<<
>>

ШКОЛА И ЖИЗНЬ

 

I

...Добродушные писатели, мечтающие о торжестве новых идей посредством школы, упускают из виду только одно крошечное обстоятельство, именно то, что школа везде и всегда составляет самую крепкую и непреступную цитадель всевозможных традиций и предрассудков, мешающих обществу мыслить и жить сообразно с его действительными потребностями.

Все члены общества, питающие искреннюю или притворную нежность к традициям и к предрассудкам, охраняют школу от влияния новых идей так же старательно, как старая нянька охраняет своего питомца от дурного глаза. Все бескорыстные или корыстные приверженцы укоренившихся заблуждений понимают как нельзя лучше, что если новая идея заберется в школу и успеет в ней утвердиться, тогда эта новая идея по прошествии двух-трех десятилетий, а может быть и раньше, охватит своим влиянием все жизненные отправления и стремления общества. Этому они, разумеется, будут сопротивляться всеми силами, и их сопротивление будет неодолимо до тех пор, пока численный перевес будет находиться на их стороне, т. е. пока пассивное и безгласное большинство будет по старой привычке считать их софизмы за выражения чистейшей истины. Таким образом, нетрудно понять, что овладеть школой и перестроить воспитание может только та идея, которая давно перешла в наступательное положение и одержала решительную победу в сознании самого общества, а совсем не та идея, которая, по своей крайней молодости, принуждена еще бороться за свое собственное существование. Когда взята уже школа, тогда борьба кончена, победа упрочена... Взятие... школы составляет важнейший результат и драгоценнейший плод победы, а никак не первый акт борьбы. Взять школу — значит упрочить господство своей идеи над обществом. Но мечтать о том, чтобы через школу пробить себе дорогу в жизнь, через воспитание пересоздать общество, — это значит принимать окончательный результат за вспомогательное средство, компрометировать свою идею бестактными попытками, обрекать самого себя на вечное бессилие и тратить жизнь на маниловские фантазии о великолепных мостах с каменными лавками...

...Само собой разумеется, что со временем последовательный реализм, т. е. строго научный и совершенно трезвый взгляд на природу, на человека и на общество, силой своей собственной разумности одержит непременно решительную победу над всеми произвольными построениями праздной фантазии. Фантастический элемент, вытесненный из жизни и миросозерцания общества, конечно, не удержится в школе. Система воспитания сложится по тому же принципу, который будут проникнуты все остальные отправления общественной жизни. К такому порядку вещей идет вся образованная Европа; вслед за нашими европейскими учителями мы также волей или неволей тянемся к тому же самому результату, по известной пословице: куда конь с копытом, туда и рак с клешней. Этот окончательный результат неизбежен, но мы придем к нему не очень скоро. Невежество, умственная робость, неповоротливость и вялость наших так называемых образованных соотечественников окружают нас со всех сторон такими непроницаемыми девственными лесами, в которых могут гнездиться совершенно беспрепятственно в течение целого столетия всевозможные фантастические нелепости...

...Имея ввиду эти печальные истины, в которых могут сомневаться только очень наивные оптимисты, «Русское слово»9, как известно нашим читателям, созерцало с невозмутимым равнодушием великую и славную борьбу наших классиков с нашими так называемыми реалистами, которых «Русское слово», по правде сказать, даже и не признает за настоящих реалистов...

...Еще в 1863 г. «Русское слово» выразило очень определенным образом то мнение, что наши учебные заведения очень плохи и очень долго останутся еще в своем неудовлетворительном положении, потому что их недостатки зависят не от каких-нибудь частных несовершенств гимназического устава, а от неверности того основного понятия, которое общество составляет себе о цели общего образования. В последние два года это основное понятие не могло измениться и действительно нисколько не изменилось. Поэтому и «Русское слово» естественным образом остается при своем прежнем убеждении.

Нисколько не сочувствуя классицизму, мы, однако, нисколько не сокрушаемся о том, что гимназический устав решил вопрос о нашем общественном образовании в пользу классических гимназий. Если бы вопрос был решен в пользу реальных гимназий, то эти гимназии во всяком случае были бы реальными только по своему названию и их реализм мог бы показаться вполне удовлетворительным только для скромных и невзыскательных публицистов «Голоса»10. Нас такой реализм нисколько не прельщает, а так как реализм более чистой пробы долго еще не проникнет в наши школы, то мы считаем совершенно лишним делом ратовать против неизбежного хода вещей, который может быть исправлен только действием и добросовестной работой мысли, направленной не на специальный педагогический вопрос, а на общие вопросы общественного миросозерцания...

...Самообразование составляет необходимую и в высшей степени законную фазу здорового человеческого развития. Школа должна стремиться не к тому, чтобы избавить человека от трудов самообразования, а к тому, чтобы сделать эти труды возможными и плодотворными. Школа должна, во-первых, разбудить в человеке любознательность и, во-вторых, развернуть и укрепить силы его ума настолько, чтобы человек, выходя из школы в жизнь, мог без посторонних руководителей искать и находить разумное удовлетворение для своей пробудившейся любознательности. Если школа имеет какое-нибудь специальнопрактическое значение, то, разумеется, она должна, кроме того, научить своих воспитанников тому ремеслу, ради которого она сама существует.

Науки, преподающиеся в каждой школе, можно таким

образом разделить на два разряда: 1) науки образовательные и 2) науки прикладные.

Те предметы, которые не входят ни в тот, ни в другой разряд, можно смело считать совершенно бесполезными. Что ни химия, ни география, ни естественная история, ни всеобщая история не могут сделаться для гимназистов прикладными науками, в этом, надеюсь не может быть никакого сомнения. На химии основаны, конечно, очень многие, в высшей степени важные отрасли заводской промышленности; но для того чтобы приступить к которой-нибудь их этих отраслей, надо, разумеется, знать химию вдесятеро подробнее и основательнее, чем будут знать ее воспитанники реальных гимназий.

Посмотрим теперь, можно ли приписать этим наукам образовательное значение при тех условиях, которыми неизбежно будет обставлено их преподавание в гимназиях. На химию вместе с естественной историей положено по уставу11 23 урока. Под именем естественной истории здесь подразумевается целая обширная группа наук; сюда входит минералогия, ботаника, зоология, анатомия и физиология; быть может, сюда придется еще присоединить геологию и палеонтологию; таким образом, гимназистам предстоит обнять посредством 23 недельных уроков шесть, а может быть, и восемь, громадных и сложных наук. На каждую науку приходится в первом случае немного меньше четырех, а во втором — немного меньше трех еженедельных уроков...

...Эта изумительная быстрота и легкость изучения составляет первый из тех подводных камней, на которых разобьется предполагаемое образовательное значение естественной истории и химии. Второй подводный камень можно усмотреть в том, что преподавание естественной истории начинается с первого класса. Скажите, пожалуйста, какого рода естественную историю можно преподавать десятилетним ребятам?..

...Образовательное влияние всех естественных наук состоит исключительно в том, что они укореняют в человеке понятие о вечных и незыблемых законах, управляющих всем мирозданием и господствующих с одинаковой силой над всеми явлениями, доступными нашему изучению, начиная от самых простых и кончая самыми сложными. Это понятие о вечных и незыблемых законах, очевидно, может иметь интерес и значение только для зрелого или по крайней мере для созревающего человека, в уме которого уже шевелятся вопросы и тревожные сомнения; кому еще ни разу не случалось вглядываться и вдумываться в явления окружающей природы, кого никогда не волновал и не мучил нелепый разлад между смыслом естественных явлений и фантастическими понятиями немыслящего большинства, — тому еще незачем открывать книгу естествознания, и для того слова закон и произволу необходимость и личная воля, естественное развитие и необъяснимая катастрофа оказываются еще одинаково пустыми и бесцветными словами, которые ничего не затрагивают, ничему не противоречат, ни с чем не гармонируют и ни на что не дают ответа.

Чтобы возвыситься до понятия о законе, надо пожить хоть немного жизнью мысли и чувства, надо выйти из того мира непосредственных ощущений, в котором прозябает ребенок, и надо, наконец, серьезно и основательно познакомиться с тем порядком явлений, в котором естественные законы обнаруживаются в самой простой и элементарной форме. Свойства чисел, свойства величин, линий, плоскостей и тел — вот те естественные явления, на которых прежде всего должны сосредоточиваться и изощряться умственные способности ребенка.

Математика есть лучшее и даже единственно возможное введение к изучению природы. Без геометрии и алгебры невозможно изучение механики; без геометрии, алгебры, механики и астромии невозможно изучение физики и физической географии; без физики нельзя взяться за химию; без физики и химии нет возможности приступить к физиологии животных и растений. Разумное и плодотворное изучение природы возможно только при соблюдении самой строгой постепенности; надо непременно начинать с самого начала и переходить к сложным явлениям только тогда, когда уже вполне усвоено знание всех более простых явлений; прыгнуть разом на высшую ступеньку естествознания, не побывав предварительно на всех низших, нет никакой возможности, и всякая попытка нарушить таким образом естественный порядок изучения ведет за собой только размножение фразеров и верхоглядов. Поэтому те люди, которым дорого распространение реальных знаний в России, должны желать особенно сильно, чтобы естественная история вместе с химией была исключена из гимназического курса и чтобы изучение математики в гимназиях было доведено именно до тех колоссальных размеров, которые определены для нее в моей таблице...

В начале X главы я назначил из ежегодной экономии по 1000 руб. в год на содержание при гимназии столярной и токарной мастерских. Я полагаю, что кажому человеку, на какой бы ступени общественной лестницы он ни находился, необходимо во многих отношениях знать по крайней мере одно ручное ремесло. Следующие слова Руссо, которые я беру из III книги «Эмиля»12, останутся на вечные времена великой истиной: «Но если в случае нужды вы обращаетесь для добывания насущного хлеба не к тем возвышенным знаниям, которые питают душу, не заботясь о теле, а к вашим собственным рукам и к тому, что вы умеете ими делать, тогда все затруднения исчезают, все происки становятся бесполезными, средство всегда готово в ту минуту, когда надо им пользоваться; честность и нравственная самостоятельность перестают быть помехами в жизни: вам нет более надобности подличать и лгать перед вельможами, извиваться и ползать перед мошенниками, угождать всем и каждому, занимать деньги или воровать, что почти равносильно, когда у вас нет ничего за душой; мнения других людей до вас не касается; никому вы не обязаны кланяться; вам незачем льстить дураку, задабривать швейцара, покупать и превозносить похвалами продажную женщину.

Пускай мошенники заправляют крупными делами, вам нет до этого дела; это не помешает вам в вашей скромной жизни быть честным человеком и иметь кусок хлеба. Вы входите в первую попавшуюся лавку того ремесла, которому вы учились. «Хозяин, мне нужна работа». — «Товарищ, садитесь, работайте». Прежде чем наступит час обеда, вы заработаете ваш обед. Если вы трудолюбивы и умеренны, то не пройдет недели, как вы уже обеспечите вашим трудом ваше существование на следующую неделю; и в течение всего этого времени вы будете оставаться свободным, здоровым, трудолюбивым и честным человеком. Жить таким образом не значит терять время по-пустому».

Немножко велеречиво, немножко восторженно, немножко чересчур пропитано мелодраматическим презрением к богатству и столь же мелодраматической нежностью к отвлеченной, которую так любил впоследствии покойник Робеспьер, но в сущности, в основной идее, совершенно верно. Нравственная самостоятельность действительно невозможна, когда человек прикреплен наглухо к известной профессии и когда ему некуда отступить

назад в случае каких-нибудь несправедливых преследований или неисполнимых требований со стороны тех лиц или общественных кружков, от которых он зависит в условиях своего существования. Всякий умственный труд может поставить человека в такое положение, в котором ему приходится выбирать одно из двух: или ренегатство, или chomage, т. е. вынужденное прекращение работы и, следовательно, неприятный маневр: зубы на полку. Так как на свете мало таких героев, которые из любви к своим убеждениям готовы смотреть в глаза голодной смерти, и так как возможность отступить назад к безопасному ручному ремеслу не существует почти ни для кого, то, разумеется, ренегаты растут как грибы по всем отраслям умственной деятельности. Такая перспектива способна запугать самых храбрых и расположить к уступчивости самых упорных. Но такая перспектива была бы, очевидно, невозможна, если бы каждый член образованного сословия выносил из школы вместе с умственным развитием и с научными сведениями основательное и совершенно практическое знание какого-нибудь ручного ремесла.

Ручное ремесло необходимо, кроме того, по своему важному и несомненному влиянию на общий склад умственного развития. Источник всего нашего богатства, основание всей нашей цивилизации и настоящий двигатель всемирной истории заключается, конечно, в физическом труде человека, в прямом и непосредственном действии человека на природу. Кто смотрит на физический труд издали и со стороны, кто не имеет никакого понятия о том, что значит собственноручно побеждать сопротивление неодушевленной материи, тот, по всей вероятности, останется навсегда в отношении к самым важным вопросам общественной жизни поверхностным теоретиком и неискусным, хотя и заносчивым регламентатором. Бюрократы приобрели себе с этой стороны всемирную и весьма печальную знаменитость, а, в сущности, что такое бюрократ? Бюрократ есть именно человек, смотрящий на физический труд издали и со стороны и наваливающий часто, по своему очень естественному незнанию, на чужие плечи такие тяжести, которые превышают размеры человеческих сил. Поэтому вернейшее средство положить конец дальнейшему размножению бюрократов, которых неудовлетворительность чувствуют в настоящее время все европейские правительства, заключается в том, чтобы сделать физический труд необходимой составной частью общественного воспитания.

В настоящее время вся историческая будущность Западной Европы зависит от того, каким образом разрешится рабочий вопрос, т. е. каким образом упрочится и обеспечится материальное существование рабочих населений. Разрешим ли сам по себе этот вопрос или нет — об этом можно высказывать разнородные или даже противоположные мнения, но вряд ли возможно малейшее сомнение насчет того пункта, что если этот вопрос может быть разрешен сам по себе, то он разрешится не какими- нибудь посторонними благодетелями и покровителями, а только самими работниками, когда к их рабочей силе, практической сметливости и трудолюбию присоединятся ясное понимание междучеловеческих отношений и умение возвышаться от единичных наблюдений до общих выводов и широких умозаключений. Поэтому одна из важнейших задач настоящего времени состоит в том, чтобы совместить в одних и тех же личностях научное развитие и физический труд, между которыми лежала до сих пор широкая и непроходимая бездна. Только такие люди, которые умеют в одно и то же время работать и мыслить, окажутся способными разрешить вопрос разумной организации труда — вопрос, которого название показывает ясно, что тут необходимо совокупное действие мысли и рабочей силы. Благодаря младенческому состоянию нашей промышленности рабочий вопрос находится у нас в зародыше и, вероятно, долго еще не примет в русской жизни тех колоссальных и грозных размеров, которые характеризуют его в Западной Европе; но с нашей стороны было бы очень неосновательно думать, что эта чаша пройдет мимо нас и что наша общественная жизнь в своем дальнейшем развитии никогда не наткнется на эту мудреную задачу. Поэтому, глядя на наших западных соседей и вдумываясь в их поучительные ошибки и страдания, мы должны заранее припасать те материалы, которые требуются для удовлетворительного разрешения этого неизбежного и неотвратимого вопроса. К числу этих материалов должно отнести организацию прочной нравственной и умственной связи между лабораторией ученого специалиста и мастерской простого ремесленника. Сближение образованного общества с черным народом, то сближение, о котором так уморительно и бестолково рассуждали наши умолкнувшие почвенники, конечно необходимо, но только оно должно состоять не в тупом уважении к народной мудрости, которую совершенно справедливо осмеивает и отвергает положительная наука, а в разумной, полной, искренней и деятельной реабилитации физического труда, которому все мы на словах свидетельствуем наше нижайшее почтение и от которого, однако, на деле все мы тщательно отстраняемся сами и отстраняем наших возлюбленных детей. Если только физический труд будет наравне с научными занятиями вменен в обязанности воспитанникам всех учебных заведений, то можно будет ручаться за то, что из этих заведений будут выходить такие люди, которые легко и свободно будут сближаться с простым народом и на которых народ не будет смотреть как на чужих людей, неспособных сознательно сочувствовать его интересам. Простой народ всегда и везде делит все человечество на таких людей, которые работают сами, и на таких, за которых работают другие; первых он считает своими, а вторых — чужими. Кто упускает из виду эту простую истину, тому нечего и мечтать о сближении с народом. Ничто, кроме физического труда, не ведет к искреннему сближению.

XIII

Вводя физический труд в учебное заведение, надо, разумеется, постоянно иметь в виду требования гигиены, поэтому очевидно, что в учебном заведении совершенно неуместны такие ремесла, которые вредят здоровью ребенка, или такие, которыми надо заниматься сидя. Неудобными оказываются также те работы, при которых необходимо иметь дело с огнем или с химическими кислотами. Ни булочников, ни красильщиков, ни ткачей, ни кузнецов, ни портных, ни сапожников нельзя формировать в учебных заведениях. Я совершенно соглашаюсь с Руссо, выбравшим для своего Эмиля столярное ремесло; действительно, трудно найти другую отрасль физического труда, которая соединяла бы в себе так много удобств и преимуществ как с гигиенической, так и с педагогической точки зрения. Столяр работает большей частью стоя и делает руками сильные и разнообразные движения, которые могут служить превосходным дополнением гимнастики. Столяр имеет дело с таким чистым материалом, который не дает от себя тяжелого запаха, ни пыли, вредной для дыхательных органов. Наконец, столяр менее всякого другого ремесленника рискует одуреть и сделаться автоматом. Столяру приходится постоянно размерять и соображать, упражнять верность глаза и верность руки, действовать циркулем и наугольником, — словом, прикладывать к практическому делу истины элементарной геометрии.

Принимая в расчет все эти обстоятельства, я полагаю, что воспитанникам каждого учебного заведения было бы очень полезно во всех отношениях заниматься ежедневно в продолжении трех или четырех часов столярным и токарным ремеслом. Мне кажется, что назначенная мной сумма 1000 руб. совершенно покрыла бы все издержки, необходимые для содержания мастерской, покрыла бы их даже в первые два или три года, когда неопытные работники портили бы материал и инструменты в самом значительном количестве... Неужели гимназисты испортят дерева больше чем на 200 руб.? И неужели мастерская в первый год не сработает ни одной такой доски, ни одного такого простого ящика, которые могли бы пойти в продажу? Правда, что обучение тех мальчков, которые отдаются на выучку хозяевам, продолжается очень долго, года по четыре и больше, но ведь это происходит не от того, что ремесло действительно трудно и головоломно, а от того, что первые годы учения тратятся мальчиком обыкновенно на исполнение разных мелких комиссий, которые дают ему хозяин и подмастерья и которые, развивая быстроту его, в то же время нисколько не знакомят его с техническими тайнами мастерской. Так как воспитанники гимназии ни одного дня не будут состоять на посылках, то, по всей вероятности, усвоение мастерства пойдет у них несравненно скорее, так что на третий или на четвертый год своего существования мастерская будет содержаться своими собственными средствами, и управлять работами будет не наемный столяр, а ремесленный комитет, составленный из опытных и сведущих гимназистов старших классов.

В гимназиях, возражает мне читатель, учатся преимущественно приходящие ученики, а время столярных занятий будет назначено, по всей вероятности, после обеда, потому что утром происходит классное учение; стало быть, ученикам придется ходить в гимназию по два раза в день. Это неудобно. Особенно неудобного тут нет ничего, отвечу я. Послеобеденные классы бывали во многих провинциальных гимназиях. Пройти лишний раз по улице — невелика беда для здоровых ребят. А для тех, которые живут от гимназии слишком далеко, можно устроить завтрак и обед в гимназии за особенную плату. Ученики, ночующие дома, но пользующиеся завтраком и обедом в стенах заведения, существуют в настоящее время и называются полупансионерами.

...В гимназии, возражает далее читатель, бывает иногда до 300 учеников, иногда даже того больше. Если вы всю эту ватагу поведете в мастерскую и отдадите под руководство одному мастеру, то ведь это выйдет столпотворение вавилонское. Что ж он один с ними сделает? Тут нужно, по меньшей мере, человек тридцать учителей. И прекрасно! — отвечу я. Если нужно тридцать учителей, то и будет тридцать. А понадобится шестьдесят, шестьдесят найдем. Устроить это очень нетрудно. Никто вам не говорит, что с первого же дня после открытия мастерской надо сразу напустить туда целый легион учеников, не имеющих понятия о столярном ремесле. Это было бы вернейшее средство сразу испортить все дело так, что потом трудно было бы поправить. Сначала надо выбрать из всей гимназии человек десять, а потом ждать, покуда эти десять не выучатся настолько, чтобы быть помощниками мастера при управлении работами. Когда эти десять будут готовы, тогда можно каждому из них поручить по три ученика. Таким образом в мастерской окажется уже сорок работников. Через несколько времени к этим сорока можно будет присоединить еще сорок, потом ,к этим восьмидесяти — еще восемьдесят и так далее до тех пор, пока вся гимназия не акклиматизируется в мастерской. Сколько времени потребуется на акклиматизацию, этого я, разумеется, не знаю. Это видно будет из опыта, и я могу только заметить, что в этом деле следует тщательно избегать излишней торопливости, которая может все перепутать, даже дискредитировать в глазах общества основную идею. Само собой разумеется, что первые десять учеников должны быть выбраны из четырех младших классов, для того чтобы они успели выучиться сами и выучить других до выхода своего из гимназии. Понятно также, что эти десять должны быть взяты в мастерскую не насильно, а по собственной охоте и что их следует выбирать из лучших учеников, для того чтобы право работать в мастерской считалось в обществе воспитанников за особенную честь. Все эти предосторожности необходимы только в самом начале дела, для того чтобы у воспитанников не возникало предубеждение против физического труда как против излишнего бремени, наложенного на них по прихоти начальства. Когда же занятия в мастерской обратятся в общую привычку, тогда, конечно, всякое различие между лучшими и худшими учениками должно будет совершенно сгладиться. Легко может быть, и даже правдоподобно, что многие молодые люди, очень мало расположенные к научным занятиям, окажутся превосходными ремесленниками и найдут себе свое настоящее место за токарным станком или за верстаком столяра.

А каким образом будет устроена промышленная часть мастерской. Кто будет принимать заказы, продавать готовые изделия и производить закупку материала? Высший контроль за всем этим делом должен, конечно, принадлежать директору гимназии вместе с инспектором и педагогическим советом. Контроль этот должен, однако, иметь чисто охранительное значение; он должен только заботиться о том, чтобы не было самовольной и недобросовестной растраты сумм. Что же касается до чисто промышленных подробностей дела, то они должны находиться сначала в руках нанятого столяра, а потом, когда этот столяр окажется излишним, в руках старших и благонадежных воспитанников, достаточно ознакомившихся со всем механизмом этого дела. Выручаемые деньги должны употребляться прежде всего на содержание мастерской, которая впоследствии, по всей вероятности, будет поддерживать себя своими собственными средствами. Что же касается до чистых барышей, то, разумеется, они должны делиться между работниками по общему соглашению, в которое начальство совсем не должно вмешиваться...

XVI

...Конечно, было бы желательно, чтобы то общее образование, которого программу я здесь предлагаю, усваивалось предварительно всеми молодыми людьми, посвящающими себя той или другой специальной деятельности. Говоря другими словами, было бы желательно, чтобы молодые люди принимались за изучение специальности не раньше как после выхода из университета, перестроенного на вышеизложенных основаниях. Но, разумеется, желание это в полном своем объеме так же неосуществимо, как другое, еще более смелое и заветное желание, чтобы общее образование, построенное на строго реальных основах, сделалось достоянием всей народной массы, без различия пола и состояния.

Многие молодые люди, имеющие возможность дотянуть до конца гимназический курс, не имеют возможности поступить в университет, т. е. еще на Четыре года должны отложить свое превращение в экономически производительных людей. Надо поскорее заботиться о насущном пропитании, надо скорее приниматься за хлебное ремесло: та же самая причина, которая в беднейших классах отрывает шестилетнего ребенка от азбуки, мешает в среднем сословии пятнадцатилетним юношам изучать физику или астрономию. Многим молодым людям придется, конечно, поступать в специальные училища или приниматься за практическую деятельность до окончания полного университетского курса. В этих случаях, которые, конечно, будут многочисленны, молодым людям надо будет оставаться в общеобразовательных училищах до тех пор, пока они не усвоят себе всех знаний, находящихся в связи с их специальностью.

Ряд примеров тотчас пояснит вполне эту последнюю мысль. Представьте себе, что в гимназии учатся несколько юношей, которым домашние обстоятельства не позволяют истратить одиннадцать лет (семь лет в гимназии и четыре в университете) на общее образование. Один из этих юношей хочет сделаться чиновником, другой — армейским офицером, третий — моряком, четвертый — машинистом, пятый — сахароваром, шестой — агрономом, седьмой — медиком, восьмой — профессором какой-нибудь отрасли естествознания. Будущий чиновник и будущий офицер могут определиться на службу тотчас по выходе из гимназии; они даже должны поступить таким образом, если имеют в виду исключительно экономию времени. Во всем университетском курсе они не найдут ни одного предмета, который бы имел прямое отношение к их будущим практическим занятиям. Собственно говоря, они могла бы даже без ущерба своей практической деятельности выйти из пятого класса гимназии, усвоивши себе в первых пяти классах основательное знание отечественного языка и развивши свои умственные способности математическими упражнениями настолько, что им уже не придется встать в тупик над нехитрыми логическими соображениями, которых потребует от них их будущая практическая деятельность. Напротив того, третий гимназист, готовящий себя в моряки, поступит нерасчетливо, если сойдет с общеобразовательной дороги тотчас после окончания гимназического курса. Моряку понадобятся и астрономия, и дифференциг алы, и механика. Значит, ему следует прослушать первый курс университета и потом свернуть в сторону в специаль-

ное училище. Будущий машинист должен поступить точно так же. И так же точно должны будут поступить будущий архитектор, будущий военный инженер, будущий кораблестроитель. Но сахаровару следует идти дальше, прослушать полный курс химии и потом уже свернуть на специальную тропинку. Точно так же следует поступить тому юноше, который хочет сделаться горным инженером, или литейщиком, или винокуром. Медику и агроному следует прослушать еще и третий курс. Наконец, будущему профессору какой бы ни было науки необходимо пройти весь университетский курс до конца и уже потом, бросив, таким образом, общий взгляд на все поле реального знания, вполне сознательно отмежевать себе в этом поле отдельный участок, никогда не упуская при этом совершенно из виду всех остальных участков, на которых трудятся другие специалисты.

Таким образом, вся совокупность общего и специального образования представляется нам в виде большой дороги, от которой уходят с различных пунктов в разные стороны многие мелкие тропинки. Каждый юный путник идет сначала по большой дороге, идет по ней до тех пор, пока позволяют обстоятельства, потом, проголодавшись, свертывает на одну из больших тропинок, которые все идут к какому-нибудь хлебному ремеслу. Эта система сворачиваний с одной общей дороги имеет два важных преимущества сравнительно с той системой, при которой различные специальные образования представляются в виде многих самостоятельных параллельных дорог, не имеющих никакого правильного сообщения с главной, столбовой дорогой общего образования. Первое преимущество состоит в том, что педагогическое дело страны не дробится на множество замкнутых и независимых друг от друга операций. Между всеми частями педагогического целого существует живое сообщение и неизбежное взаимное влияние. Когда все мелкие специальные каналы почерпают все свое содержание из одного общего большого русла и когда они таким образом получают материал, испытавший уже значительную переработку и окрепший в этой переработке, тогда, конечно, все они принуждены в своей дальнейшей образовательной деятельности подчиняться тем руководящим идеям, которые господствуют в главном русле. А так как в главном русле, по самому его устройству, будет господствовать чистейшим реализм, без всякой посторонней примеси, то этот же самый безукоризненный реализм разольется также и по всем разветвле-

5—1439

ниям мелких каналов. Второе важное преимущество моей системы состоит в том, что она позволяет молодым людям выбирать себе специальность довольно поздно, по крайней мере гораздо позднее, чем того требует от них господствующая система. Это преимущество обусловливается, во-первых, строгим отделением общеобразовательных наук от специальных и, во-вторых, строго деловым характером того общего образования, которое я рекомендую.

Курс специальных училищ должен ограничиваться чисто прикладными науками так, чтобы молодому человеку приходилось делать решительный шаг, т. е. поступать в специальное училище именно в ту минуту, когда он по своим общим знаниям и по своему умственному развитию способен прямо приниматься за изучение выбранного ремесла. Но, разумеется, это откладывание решительного шага до последней минуты может производиться без вредной потери времени только при таком общем образовании, которое знакомит юношу с настоящими науками, необходимыми на всяком деловом поприще, а не с какими-нибудь приятными безделушками вроде рассказов о царе Горохе, поэм Гомера и Вергилия и анекдотов о смышленности животных. А почему именно молодым людям полезно делать решительный шаг как можно позднее — это я думаю, очень понятно. Чтобы человек был хорошим работником, ему необходимо любить свое ремесло; а любим мы только то, что соответствует нашим способностям и наклонностям; а способности и наклонности наши выявляются постепенно, по мере того как растет и крепнет вся наша личность. Кто выбирает себе ремесло тогда, когда способности и наклонности его еще не обозначились, тот действует на авось и, следовательно, рискует ошибиться. Когда ошибка становится понятной самому субъекту, то начинается для него пора мучительного раздумья, сомнений и колебаний; потом, в лучшем случае, происходит торопливое перепрыгивание на какую-нибудь другую специальность, которую, быть может, придется переменить на третью, а в худшем случае являются бесплодными усилия помириться с ненавистным ремеслом, сознание невозможности этого примирения и позорная решимость тянуть лямку кое-как и работать спустя рукава. Все это, как видите, очень убыточно как для отдельной личности, так и для целого общества: тратится время, тратятся молодые силы, и в результате получаются или плохие работники, или разочарованные тунеядцы вроде Гамлета Щигровско- го уезда13. При позднем выборе специальности шансы ошибиться в значительной степени ослабевают, и вслед- ствии этого все неудобства, вытекающие из ошибки, должны сделаться гораздо реже...

Писарев. Д. И. Избр. пед. произв. М.,

1984. С. 144—222.

<< | >>
Источник: Сост. Н. Н. Кузьмин. Антология педагогической мысли: В 3 т. Т. 2. Русские педагоги и деятели народного образования о трудовом воспитании и профессиональном образовании. 1989

Еще по теме ШКОЛА И ЖИЗНЬ:

  1. § 1 Жизнь и духовное окружение графа Йорка
  2. 1. Воспитательный процесс в сельской школе
  3. Взаимосвязь смысла жизни и счастья
  4. 1.1. Реформирование школы после Октябрьской революции
  5. §9. Этапы эволюции жизни в исследованиях Пьера Тейяр де Шардена
  6. Торгово-промышленные школы.
  7. ШКОЛА ЖИЗНИ
  8. Некоторые вопросы трудового законодательства и хозяйственного обеспечения школы
  9. ВОЗРОЖДЕНИЕ ТРАДИЦИОННОЙ РУССКОЙ ПЕДАГОГИКИ В ТРУДАХ ДЕЯТЕЛЕЙ НАРОДНОЙ ШКОЛЫ Николай Иванович Илъминский
  10. Основные проблемы современной школы
  11. СУЩНОСТЬ ПЕДАГОГИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ ШКОЛЫ
  12. ШКОЛА И ЖИЗНЬ
  13. П ЕДАГОГИЧЕСКИ-РЕМЕСЛЕННЫЕ МАСТЕРСКИЕПРИ ЭЛЕМЕНТАРНОЙ ШКОЛЕ
  14. ПРОФЕССИОНАЛЬНАЯ ШКОЛАИ ПОДЪЕМ ОТЕЧЕСТВЕННОЙ ПРОМЫШЛЕННОСТИ
  15. ПО ВОПРОСУ О СРЕДНЕЙ ОБЩЕОБРАЗОВАТЕЛЬНОЙШКОЛЕ С ПРИМЕНЕНИЕМ ЕЕ К ЗАПРОСАМ И НУЖДАМ СОВРЕМЕННОЙ ЖИЗНИ НЕКОТОРЫХМЕСТНОСТЕЙ РОССИИ
  16. Превращение школы учебы в школу труда. Неизбежность этого
  17. Показатели качества образования и эффективности образовательной деятельности школ
  18. Игра — школа жизни для ребенка
  19. Реальная школа, 7-й класс, тема 5: «Совместное проживание с представителями других культур».
  20. 1.2. Современные научные подходы к формированию школы как «открытой» социально-педагогической системы
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -