<<
>>

Рассуждение. Доброе воспитание всего нужнее для молодых людей

Рассматривая человека со стороны нравственной, мы видим, что он родится не разумным, но только способным быть разумным, и чтоб быть таковым, ему нужен продолжительный опыт. По свойству своей бессмертной души он одарен способностями, по сложению своего тела он имеет страсти.
Способности человека от обстоятельств могут или развертываться и усовершенствоваться, или заглушаться и тупеть. Страсти человека делятся на благородные и низкие. Первые из них, направленные к доброй цели, управляемые рассудком, делают человека благороднейшим и отличнейшим от существ обыкновенных, коим не известны чувствования душ возвышенных. Они служат ему побуждением и орудием к произведению великих действий. Впрочем, и самые благородные страсти, ежели они имеют ложное направление, если кипящее их стремление не обуздывается силою рассудка,— суть не что иное, как фанатизм, и следствия их так же вредны, так же пагубны, [как] следствия страстей низких. Мы выше сказали, что человек имеет только способность и средства быть разумным. Младенец — сей новый житель мира—ни о чем не имеет понятия: он выходит из рук природы совершенно ничего не знающим, не имеющим идей и едва чувствующим собственное свое бытие, и то только со стороны физической. Чтобы сделаться существом разумным, он должен вполне удовлетворять этой сильной страсти любопытства, этой неутомимой жажде познаний, которые вложены в него самою природою; должен изощрять, образовывать свои способности. Посему от хода обстоятельств человек может умом своим или уподобиться ангелам и возвышаться мыслями, подобно орлу быстропарящему, или быть подобным бессловесным животным и пресмыкаться в прахе, подобно червю презренному. Человек, чтобы достигнуть возможного совершенства, должен просветить свою душу науками и возвысить оную теми благородными, возвышенными впечатлениями, которые доставляются изящными искусствами. Чтобы дать страстям доброе направление, об разовать сердце, просветить ум, нужно хорошее воспитание.
Впрочем, человеку для достижения возможного совершенства сего еще мало: он должен знать свои отношения к ближним, различные обязанности в рассуждении оных. Он должен знать общие обычаи своего отечества и частные условия общества, среди которого находится. Кто живет в оном, кто имеет с людьми сношения, в груди кого горит чистое, святое пламя любви к подобным себе, тот и сам желает, чтобы его любили. Часто случается, что и самый просвещенный и даже добродетельный человек, но не знающий сих условий света, не имеющий сей утонченности в обращении, которые отличают человека истинно воспитанного от других, при всей своей любви к людям нередко отвращает их от себя; часто самые добрые его поступки принимаются за худые и желание сделать добро — за намерение причинить зло. Все это может произойти от недостатка воспитания. Впрочем, под словом воспитание я разумею не одно пустое знание светских приличий; нет: просвещение ума, образование сердца и соединенная с оными утонченность обращения — вот что составляет истинно доброе воспитание. Отнимите хотя одно из этих трех условий его, и здание оного разрушится. Счастливы те молодые люди, которые имеют случай под руководством опытных, ученых, добродетельных и образованных наставников усовершенствовать себя и предуготовить к опасному, хотя и весьма непродолжительному пути по трудной дороге жизни. Но стократ счастливее, если они, чувствуя пользу доброго воспитания, своим стремлением к усовершенствованию, своею рев- ностию приблизиться к предложенной цели облегчают труды своих наставников. Какие неоценные блага доставляет человеку доброе воспитание, как нравственное, так и физическое! Какие выгоды доставляет оно ему в общежитии! Сравните человека грубого, необразованного с человеком воспитанным. Первый при самой доброте своего сердца, раздражая своею грубою, неуместною от- кровенностию самолюбие людей, отвращает их от себя и возбуждает их к себе ненависть. Второй же, не оскорбляя их самолюбия, дает им смелые уроки и при всем том невольно привлекает к себе любовь их.
Нравственному воспитанию человек обязан тем просвещением, тем образованием, тем благородством в поступках, тою утонченностию в обращении, тою нежностию, тою добротою, которые отличают его от людей невежественных, ослепленных предрассудками, от людей грубых, необразованных. Физическое воспитание должно быть соединено с нравственным. Оно доставляет крепость телу, дает ему ловкость, гибкость, приятность в движениях, предохраняет человека от болезней и делает здоровым до самой смерти. Древние персы нравственное воспитание детей своих всегда соединяли с физическим. Словом, воспитание есть первое благо человека, первая необ- В. Г. Белинский Рассуждение. Доброе воспитание всего нуж- 19 нее для молодых люден ходимость: от него зависит судьба всей его жизни. От воспитания он может сделаться или добродетельным Сократом, или извращенным Нероном. Первые впечатления всегда живо и сильно поражают душу младенца: они долго сохраняются в ней и действуют на всю нравственную жизнь его. Счастлив он, ежели первые впечатления его были благородны, если первый очарователь его была святая добродетель; но горе, горе ему, ежели гнусные, отвратительные картины порока первые пленили его неопытную душу, его младое сердце! Несчастия, от развращения и порока происходящие, будут преследовать его до самой смерти; ненависть и презрение будут спутниками его жизни. Доброе воспитание! Ты одно, предохраняя юную душу младенца от вредных впечатлений, пленяя ее высокими образцами добродетели, можешь сделать его истинно счастливым. Ты одно можешь удалить от взоров его картины подлые, низкие и очаровать оные картинами благородными, изящными; словом, одно ты производишь людей добродетельных и делаешь их счастливыми. Воспитание юношества имеет большое влияние на судьбу целых политических обществ. Оно или образует истинных, верных сынов отечества, или производит бесполезных членов. История народов то доказывает. Могли ли древние греки не победить персов, когда каждый грек с самого своего младенчества питался высокими и благородными впечатлениями, когда с самых юных дней дыханием его была свобода; душою — любовь к родине; мыслию — слава; когда его душа была возвышена выше сферы чувств обыкновенных? Могли ли им противостоять эти раболепные персы, эти подлые, низкие рабы своих жестоких деспотов, пред которыми они пресмыкались в прахе? Каждому персиянину с малых юных лет внушаемы были чувства рабства и унижения, которые превращались в самую природу и составляли отличительный характер персов.
Итак, доброе воспитание в частности есть первое благо всякого молодого человека, основание всех его добродетелей, источник его счастия; в общности же оно есть подпора всех политических обществ, источник народного благосостояния, и потому доброе воспитание всего нужнее для молодого человека. Мои мысли о том, каким образом должно поступать учителю при обучении русскому языку учеников, не могущих объясняться на оном, и который с своей стороны не знает их отечественного языка Вашему превосходительству * угодно было потребовать от меня письменного изложения этой системы преподавания, которою бы я стал руководствоваться при обучении русскому языку таких учеников, которые совершенно не знают оного и которых отечественного языка я сам не знаю. В самом деле, в сем случае подобный предмет очень важен, ибо с званием учителя соединяются великие обязанности, для успешного выполнения которых требуется много знания, дарований, искусства и опытности. От той или другой методы обучения, которой придерживается учащий, зависят не только успехи или неуспехи учеников, но и их расположение или отвращение от занятия науками. Учитель, худо знающий свое дело, может заглушить, затоптать в своем ученике семена самых счастливых дарований и, отбив у него охоту к учению, навсегда сделать его ни к чему не способным. Напротив, учитель, понимающий важность своих обязанностей и обладающий всеми качествами, необходимыми для выполнения оных, не только развивает, укрепляет и дает хорошее направление природным дарованиям, но даже заставляет с успехом учиться и таких учеников, которые обижены природою умственными способностями. Этого мало, между учениками, поверенными надзору какого-либо учителя, могут иногда быть и такие, которые, будучи наделены от природы прекраснейшими дарованиями, кажутся тупыми и непонятными потому только, что их душевные силы или упруго и медленно развиваются, или самою природою направлены не к той цели, к которой их приготовляют. Это невольно напоминает того бедного учителя, который, узнав от своих товарищей, что Бонапарт считался одним из лучших учеников их училища, сказал с удивлением: «Как! Разве он способен к чему-нибудь?» Это также напоминает и учителей другого великого человека — Вальтера Скотта,— которые жаловались на его тупоумие и бездарность, не предвидя в нем по своей близорукости того блистательного гения, который должен был в последствии времени очаровать всю Европу своими высокими поэтическими созданиями. Из сего видно, как много потребно для учителя проницательности, чтобы отличить истинные дарования от ложных* хотя иногда* по-видимому* и блестящих* и как много нужно искусства и умения для того, чтобы развернуть их и заставить приносить плоды...
...Благоразумное и успешное преподавание вообще всякого знания сопряжено с большими трудностями, но преподавание иностранных языков всегда затруднительнее, ибо при нынешнем состоянии наук все отрасли человеческих знаний приведены в такую строгую и ясную систему, что учащему нужно только выбрать хорошее руководство и уметь заохотить своих учеников к преподаваемому им предмету; в преподавании же языков так много находится различных и противоречащих одна другой систем, что было опасно выбрать из оных одну какую-нибудь предпочтительно пред прочими. Так, например: одни учат без всяких правил грамматики, стараясь единственно о том, чтобы ученик чрез упражнение разговорами на изучаемом им языке вникал в дух оного и ос- воивался с ним. Этот способ имеет свои выгоды и неудобства. Полезен он тем, что учащий постигает не одни слова и формы языка, но уловляет самый дух оного и, не зная грамматических правил, без всякого сознания говорит правильно. Но в публичных учебных заведениях этот способ не годится, ибо для сего учителю надобно беспрестанно находиться при своих учениках и не позволять им объясняться ни на каком другом языке, кроме того, которому он их обучает. Другие, напротив, стараются первоначально ознакомить своих учеников с грамматическими правилами преподаваемого ими языка и, соединяя теорию с практикою, упражнять их переводами, и этот способ, как самый удобнейший, наиболее употребляется в публичных учебных заведениях. Но и он в свою очередь подразделяется на несколько видов: одни говорят, что должно занимать учеников переводами с их отечественного языка на тот, которому они учатся, дабы лучше ознакомить их с особенностями сего последнего; другие, напротив, утверждают, что непременно надобно упражнять учащихся переводами с изучаемого ими языка на их отечественный. Не принимая на себя обязанности решить, который из сих способов удобнее и полезнее, я скажу только, что, по моему мнению, каждый из них имеет свои удобства и неудобства и что для успешного преподавания какого-либо языка иностранного должно, соображаясь с степенью знания учеников, придерживаться по возможности того и другого.
Все сказанное мною хотя и не относится прямо к предмету моего рассуждения, но имеет с оным тесную связь. Теперь я буду говорить о том способе, которого бы я стал придерживаться, уча русскому языку совершенно не знающих оного учеников и с своей стороны не зная польского языка и никакого другого, который мог употребить с ними как посредствующий. Как тут быть и что делать? Конечно, с первого взгляда подобная мысль кажется нелепою и несбыточною, а приведение оной в исполнение — невероятным и невозможным. Оно и в самом деле таково, следовательно, об этом нечего бы и говорить. Но здесь должно взять в расчет те близкие отношения, которые существуют между языками русским и польским, могущими по своему сродству назваться двумя ветвями одного великого дерева. Следовательно, изучение как русского языка для поляка, так и польского языка для россиянина не представляет тех трудностей, которые можно преодолеть только долговременными и постоянными усилиями со стороны учащихся таким языкам, которые совершенно чужды их родному. И если бы человек, находящийся в подобных обстоятельствах, не употребил всех возможных стараний и усилий для того, чтобы в самое короткое время ознакомиться с столь необходимым для него во всех отношениях языком, то не означало ли бы это не только явного с его стороны неуважения к сделанной ему от начальства доверенности, но и нерадения к устроению собственного своего счастия? И тем более подобная нерачительность была бы преступна, что изучение польского языка кроме необходимости по службе может открыть всякому новый богатый источник наслаждения, познакомив его с литературою, изобилующей как прекрасными поэтическими произведениями, так и сочинениями, собственно касающимися до наук. Но для россиянина изучение польского языка важно еще и в том отношении, что оное может служить ему немалым пособием к основательному познанию своего отечественного; ибо оба эти языка, как происходящие от одного корня, взаимно друг друга объясняют и занятие одним из них часто подает повод к любопытнейшим соображениям касательно другого. Но как бы ни было легко изучение польского языка, однако же оно все-таки требует некоторого времени; а между тем исполнение должности невозможно откладывать для того, чтобы иметь время прийти в состояние объясняться на польском языке. Вступя же в должность, надобно употребить какие-нибудь средства исполнять оную не словами и обещаниями, а самим делом. Для этого я нахожу одно только средство: задавая своим ученикам уроки из русской грамматики (которая, я думаю, должна преподаваться на польском языке, если ученики совершенно не знают русского), я буду приготовляться предварительно пред каждым классом сам, переводя задаваемое им мною, дабы прийти в состояние спрашивать у них и объяснять оное. Потом, когда они узнают русские склонения и спряжения, стану упражнять их переводами с польского на русский и обратно, тоже предварительно переводя и разбирая грамматические избираемые для упражнения пиесы. Последнее для меня будет тем легче, что я несколько знаком с польскими склонениями и спряжениями и занимался, хотя и очень мало, переводами с польского языка. Таким образом, при помощи Миллерова польско-русского и Якубовича русско-польского словарей я буду в состоянии переводить как с польского на русский, так и с русского на польский, особенно же выбирая для сего такие пиесы, которые, если они русские, переведены на польский, а если польские, то на русский язык. В первом случае мне будет служить большим пособием Русская хрестоматия, изданная в Вильно Островским 1823 (Wypisy Rossyyskie), с присовокуплением Краткой Русской Грамматики и русско-польского словаря, заключающая в себе, как уверяли меня, отрывки и целые пиесы первейших русских прозаиков и стихотворцев, как-то: Карамзина, Жуковского, Батюшкова, Муравьева, Ф. Глинки *, Державина, Дмитриева *, Крылова и других. Но так как на русском языке мало находится переводов с польского, то в сем случае я должен буду ограничиваться переводами отрывков из истории Бандке * и сонетов Мицкевича, которые вполне переведены стихами Козловым *, а некоторые из них прозою кн. Вяземским * и М. Телеграфе *, кажется, на 1828 год. Вот все, что я могу делать до тех пор, пока не приду в состояние свободно объясняться на польском языке. Само собою разумеется, что на это потребно не более трех месяцев, ибо кроме легкости изучения польского языка необходимость и постоянное пребывание среди того народа, который говорит им, будут в сем случае большими для меня пособиями. Когда же мои ученики познакомятся сколько-нибудь с русскою грамматикою и придут в состояние как-нибудь переводить, тогда я стану заставлять их выучивать наизусть и декламировать каждую переведенную ими стихотворную пиесу; ибо ничто так не помогает памяти, как стихотворный размер, и вместе с тем ничто так не способствует к скорейшему познДнию языка, как заучивание наизусть стихотворных пиес; ибо чрез это учащийся удобнее удерживает в своей памяти самые труднейшие обороты языка и знакомится со всеми особенностями, изгибами, оттенками и тонкостями оного. Для сего с особенною пользою может служить выбор из басен Крылова; потому что к легкости, игривости и остроумию, отличающих их, они присоединяют и то достоинство, что писаны языком в высочайшей степени народным, следовательно, более всего другого могут познакомить с русским языком. Для окончательного же изучения русского я почитаю необходимым заставлять учащихся писать на оном. Для этого сперва надобно заставить их перелагать в прозу стихотворения, а потом уже и упражнять самими сочинениями, задавая для оных предложения, сообразные с понятиями и познаниями детей.
<< | >>
Источник: Белинский В. Г. Избранные педагогические сочинения. 1982

Еще по теме Рассуждение. Доброе воспитание всего нужнее для молодых людей:

  1. ЭДВАРДУ КЛЭРКУ ИЗ ЧИПЛИ, ЭСКВАЙРУ
  2. ДОБРО И ЗЛО
  3. Идеи прогрессивных мыслителей прошлого о развитии личности
  4. ФИЗИКА И МЕТАФИЗИКА ГРИГОРИЯ ТЕПЛОВА
  5. Руссо и русская культура XVIII — начала XIX века
  6. Глава 9 Что делать, если нужно быть экстравертом?
  7. Г л а в а 3 ПОЛИТИЧЕСКАЯ РОЛЬ КОНСЕРВАТОРОВ в 1807 - начале 1812 года
  8. Ветхозаветное учение о воспитании
  9. Учение о воспитании в творениях святых отцов IVвека
  10. Дидактика архиепископа Фаддея (Успенского)
  11. Педагогические идеи В. Г. Белинского
  12. Рассуждение. Доброе воспитание всего нужнее для молодых людей
  13. Рецензии Учебная книга всеобщей истории. (Для юношества). Сочинение профессора И. Кайданова. Древняя история.
  14. О детских книгах Подарок на новый год. Две сказки Гофмана для больших и маленьких детей. С.-Петербург. 1840.
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -