<<
>>

Заключение

Под влиянием философий Ницше и Хайдеггера онто-исторический подход стал ведущим направлением исследования онтологического нигилизма в европейской философии. Его в той или иной степени придерживаются практически все известные исследователи за исключением, пожалуй, Конора Каннингема и представителей онто-эпистемологического направления (К.
Карр, Й. Гудсблом, С. Роузен, Э. Кун и т.д.). В ходе нашего исследования мы выявили основные черты онто-исторического метода. Это относится как к установлению различия между явлением и сущностью, восходящего к различию Historie и Geschichte, так и к онтоисторическому способу конструирования сущности онтологического нигилизма посредством выделения прогрессивно развивающихся этапов нигилистического перетолкования смысла бытия. Однако онто-историческая методология бессильна выявить подлинную сущность онтологического нигилизма. Этот вывод делается нами на основании того, что, отражая становление нигилизма как явления и предполагая наличие у него исторически становящейся сущности в смысле Geschichte, онто-историзм не рассматривает нигилизм в онтологической сфере как сущностно-внеисторическую позицию по отношению к сущему и его познанию. Результатом подобного «растворения» сущности в историзме является констатация Ницше, Хайдеггером, Бодрийяром и Ваттимо принципиальной непреодолимости онтологического нигилизма, поскольку любые средства и способы его преодоления оказываются заранее вписанными в онто-историческую логику, предусматривающую лишь углубление нигилизма и говорящую о возможностях его сущностного (опять же исторического) мышления, но не о том, каким образом его можно преодолеть. Как следствие, онто-историзм неизбежно сам оказывается формой онтологического нигилизма. Проводимое Гиллеспи различие между potentia ordinata и potentia absoluta, связывая нигилизм с гипертрофированием субъективно-волевого начала в онтологической теории Нового времени и современности никак, на наш взгляд, не отражает деструкцию самого понятия сущего как основу для нигилистического теоретизирования.
Эта деструкция сущего во всей полноте проявляется в хайдеггеровской философии. Фундаментальноонтологический проект «Бытия и времени» строится на онтологическом различии бытия и сущего, знаменующем собой разрыв хайдеггеровской мысли со всей предшествующей онтологической традицией. Знаменитый вопрос Хайдеггера «Почему существует сущее, а не, наоборот, ничто?» задается из нигилистического по отношению к сущему измерения мысли, поскольку вне этого измерения, в пространстве классической онтологической теории вопрошание направлено не на бытийное ничто, но на то, что такое сущее и как оно устроено. Хайдеггеровская критика нигилизма как образа мыслей, целиком сосредоточенного на сущем и не внимающего «голосу бытия», остающемуся вне поля зрения метафизики, также исходит из вышеупомянутого различия между бытием и сущим. Причем подобная критика имплицитно предполагает, что сущее как онтический феномен не составляет собственно даже проблемы для онтологического мышления, занятого продумыванием ничтойности бытия. В данной работе мы, опираясь на тексты классической традиции, попытались продемонстрировать, что дело обстоит здесь с точностью до наоборот. Хайдеггеровский проект преодоления метафизики, равно как и все прочие подобные проекты преодоления эйдетически-определенного мышления о сущем и его причинах, закономерно обернулся онтологическим нигилизмом. С особой силой этот нигилизм проявился в новой онтологии события (Ereignis), которая, по мысли позднего Хайдеггера, должна была погрузить онтологическое мышление в состояние бытийно-исторического осуществления, но результатом которой оказалось перечеркнутое понятие бытия и попытка отказа от всего категориального наследия онтологической мысли прошлого. Хайдеггеровская онтология события (Ereignis), в которой бытие оказалось пребывающим лишь под знаком вычеркивания, оказала значительное влияние на трансформацию понимания бытия в онтологических построениях философии постмодерна, с их акцентом на «событийности», и деконструкции, настаивающей на уникальном и обособленном характере каждого герменевтического акта.
Нигилистический характер этого влияния, равно как и подобной трансформации очевиден исходя из характера и способа истолкования сущего в данных направлениях мысли. Что касается аргументов против подобного понимания событийности в онтологическом теоретизировании, то они детально были обоснованы еще Гуссерлем в его критике психологизма и историцизма в самом начале XX века. Фактически введение в онтологическую теорию категории события означало попытку инфинитизации и релятивизации онтологического мышления, поскольку событие всегда уникально и не поддается теоретическому, а значит обобщающему концептуализированию. Событие разрушает пространство традиционной онтологической теории, понимаемой как contemplatio, то есть как области определенного и дифференцированного эйдетического созерцания сущего. Бытийно-историческая событийность «послания бытия», понимаемого