<<
>>

ФИЗИЧЕСКИЙ ТРУД, КАК НЕОБХОДИМЫЙЭЛЕМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ

... Возвращаясь, собственно, к физическому труду, мы должны сказать, что в человеке есть естественная потребность в физической деятельности, которая, несмотря на разные постоянно угнетавшие и угнетающие ее влияния, все-таки прорывается наружу в каждом ребенке и в каждом взрослом здоровом человеке; организм человека постоянно вступает в сильную борьбу с стесняющими эту потребность влияниями, постоянно стремится, так или иначе, прямо или косвенно, удовлетворять ей.

В человеке нет, может быть, только привычки к труду, т. е. к труду, как к известному виду физической деятельности, как к известному способу траты сил. Но не лучше ли тратить силы на полезную как для самого индивидуума, так и для общества мускульную деятельность, чем на чрезмерное и вредное для себя и для общества пищеварение? Не лучше ли постараться выработать в себе привычку к труду, который может быть чрезвычайно разнообразен и может вестись так целесообразно, что будет только полезен для организма, чем стараться подавлять в себе естественную потребность в физической деятельности и причинять этим сильный вред организму? Очень может быть, что бездеятельность произвела уже и производит некоторые более или менее существенные изменения в организме и преимущественно в мускулах привилегированного человека. Физиологи говорят нам, что грудные мышцы птиц имеют белый цвет потому, что происходит жировое перерождение их (Дж. Ч. Дрэпер). У идиотов, отличающихся крайнею леностью, также весьма нередко встречается жировое перерождение мышц, сопровождающееся мышечным рас

слаблением (Гризингер). Если бы подобные или какие- либо другие изменения были замечены и у всех вообще неработающих и бездеятельных классов, что выражалось бы крайнею неохотою и затруднительностью в деятельности, то, ввиду страшного вреда для организма от бездеятельности, следовало бы скорее будить уснувшие силы, возбуждать и вызывать уснувшие способности.

При этом следует всегда помнить, что вред от бездеятельности не выражается только в виде вреда для физического здоровья человека, но сопровождается и крайним вредом для духовного мира. Следует всегда помнить, что «мускульная помощь требуется не только для истолкования получаемых нами впечатлений, но даже для самого получения впечатлений в их высших формах» (Спенсер17), что «каждый психический факт есть произведение деятельности чувств, мозга и мышц» и что каждое душевное состояние непременно представляется «функциею трех переменных» (Льюис18). Гризингер, Маудсли и вообще все лучшие психиатры считают физический труд одним из лучших средств для излечения душевных болезней, для восстановления нарушенного в организме равновесия сил. Гризингер находит, что физические работы в особенности «крайне благоприятны для лиц высших сословий» (§ 223). Что касается собственно чувства уважения к труду, которое, к сожалению, так мало развито в привилегированных классах, то чувство это, не представляя собою ничего неестественного и будучи скорее вполне естественным чувством, всегда может быть легко воспитано. Мы видим самые решительные доказательства воспитания чувств и иногда даже самых нелепых чувств в человеке; каким образом, напр., развилась в Риме страсть к благовониям и пряностям, на доставку которых требовалось чуть ли не такое же количество кораблей, как и на доставку хлеба? Каким образом развилась страсть к гладиаторству и бесчеловечному бою человека со зверями, сохранившаяся еще до сих пор в Испании? Каким образом охотник, часто человек высокогуманный, наслаждается на охоте только ловкостью своей стрельбы и не замечает даже страданий животного? Каким образом человек приучается к войне и к чести своего полка, за которую иногда один полк идет на другой?! То же самое и с физическим трудом. Мы знаем, что в древней Италии, во время, предшествовавшее героическому периоду Рима, и даже в начале этого периода, земледельческий труд не только не презирался, а даже находился в почете. Плиний говорит, что «в те вре

мена земля обрабатывалась даже руками полководцев и почва ликовала под плугом, украшенным лаврами и которым водил оратай, удостоенный триумфа».

Воины с удовольствием возвращались к пашне, и любовь эта к земле долго еще и после проявлялась в римских солдатах, пока не наступило полное развращение нравов. Плиний говорит в своей «Ест. Ист», что высочайшею наградою полководцу и мужественному гражданину был jugerum[‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡‡], т. е. поземельный участок; что древнейшие прозвища происходили от земледельческих предметов: Pillumns от pillum — пест для толчения зерна, Piso от piso — толку зерно, Fabius от faba — боб, Lentulus от lens — чечевица, Cicero от cicer — горох, Babulens от bos — бык и т. д; что высшею похвалою было назвать человека хорошим земледельцем; что городские трибы считались состоящими из людей ленивых и занимали второе место после сельских. В том же самом Риме, через несколько столетий, когда начались завоевания, когда рабство расширилось и развились роскошь и праздность, мы встречаем уже не уважение, а крайнее презрение к труду, о чем мы говорили уже несколько выше. Если рассказ о том, что Цинциннат пахал землю в то время, когда послы сената пришли сообщить ему о его выборе в диктаторы, и не верен, как это думают некоторые историки, то, во всяком случае, он рисует нам нравы и чувства древнего Рима, когда господа, по крайней мере, не стыдились работать. В работе господ с рабами или наемниками, разумеется, очень мало назидательного, но люди непременно должны пойти дальше, как под влиянием самого воспитания чувства уважения и привычки к труду, так и под влиянием успехов мысли, под давлением общераспространенного убеждения в необходимости труда для каждого и требований самой жизни... Воспитание чувства уважения и привычки к труду, при постоянном упражнении, должно развивать их, причем это развитие не может оставаться особняком, не захватывая других чувств и вообще всего человеческого миросозерцания. «Чем чаще мы будем заставлять известные состояния сознания следовать друг за другом в известном порядке, тем сильнее становится их стремление вызывать друг друга в этом порядке». «Обыденные факты привычки показывают, как легко организуются наклонности, как действия, имевшие

сначала характер попыток, трудные, медленные становятся неизбежными, легкими и быстрыми».

Недаром сложилась пословица: привычка — вторая натура. Под влиянием наследственности привычки должны, конечно, только упрочиваться. «Вместе с измененным телесным строением, произведенным новыми жизненными привычками, завещаются будущим поколениям и измененные нервные стремления, произведенные такими новыми жизненными привычками» (Спенсер). Под влиянием упражнения и наследственности, говорит Льюис, «произвольные действия становятся невольными, невольные — автоматическими» и т. д. Вот что, между прочим, высказывает Милль по поводу физического труда: «Воспитание, привычка и развитие чувств побудят любого человека копать землю или ткать на пользу своей родины с такою же готовностью, с какою он сражается за нее». Конечно, только медленно и постепенно, только путем разумной системы образования, поддержанной в продолжение нескольких поколений, люди могут быть доведены до подобного положения. Но преграда к достижению этой цели лежит не в основном строе человеческой природы. Сочувствие к общему благу в настоящее время так слабо в большинстве людей не потому, чтоб его не было в них, а потому, что ум не привык работать в этом направлении, так как он вечно, и днем и ночью, работает надо всем, что касается наших личных интересов. Это сочувствие к общему благу, если только его будут поддерживать так же, как теперь поддерживают личный интерес, ежедневные условия жизни, любовь к отличию и страх позора, может одушевить самых обыкновенных людей энергическими усилиями и крайним самопожертвованием на пути к общему благополучию. Глубоко вкоренившееся, составляющее главную общую черту существующего общественного порядка, эгоистическое чувство так глубоко засело в нас только потому, что все существующие учреждения способствуют его развитию». Нам кажется, что для воспитания чувства уважения к труду и самой привычки к нему вовсе не нужно такого продолжительного времени, как думает Милль; если из самого мирного земледельца в течение нескольких лет можно воспитать воинственного человека, умирающего за свое знамя, то нужно не больше времени и для воспитания другого чувства, чувства более естественного; если в течение жизни человек может приспособляться к верховой езде, к катанью на велосипеде и просиживанию по целым дням за конторкой или столом, то в течение же своей

жизни он может приспособиться и к труду.

Ведите только воспитание толково и усердно. Если бы я был человеком могущественным в Европе или даже в какой-нибудь отдельной стране, то я, не задумываясь, сделал бы физический труд обязательным для каждого гражданина и был бы вполне уверен, что страна моя скоро достигнет громадного материального могущества, выиграет в личной свободе и достигнет такой умственной высоты, какой еще не видел мир. Я знаю, что против меня подняли бы гвалт немногочисленные патриции и жрецы мертвой науки; я предполагаю, что меня назвали бы даже новым тираном и варваром, но мне не трудно было бы понять, что недовольные хотят только снова рассказывать мне сказку о желудке, которую Менений Агриппа, старый римский сенатор, рассказывал плебеям, — сказку, которую я давно уже знаю и которую постоянно рассказывать нельзя. Но, к сожалению, я не могущественный человек, и потому мне приходится ограничиться только заявлением, что презирать физический труд и не работать — очередь нерационально или, говоря проще, очень глупо и, в большинстве случаев, даже бесчестно; что идея обязательного физического труда, хотя и смутно еще носится в сознании человечества, но все более и более выясняется, развивается и рано или поздно вступит в жизнь; что не признавать и не уважать эту идею, ввиду всего пройденного человечеством пути, ввиду последних событий истории и успехов знания, — нельзя.

Кривенко С. Н. Собр. соч. СПб., 1911. Т. 1. С. 136—140.


 

<< | >>
Источник: Сост. Н. Н. Кузьмин. Антология педагогической мысли: В 3 т. Т. 2. Русские педагоги и деятели народного образования о трудовом воспитании и профессиональном образовании. 1989

Еще по теме ФИЗИЧЕСКИЙ ТРУД, КАК НЕОБХОДИМЫЙЭЛЕМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ:

  1. ФИЗИЧЕСКИЙ ТРУД, КАК НЕОБХОДИМЫЙЭЛЕМЕНТ ОБРАЗОВАНИЯ
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -