев выучились читать и даже писать по-русски и по- татарски169. Успехи Алтынсарина на педагогическом поприще привлекли к его школе внимание местных жителей. Стало расти количество родителей, желавших отдать своих детей в школу.

Алтынсарин в этот период знакомится с прогрессивными идеями выдающихся русских педагогов, особенно Ушинско- го, изучает произведения крупных русских писателей, представителей революционно-демократической мысли России.

В 1869 г. после образования Уральской и Тургайской областей в Казахстане с подчинением Оренбургскому генерал-губернаторству Алтынсарин с педагогической работы переходит на административную и становится помощником Тургайского уездного начальника Яковлева. Он же исполнял и обязанности уездного судьи. На этих должностях

И. Алтынсарин работал в течение десяти лет, что дало ему возможность воочию убедиться в подлинной сущности органов местной власти, наблюдать их самоуправство и произвол, чинимый в степи. Алтынсарин видел, что большинству чиновников чужды понятия справедливости и долга, они стремились использовать служебное положение в корыстных интересах, для личного обогащения и выгоды. Поэтому Алтынсарин признавал, что «административные и служебные должности ему вовсе не по душе»170, что его всегда интересовали дела учебные. Тем не менее годы службы в местном колониальном аппарате управления не прошли для Алтынсарина даром в смысле формирования его социально-политических взглядов и расширения кругозора.

В 70-х годах прошлого столетия после завершения присоединения Казахстана к России и подчинения значительной части Средней Азии царизм активизировал свою деятельность в целях полной колонизации этих окраин и рационального использования их природных ресурсов.

В качестве составной части этих мероприятий был поднят вопрос о расширении сети школ в Казахстане, о введении в школах, где обучение проводилось на казахском языке, русского алфавита.

Но свою русификаторскую политику царское правительство проводило осторожно, под лозунгом просвещения народа. Необходимость введения русского алфавита мотивировалась тем, что татарский язык «портит природный киргизский язык», что казахов, не имеющих своей письменности, вполне удовлетворит русский алфавит без каких-либо изменений. Царские чиновники заявляли, что, предлагая эти меры, они якобы борются против «отатаривания» казахской степи, за чистоту родного языка казахов.

Конечно, введение в дореволюционное время в Казахстане русского алфавита было бы .прогрессивным мероприятием. Оно облегчило бы изучение казахами русского языка, получение ими русской грамоты и, следовательно, распространение среди них знаний, культуры. Но царское правительство, намереваясь осуществить это мероприятие, рассматривало его как неотъемлемую часть программы русификации национальных окраин.

Для осуществления своих планов царизм счел целесообразным опереться на представителей местного населения, выступавших за расширение сети школ и развитие русско- казахского образования в Казахстане. Выбор местной колониальной администрации остановился на Ибрае Алтын- сарине, проявившем уже свои особые склонности к просветительской деятельности. В его лице видели влиятельного среди казахов человека, выступавшего сторонником принятия своими соотечественниками русской письменности, горячего поклонника русской культуры.

В 1876 г. И. Алтынсарин был приглашен в Оренбург на совещание по вопросам народного образования и представлен министру просвещения графу Д. А. Толстому. Н. Иль- минский, присутствовавший на этом совещании, предложил кандидатуру И. Алтынсарина на должность инспектора народных училищ. Здесь же Алтынсарин внес целый ряд конкретных предложений об открытии русско-киргизских школ и училищ и приспособлении их деятельности к условиям жизни кочевников.

В 1879 г.

Алтынсарин, став инспектором народных училищ по Тургайской области, развернул кипучую деятельность по просвещению народа. Царское правительство на эти цели выделяло очень скромные средства и совсем мизерные суммы ассигновались на так называемое инородческое образование. Поэтому Алтынсарин, непрестанно разъезжая по аулам, убеждая людей в полезности образования, организовывал сбор средств с населения.

За время пребывания на должности инспектора народных училищ Алтынсарину удалось открыть четыре двухклассных училища, семь волостных школ, учительскую школу в Орске, ремесленное училище в Тургае и женскую школу в Иргизе. Но его не удовлетворял охваченный им контингент учащихся (всего 211 человек). Поэтому просветитель ставил вопрос перед властями об открытии школ во всех волостях. Алтынсарин учитывал перспективу развития казахского аула, был убежден, что в будущем кочевники перейдут к оседлости, и своей просветительской деятельностью всемерно содействовал культурному и хозяйственно-экономическому прогрессу казахского народа.

Занимаясь трудной организаторской работой в области просвещения, Алтынсарин одновременно приступил к не менее сложному делу —- созданию учебника для детей, обучавшихся в русско-киргизских школах. В 1879 г. он издал «Киргизскую хрестоматию»—первый учебник на казахском языке с русским алфавитом. Ибрай Алтынсарин не жалел энергии и здоровья для разврітия дела народного просвещения. Изнурительная работа, связанная с постоянными разъездами, неурядицы в школьных делах, искусственно создаваемые царскими чиновниками и местными феодалами, надломили здоровье замечательного просветителя. Он скончался летом 1889 г. от воспаления легких. Вот что писал учитель одной из школ, созданных Алтынсариным. «Вся жизнь покойного Ивана Алексеевича (так звали Алтынсарина русские учителя и друзья.— /С. 5.) за время моего пребывания в степи сосредоточилась на образовании своего любимого киргизского народа. Он зорко следил за течением народной жизни и глубоко понимал ее... Насколько глубоко и искренне заботился он о просвещении своего народа, это видно из разъездов его по всем почти уголкам области к влиятельным представителям киргиз, убеждая их установить большой покиби- точный сбор в пользу образования киргиз; сам устраивал с той целью угощения для аксакалов киргизского народа»171.

Деятельность Алтынсарина протекала в период после отмены крепостного права, когда уже развивались капиталистические отношения в России, когда и в Казахстане разрушалась хозяйственная замкнутость аулов, теснее становились экономические и духовные связи между казахским и русским народами, распространялись в крае идеи передовых людей России. Не удивительно, что в личной библиотеке Алтынсарина были, наряду с сочинениями выдающихся русских педагогов, собрания сочинений классиков русской литературы, произведения Чернышевского, Добролюбова, Белинского, а также некоторых наиболее известных западноевропейских писателей и мыслителей. Эти произведения, надо полагать, оказали благотворное влияние на формирование просветительских идей и демократических убеждений Алтынсарина.

Ибрай Алтынсарин общался со многими русскими людьми, в том числе и с представителями прогрессивной русской интеллигенции. По служебным делам ему приходилось часто встречаться с В. В. Григорьевым, Н. И. Ильминским, В. В. Катаринским, А. Е. Алекторовым, А. В. Васильевым и др. Они не были революционерами и демократами, но своей деятельностью в области просвещения объективно способствовали распространению русской культуры в Казахстане, проделали просветительную работу среди казахского населения вопреки реакционной политике царизма.

Особенно в близких отношениях находился И. Алтынсарин с Н. Ильминским, с которым постоянно переписывался. Из писем к последнему видно, что просветитель уважал его как человека отзывчивого и гуманного, всегда готового советом и делом прийти на помощь людям. В свою очередь Ильминский высоко ценил Алтынсарина. Однако по характеру мировоззрения и по тем целям, ради которых они трудились, эти люди не были единомышленниками. Ибрай Алтынсарин — просветитель угнетенного народа, выступавший за его прогресс, а Ильминский — представитель властей, миссионер, стремившийся обратить казахов в христиан и духовно закабалить их, чтобы сделать послушными царизму. А для этого необходимо было создать среди казахов духовные предпосылки, обучать их грамоте, подготовить к чтению православной литературы.

Если Алтынсарин хотел подлинного просвещения народа, переустройства всей его культурной жизни на прогрессивной основе, то Ильминский считал обучение казахов желательным лишь в том объеме, в каком это было необходимо для успешного проведения в жизнь различных мероприятий царских властей. Он в связи с этим писал: «Главное внимание должно быть обращено на то, чтобы эти молодые люди получили такое воспитание, чтобы они не чуждались своих соплеменников и охотно возвращались бы в степь и там распространяли бы полученные в школе сведения. Поэтому бесполезно давать этим молодым людям слишком высокое воспитание. Привлекать киргиз в наши средние учебные заведения даже вредно»1.

Алтынсарин же стремился к приобщению своего народа к русской культуре, хотел «органически слить» родной край с Россией не путем распространения в нем христианской веры, крещения казахов, а путем развития у них «здравого рассудка», подъема культурного уровня народа. Ильминский вначале не знал далеко идущих планов своего подопечного и потому оказывал ему всяческую поддержку. Алтынсарин же не мог не знать того, что интересует миссионера Ильминокого, но он нуждался в поддержке влиятельных представителей царской администрации, чтобы успешно осуществлять свою просветительскую деятельность. Объективно получалось так, что культурно-просветительные цели властей в узких рамках временно совпадали со стремлением Алтынсарина просветить свой народ. Вот почему его инспекторская деятельность в первый период вполне удовлетворяла начальство, которое было им довольно, давало его работе высокую оценку и отзывалось о нем одобрительно.

Но в последующий период, когда эта деятельность приняла более широкий размах, чем это предусматривалось властями, а его демократические стремления все чаще стали давать о себе знать, царские чиновники круто изменили свое отношение к просветителю. Они стали отзываться об Алтын- сарине отрицательно, старались опорочить его в глазах общественности, искали повод, чтобы отстранить его от должности областного инспектора народных училищ. По поводу резко изменившегося к себе отношения чиновников Алтынсарин писал В. Катаринскому: «Грустное очень душевное настроение мое теперь, так как от тех же властей, от которых имею я право ожидать помощи и поощрения, заслуживаю в конце концов неустанное преследование всеми законными и даже незаконными путями. Что же после этого, где же справедливость?»172.

Просвещение широких слоев казахского народа, во имя чего самоотверженно трудился И. Алтынсарин, противоречило целям и задачам колонизаторской политики царизма. Естественно поэтому, что деятельность просветителя уже не устраивала начальство. Преждевременная смерть Алтын- сарина предупредила намечавшиеся против него репрессивные меры. Однако после смерти широко известного в степи инспектора народных училищ царские администраторы нашли более выгодным похвально отозваться о нем и его деятельности, он был признан «полезным слугой русского государства» и охарактеризован как сторонник политики царизма.

В последние годы своей жизни Алтынсарин работал в обстановке преследования и клеветы не только со стороны царских чиновников, но и со стороны реакционной казахской верхушки. Представлявшие ее феодалы враждебно относились ко всяким культурно-просветительным мероприятиям. Они выступали против обучения казахских детей в русско- киргизских школах, организованных И. Алтынсариным, распускали провокационные слухи, утверждая, что эти школы 'будто бы учат детей для того, чтобы их окрестить, обратить в христиан, а потом отдать в солдаты. Алтынсарин изображался как казах, «продавшийся русским», а его дружба с Ильминским характеризовалась как средство, «чтобы получить чины, халаты и добиться высокого положения». Они же пустіші слух о том, что после смерти Алтынсарина «нашли на его квартире целый сундук крестов»173.

Но бескорыстная работа просветителя на пользу народа, его благородные идеи, честность и правдивость находили сочувствие и поддержку у трудящихся казахов. Среди простых людей он пользовался большим авторитетом. Опираясь в своей деятельности на поддержку народа, Алтынсарин настойчиво ставил перед колониальной администрацией вопрос о расширении сети русско-киргизских школ в казахских аулах.

Значение этих школ, по мнению Алтынсарина, состояло в том, что они должны были, во-первых, помочь казахскому населению освободиться от темноты и невежества; во-вто- рых, они призваны были выполнять в казахском ауле социальную роль: способствовать изучению и усвоению казахами русского языка и тем самым их сближению с русскими. Просветитель писал: «Киргизский народ только что начинает учиться, а потому и ученье его должно начаться прежде всего с азбуки, и этой азбукой для него должны служить начальные русско-киргизские училища... в видах устройства самого Правительства сближать друг к другу отдельные части Империи, необходимо, прежде всего, озаботиться, по мнению нашему, введением в киргизскую степь общеотеческого языка русского и русской грамоты, проводником которых вернее всех других могут служить только народные русско-киргизские училища, учрежденные в среде же самих киргиз»174.

Это высказывание И. Алтынсарина чрезвычайно показательно. Его отношение к России, как к отечеству всех населяющих ее народов, свидетельствует о том, что лучшие представители казахского общества в условиях господства патриархально-феодальных отношений ясно видели и понимали значение великого прогрессивного влияния русского народа на национальности окраин. Алтынсарин стремился использовать создаваемые им школы для воспитания казахской молодежи в духе уважения к передовой культуре России, в духе признательности к ее народу. Однако на этом пути просветителю предстояло преодо- леть не только открытое и скрытое сопротивление консервативных элементов казахского аула, но и прямое противодействие своих идейных противников — мусульманского духовенства. Ведь сам факт открытия русско-киргизских школ среди кочевников угрожал подорвать реакционное влияние ислама в степи. Алтынсарин считал свои школы «единственно наводящим и отражающим... орудием» в борьбе «с разными предрассудками, навеваемыми... соседними азиатскими племенами в форме духовно-нравственных учений»1.

Конечно, в условиях эксплуататорского общественного строя с помощью только просвещения невозможно было одолеть религиозные предрассудки. Алтынсарин, естественно, не мог этого понять из-за идеалистического характера социальных воззрений.

В борьбе с мусульманским духовенством, противодействовавшим просвещению народа, Алтынсарин рассчитывал на некоторые благоприятствующие факторы. Он имел в виду, что значительная часть казахов не была заражена религиозным фанатизмом и только внешне соблюдала обряды ислама. Алтынсарин полагал, что ислам не успел еще глубоко укорениться в Казахстане, что казахи сохранили еще «здоровый взгляд на вещи». Русско-киргизские школы, считал просветитель, должны сохранять и развивать положительные качества народа, его «практические взгляды на вещи», на жизнь. Он подчеркивал, что народ пока «неиспорченный, его стремления не идут еще по указанной узкой (религиозной.— К. Б.) рамке и... в настоящее время, в пору начала возникновения... учебно-книжного дела, крайне нужны письменные руководства, практически полезные и научного характера, и что руководства эти должны быть составлены не на каком-либо непонятном, а на чисто киргизском языке»2.

Таким руководством для учащихся и читающей казахской публики стала «Киргизская хрестоматия» (1879 г.).

145

6-680 Характерно, что И. Алтынсарин составил свой учебник, основываясь на педагогических принципах К. Д. Уши некого, Л. Н. Толстого и И. И. Паульсона. Большинство рассказов, помещенных в хрестоматии, он заимствовал из учебников этих выдающихся русских педагогов. Кроме того, в учебник вошли казахские переводы ряда басен И. А. Крылова.

«Киргизская хрестоматия» должна была готовить казахских учащихся к чтению литературы на русском языке. И. Алтынсарин писал: «Мы сочли за более удобное напечатать настоящую хрестоматию русскими буквами, чтобы она прямо соответствовала своей дели, т. е. служила непосредственным путеводителем к более ученым и общеполезным русским книгам, не противореча последним ни своим содержанием, ни алфавитом»175. Примечательно, что «Киргизская хрестоматия», по замыслу Алтынсарина, была не просто учебником, а преследовала более широкие цели: предназначалась в качестве книги «для народного чтения».

Создание Алтынсариным первого учебника на казахском языке стало большим событием в духовной жизни казахского народа. «Киргизская хрестоматия» явилась ярким выражением прогрессивных дум передовых представителей казахского народа, его стремления к восприятию русской науки и культуры. Считая написанный им учебник лишь началом большой работы, Алтынсарин выражал пожелание, чтобы одной книгой «дело не остановилось, а издавались бы и новые книги для народного чтения, направленные к практически полезной цели и умственному развитию родного нам народа»176.

В своем учебнике просветитель направлял основной удар против религиозного фанатизма как главной духовной силы, тормозившей просвещение народа. Достижению этой цели были подчинены вся система обучения и учебная программа. И. Алтынсарин писал: «Школы — это главные пружины образования киргизов, а они, брошенные в Степь как попало, не могут приносить пользы; между тем на них, и в особенности на них, надежда; в них же и будущность киргизского народа. Пусть дадут хорошее образование в школах (т. е. относительно хорошее), пусть отличат кончивших курс какими-либо преимуществами, чтобы заманить в школы неразвитый народ, тогда несомненно увеличится, и весьма быстро, число учащихся, а последние, умножившись в Орде и пропитанные духом науки и здравого взгляда на вещи, повлияют и на весь народ»177.

Под «хорошим образованием», как видно из высказыва- ния, понимается научный подход, материалистический, или (в выражении Алтынсарина) «здравый взгляд» на мир. То, что казахский народ не заражен религиозным фанатизмом, само по себе «представляет благодатную почву для образования»178. Но хотя духовная жизнь казахов полностью не была поражена исламом, она содержала немало элементов первобытных верований, в частности, шаманизма и, следовательно, так или иначе была отравлена религиозно-фантастическим представлением о действительности. Такие условия отнюдь не благоприятствовали распространению просвещения. «Благодатная почва» для образования народа коренилась не столько в сфере его духовной жизни, сколько в перспективе его исторического развития, в русле совместной жизни с русским народом. Эта почва могла быть создана только в процессе коренного переустройства социально- экономической и идеологической жизни народа, возможного лишь с победой социалистической революции.

Активная деятельность Алтынсарина на ниве народного образования в Казахстане, его призыв к овладению научными знаниями были обусловлены потребностями развития производительных сил казахского общества, порожденными прогрессивным влиянием на них России. Следует отметить, что при составлении учебной программы русско-киргизских школ Алтынсарин серьезно учитывал эти потребности. В одном из писем к Ильминскому он писал: «Мы с Василием Владимировичем (имеется в виду Катаринский.— /О Б.) постоянно и неуклонно настаивали и настаиваем на учреждении начальных русских школ в среде же киргиз и лучших из окончивших здесь направлять в такие практические заведения, где: 1) учат их учить других русскому языку и грамоте и 2) таким практическим занятиям, как выделка кожи, мыла, свеч, тканье из шерсти простых материалов, доставляемых скотоводством»179.

6*

147 Речь идет, таким образом, о промышленной переработке животноводческой продукции, что диктовалось сдвигами в хозяйственно-экономической жизни казахов рассматриваемого периода. В этой связи весьма показательно также соображение Алтынсарина, высказанное им в рапорте Тургай- скому военному губернатору от 27 сентября 1884 г. Он подчеркивал, что изучение науки в отрыве от производственно-практической деятельности бесполезно. По его мне- ншо, общее образование следует рассматривать «как единственный способ к умственному и дальнейшему промышленному... развитию». Поэтому просветитель предлагал, наряду с преподаванием общеобразовательных предметов, давать учащимся «прикладные практические знания»180.

Как уже отмечалось, просветительную работу среди населения Алтынсарин считал необходимым использовать как важнейшее средство преобразования быта казахов, их перехода от кочевого образа жизни к оседлости. Причем он отдавал себе отчет в том, что только искусственными мерами перестроить бытовой и хозяйственный строй жизни казахов будет невозможно. Для успеха этого дела народ должен быть поставлен в такие условия, которые убеждали бы его в превосходстве оседлой жизни, чтобы он начал переходить к этой жизни «естественным путем» без «внешних побуждений». Однако Алтынсарин не предлагал просто выжидать, когда это произойдет, а считал исключительно важным активно содействовать данному процессу посредством просвещения. В связи с этим он писал, что «в видах содействия к переходу в оседлую жизнь, к которой киргизы идут уже быстрыми шагами, предлагали учреждение двух, трех особых и только особых, ремесленных школ, где бы обучали плотнично-столярному делу»181.

Идею об организации ремесленных училищ, содействующих переходу казахов к оседлости, И. Алтынсарин начал претворять в жизнь в бытность свою инспектором народных училищ. В 1883 г. 15 ноября в Тургае была открыта «Яков- левская ремесленная школа». Этот день просветитель назвал знаменательным в жизни казахского народа, положившим начало «реальному образованию киргиз». Хотя ремесленные школы были приспособлены к тогдашним производственным потребностям казахского общества, но в дальнейшем их развитии Алтынсарин видел важную предпосылку для достижения казахским народом таких же успехов, каких достиг в то время русский и другие народы в области науки и техники. При открытии ремесленной школы И. Алтынсарин говорил: «Об образовании детей должны заботиться и мы сами, ближайшие отцы наших детей, принося на этот предмет посильную лепту из своих средств, как это делают все русские и другие нации, достигшие уже посредством знания до устройства телеграфов, приносящих весть в какой-либо час из-за нескольких тысяч верст, паровых машин, возящих людей и тяжести без лошадей и верблюдов по 1000 верст в сутки»182.

Алтынсарин желал, чтобы казахи учились не только в ремесленных школах, но и в средних и высших технических и сельскохозяйственных учебных заведениях. В своем письме к губернатору от 25 ноября 1888 г. он писал, что следует признать «полезным дать киргизам возможность получать и полезное образование в реальном училище, чтобы они, окончивши курс в этом училище, могли и далее продолжать образование по тому же направлению, например в Земледельской Академии, а затем могли стать уже руководителями и учителями народа по части сельскохозяйственно-технических наук и искусств»183.

Эта идея Алтынсарина в условиях колониального Казахстана была утопичной. Если отдельным лицам из местного населения удавалось окончить среднее или высшее специальное учебное заведение, то они не находили объективных условий для приложения своих знаний и умений.

Все же Алтынсарин в этом направлении стремился сделать все, что мог. На занятиях в школах применялись наглядные пособия, ставились различные опыты по естественным наукам. На средства, собранные по инициативе Алтынсарина, были приобретены коллекции мер длины, тяжести, весы, барометры, микроскопы, компасы, электромагниты и т. д. Школы снабжались образцами производства и употребления льна, хлопка, шерсти, шелка, кожи, писчей бумаги, стекла184.

Стремясь убедить широкие слои населения, особенно молодежь, в полезности и необходимости получения образования в русско-киргизских школах, Алтынсарин с первых страниц «Киргизской хрестоматии» обращается к молодым людям с призывом овладевать знаниями. Популярно и с увлечением рассказывает он соотечественникам об огромном значении науки и техники в общественной жизни, о их роли в облегчении человеческого труда, о тех чудесах, которые могут творить люди, применяя на практике различные машины и приборы. В вводной части «Киргизской хрестоматии» Алтынсарин в стихах разъяснял, что удел неграмотных — блуждать в потемках, действовать вслепую. По словам просветителя, невежды лишены разума и неспособны к серьезным делам. Всяческого уважения заслуживают те люди, которые овладели наукой и умеют пользоваться ее благами. Наука раскрывает людям глаза на мир, неизмеримо расширяет их мысленный горизонт.

Свои страстные призывы к учению просветитель стремился подкрепить воздействием на патриотические чувства казахской молодежи. Он обращал ее внимание на то, что казахский народ отстал в научном и техническом отношениях, что следует покончить с беспечностью, инертностью, взяться за учебу, овладевать знаниями, содействовать ликвидации отсталости родной страны, догнать культурные народы и вступить с ними в состязание.

При кочевом образе жизни и экстенсивном скотоводстве хозяйство казахов полностью зависело от капризов природы. Стихийное бедствие могло их постигнуть внезапно и лишить скота, составлявшего их единственное богатство. И. Алтынсарин считал, что просвещение может заменить богатство. По его мнению, «при лишении богатств знание служит нам опорой»1.

Таким образом, просветитель возвышал роль науки, знаний в практической жизни человека, пытался убедить своих современников в полезности, даже в жизненной необходимости изучения науки. Просветительные идеи Алтынсарина для своего времени были, несомненно, плодотворными. Но при попытке воплотить их в жизнь он испытывал огромные трудности, наталкивался на непреодолимые препятствия.

Трудности развертывания сети школ в аулах объяснялись не только отрицательным отношением к этому местных властей и консерватизмом части населения, но и отсутствием необходимой материальной базы для организации школ, недостатком учителей, способных и желающих работать в казахских кочевьях. Сознавая все это, Алтынсарин писал:

«На нашу долю теперь выпало самое тяжелое, ответственное время, когда все надо еще создавать, вводить эти нововведения в темную среду и освещать ее, насколько хватит у нас сил и умения. От хорошей постановки дела в начале будут зависеть и последствия. Всего тяжелее, оказывается, создать школы, не имея никаких готовых ма- териальных сил. Вот и таскаюсь я по степям, выпрашивая деньги у обществ и разных общественных, уездных и областных властей»185.

Средств, выделяемых властями, не хватало для удовлетворения нужд школ. Алтынсарин, как уже говорилось выше, сам с разрешения этих властей организовывал сбор денег с населения. Он доказывал официальным органам и влиятельным лицам в казахской степи неотложность и чрезвычайную важность этих мероприятий для будущности казахского народа. В противном случае, утверждал он, может быть упущено время для направления казахского общества по пути, «ведущему к нравственному и общественному развитию этого способного и со здравым умом народа»186.

Благодаря энергичным действиям Алтынсарина, его упорству, настойчивости, он сумел сделать многое. Даже когда в 1883 г. казахов, проживавших в Оренбургской губернии, постигло тяжелое стихийное бедствие, население отозвалось на призывы Алтынсарина187.

Немало трудностей было связано с тем, что многие юноши, выросшие в аульной среде, оказывались непривычными к учебе в стационарных условиях и, не успев пройти полный курс обучения, нередко покидали школы и возвращались в свои аулы. Алтынсарина очень беспокоило такое положение, и он принимал различные меры, чтобы пресечь это зло.

Не всегда удавалось просветителю использовать собранные средства по назначению, так как власти чинили всякого рода препятствия открытию новых школ. Огорченный поведением чиновников, мешавших под разными предлогами развитию школьного дела, Алтынсарин писал: «Грустно иногда бывает, как подумаешь о несочувственном отношении к делу образованных-то людей. Мы в этом случае представляемся иногда сиротою, нуждающейся в теплом слове»188.

Но там, где Алтынсарину удавалось открыть школу, в жизнь окружающего населения вносились новые элементы, создавалась другая атмосфера. Открытие школы превращалось в настоящий праздник, порождало дух взаимопонимания, сближало русское и местное население. Вот что писала газета «Оренбургский листок» по поводу вечера в Тургае в честь открытия ремесленного училища:

«Заиграла музыка и начались в соседней комнате тосты... Такого веселого и искренне дружеского веселья киргизов и русских, совершенно соединившихся в этот раз в одну семью, не только в Тургае, но, полагаем, и во всех степных уездах давно не видывали. Публика, собравшаяся в 11 часов утра, за братскими беседами провела в школе до 8 часов вечера и разошлась поздно ночью»189.

В своей педагогической деятельности И. Алтынсарин опирался на опыт лучших представителей русской педагогической мысли. Он доказывал, что успех обучения зависит от организации учебного процесса, от подбора учителей, от их профессионального мастерства. Высоко оценивая роль педагога в школе, просветитель отвергал укоренившееся мнение о том, что неудовлетворительная учеба обусловлена якобы непонятливостью, тупостью, неспособностью обучающихся. Он отстаивал идею о том, что всякий нормальный ребенок при умелой постановке учебного дела способен понимать изучаемое, развивать свои умственные способности.

Казахский просветитель разъяснял учителям, что они, работая в русско-киргизских школах, выполняют благородное дело, что они имеют дело с детьми, обучение которых требует упорной, терпеливой работы. Учитель, утверждал Алтынсарин, «должен... обращаться с детьми кротко, не раздражительно, терпеливо и объяснять каждый предмет охотно и простым языком, без вычурных фраз и ненужных терминов»190.

Одновременно И. Алтынсарин проявлял отеческую заботу о школьных наставниках. За его постоянное к ним внимание, за безграничную преданность делу просвещения учителя относились к инспектору народных училищ с глубочайшим уважением. «Как инспектор-педагог, он был весьма деятельный, полезный человек,— писал один из русских учителей.— Как начальник (над учителями) он, мне кажется, никем незаменим; это был искренний друг, любящий своих учителей; он умел обходиться по-товарищески; умел в своих задушевных беседах с учителями соединить приятное с полезным... Как человек, он был прекрасный, добрый, честный, справедливый, вместе с тем общительный, веселый»191.

Организация Алтынсариным русско-киргизских школ, создание первого учебника на казахском языке, распространение в казахских аулах русской литературы—все это знаменовало собой начало обновления духовной жизни казахского народа, вызванное благотворным влиянием на его развитие русской культуры. В восприятии казахами лучших ее достижений выдающийся просветитель видел залог счастливого будущего Казахстана — своего родного края, который он считал неотъемлемой частью России.

<< | >>
Источник: Бейсембиев К. Б.. Очерки истории общественно-политической и философской мысли Казахстана (дореволюционный период). Алма-Ата, «Казахстан». 428 с.. 1976

Еще по теме Формирование мировоззрения и общественная деятельность.:

  1. Формирование мировоззрения и общественная деятельность.
  2. Формирование мировоззрения.
  3. § 3. Студент как субъект учебной деятельности
  4. Тема 1. Становление западноевропейской системы социально-педагогической деятельности
  5. Тема 3. Становление отечественной системы социально-педагогической деятельности
  6. Тема 3. Социально-педагогическая деятельность как способ реализации социальной политики
  7. Система знаний и идей в содержании школьного образования, позволяющих формировать у учащихся научное мировоззрение
  8. ЧТО ДЕЛАТЬ СТРАУСУ НА КАМЕННОМ ПОЛУ, или О ПРОБЛЕМАХ ФОРМИРОВАНИЯ ГРАЖДАНСКОГО ОБЩЕСТВА И.В. Котляров
  9. 1 .Формирование сети российских информационных агентств и учреждений по распространению прессы
  10. Глава 2 ФОРМЫ И МЕТОДЫ РАБОТЫ СОВРЕМЕННОЙ ПРЕСС-СЛУЖБЫ СО СМИ, ОБЩЕСТВЕННОСТЬЮ, ПОЛИТИЧЕСКИМИ ОРГАНИЗАЦИЯМИ И БИЗНЕС-СТРУКТУРАМИ
  11. 1. ОБЩЕСТВЕННОЕ СОЗНАНИЕ И КРИТЕРИИ ЕГО СТРУКТУРИРОВАНИЯ
  12. 5. ОБЩЕСТВЕННАЯ ПСИХОЛОГИЯ И ИДЕОЛОГИЯ КАК СООТНОСИТЕЛЬНЫЕ СФЕРЫ ОБЩЕСТВЕННОГО СОЗНАНИЯ
  13. ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ ОБЩЕСТВА, ИДЕОЛОГИЯ И ОБЩЕСТВЕННАЯ ПСИХОЛОГИЯ
  14. ИДЕОЛОГИЧЕСКАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ КАК УСЛОВИЕ И СРЕДСТВО ВЗАИМОСВЯЗИ ИДЕОЛОГИИ И ОБЩЕСТВЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ
  15. ПРОПАГАНДА КАК ПРОЦЕСС ВЗАИМОСВЯЗИ ИДЕОЛОГИИ И ОБЩЕСТВЕННОЙ ПСИХОЛОГИИ
  16. 2. Нравственное воспитание и мировоззрение школьников
  17. § 2. Базовые идеи компетентностного подхода к развитию высшего профессионального образования как методологический фундамент формирования эколого-профессиональной компетентности студентов