через хайдеггеровское понятие судьбоносности «Geschick», лежит в основе развиваемой Джанни Ваттимо концепции «онтологии актуальности» и его концептуализации нигилизма. Согласно Ваттимо, онтологический нигилизм не просто далек от своего завершения, но составляет «единственный шанс» для современного онтологического мышления, где вектор движения может идти лишь от несовершенного к совершенному нигилизму. Естественно, что с такой позицией Ваттимо мы согласиться не можем, но она является, на наш взгляд, весьма показательным следствием из той деструкции сущего, которая с наибольшей последовательностью была осуществлена Хайдеггером в рамках его проекта «преодоления» метафизики и нигилизма. Корни нигилистической реинтерпретации ключевых понятий классической онтологической мысли античности восходят не к онтологическому субъективизму картезианской философии в Новое время, как это полагал Хайдеггера, и не к Копернику, Галилею и эпохе Возрождения, как это полагали Гуссерль и Лосев, но к средневековым спорам об интерпретации платоновского и аристотелевского наследия. Фактически в этом пункте мы солидаризируемся с выводами, к которым пришел Майкл Ален Гиллеспи, считавший, что европейский нигилизм является результатом кризиса средневекового реализма, результатом чего стал «номиналистический поворот» всей европейской философии, отдаленным эхом которого является гно- сеологизм эмпиризма и рационализма и позитивистские воззрения на метафизику.
Мы, однако, полагаем, что было бы неверно говорить об исключительной роли только одной номиналистической деструкции реализма в становлении нигилизма как онтологического феномена. Одновременно с расцветом номинализма в Европе возникает восходящая к Экхарту мистическая теология «божественного Ничто», делающая именно Ничто основным объектом познания. Эту теологию «божественного Ничто» не следует смешивать с мистическим богословием Дионисия Ареопагита или средневековым via negativa в схоластическом дискурсе средневековой теологии, где утвердительный (катафатический) и отрицательный (апофатический) способы богопознания взаимно дополняли друг друга, а основным объектом познания было именно сущее, а не ничто. Влияние этой зародившейся в Германии традиции апофатического мистицизма испытают на себе и Гегель, и Хайдеггер, в системах мышления которых ничто будет находиться в привилегированной позиции, выявляя у Гегеля способность сущего к дальнейшему отрицательно-диалектическому развитию, а у Хайдеггера - онтологическое отличие бытия от сущего. Согласно Конору Каннингему, сущность онтологического нигилизма заключается в позиции, пытающейся представить ничто как нечто, то есть как сущее, бытие. Серии подобных попыток, наблюдаемых им в традиции европейского философствования от Плотина до Гегеля, Хайдеггера и Деррида, служат, по мнению Каннингема, лишь иллюстрацией этого базового принципа нигилизма. С нашей точки зрения, дело обстоит как раз наоборот. Онтологическая сущность нигилизма очерчивается позицией, пытающейся представить сущее, нечто как ничто, результатом чего оказывается аннигилирование, то есть сведение к ничто бытия как структурнотопологического феномена, нивелирование или редуцирование иерархической структуры сущего сначала к однородности, а затем к ничто и, соответственно, отрицание самой возможности его анагогического познания. Сведение сущего к однородности, а затем и к безразличной ничтойности способствовало переносу центра внимания на область бытия субъекта, результатом чего оказалась, с одной стороны, субъективизация онтологических категорий, а с другой, вследствие отрыва субъекта от сущего, обнаружением отсутствия сущего, вызвавшее к жизни своеобразную онтологию отсутствия. Именно деструкция сущего, онтологический редукционизм и отрицание анагогического характера познания лежали в основе нигилистического перетолкования платоновской и аристотелевской традиций онтологического исследования. Средством адекватного анализа сущности онтологического нигилизма, равно как и средством его преодоления, с нашей точки зрения, может служить эйдетически-конструктивная диалектика части и целого, открывающая перспективы исследования сущего и способов его познания в свободном от нигилистического редукционизма измерении онтологического мышления.
<< | >>
Источник: Косыхин В.Г.. Нигилизм и диалектика.. 2009

Еще по теме Заключение:

  1. 5.14. Заключение эксперта
  2. 15.4. Окончание предварительного следствия с обвинительным заключением 15.4.1.
  3. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ
  4. Примечание [Обычный взгляд на умозаключение]
  5. В. УМОЗАКЛЮЧЕНИЕ РЕФЛЕКСИИ
  6. а) Умозаключение общности
  7. Ь) Индуктивное умозаключение
  8. с) Умозаключение аналогии 1.
  9. а) Категорическое умозаключение 1.
  10. Ь) Гипотетическое умозаключение
  11. с) Дизъюнктивное умозаключение
  12. III. Умозаключение
  13. III. Умозаключение
  14. § 3. Участие в гражданском судопроизводстве государственных органов, органов местного самоуправления для дачи заключения
  15. § 5. Заключение эксперта