<<
>>

Баланс нервных процессов по подвижности

  Если о соотношении нервных процессов по подвижности судить, как это сейчас принято, по сравнительной скорости двух видов переделки: положительного раздражителя– в тормозный и тормозного– в положительный, то быстрота замены возбуждения торможением укажет на подвижность возбудительного процесса, а торможения возбуждением– на подвижность тормозного процесса.
Если бы обе скоростные характеристики совпадали (зависимость типа B1) или, наоборот, были бы полностью противоположны (зависимость типа В2), то тогда коэффициент корреляции между ними был бы близок к единице; если бы они изменялись независимо друг от друга, то коэффициент корреляции был бы близок к нулю (зависимость типа А).

Как обстоит дело в действительности? В последнее время опубликованы работы со статистическим представлением данных, в том числе по подвижности обоих нервных процессов, которые позволяют ответить на этот вопрос. Так, Э.П.Кокорина (1963) нашла между двумя видами переделки положительную корреляцию, равную 0,303 (рlt; 0,05). В коллективной работе по изучению ряда предполагаемых показателей подвижности (М.Н.Борисова и др., 1963,) было найдено, что коэффициент корреляции рангов между двумя видами переделки фотохимических условных реакций равен +0,43 (рlt; 0,05). Вычисление коэффициента корреляции по данным И.В.Равич-Щербо (1956) дало значение его, равное только#x2011;6,055. Наконец, коэффициент корреляции между двумя видами переделки кожно-гальванической реакции, вычисленный по данным Л.Б.Ермолаевой-Томиной (1963), оказался равен +0,020.

Все приведенные величины связи свидетельствуют о том, что если некоторая корреляция между двумя видами переделки и существует, то она весьма незначительна и в лучшем случае находится на грани статистической достоверности. Подобное же представление в последнее время было подробно развито и экспериментально обосновано В.К.Красуским (1963).

По результатам переделки сигнального значения положительного и тормозного условных раздражителей у 116 собак в лаборатории В.К.Красуского было найдено, что уравновешенность по подвижности встречается приблизительно так же часто, как и неуравновешенность по этому свойству (соответственно в 53,5 и 46,5% всех случаев); при этом лучшая подвижность при неуравновешенности может принадлежать в равной степени и возбудительному и тормозному процессу, а уравновешенность по подвижности может быть и при равно высоких и при равно низких значениях этого параметра высшей нервной деятельности. Данные, опубликованные В.К.Красуским, весьма настойчивым образом указывают на то, что подвижность возбуждения и подвижность торможения, определяемые приемами переделки, должны рассматриваться как раздельные и независимые свойства нервной системы, как самостоятельные факторы высшей нервной деятельности.

Несколько особняком стоят данные И.О.Майера (1963), который смог выделить среди исследованных им 59 дошкольников только три группы детей, различающихся протеканием процесса переделки положительного раздражителя в тормозный и наоборот: 1)с быстрой переделкой того и другого раздражителя, 2) с быстрой переделкой положительного и медленной– тормозного и 3) с медленной переделкой положительного и быстрой переделкой тормозного раздражителя. Особенностью этой работы явилось то, что не было найдено детей с одинаково медленной переделкой обоих раздражителей.

Таким образом, между двумя свойствами возникают своеобразные отношения, которые можно обозначить как «полунезависимость» одного параметра от другого: подвижность возбуждения может сочетаться и с инертностью торможения, но инертность возбуждения может сочетаться только с подвижностью торможения; точно так же подвижность торможения может сочетаться и с подвижностью, и с инертностью возбуждения, но инертность торможения может сочетаться только с подвижностью возбуждения. По-видимому, лишь дальнейшая работа поможет установить, сыграли здесь свою роль особенности выборки испытуемых либо примененной методики (двигательная на речевом подкреплении), или же отсутствие двоякой– и по возбуждению, и по торможению– инертности имеет какое-то биологическое значение.

Возможно, подобному же характеру распределения отношений по подвижности обязаны своим происхождением приведенные выше положительные корреляции между двумя видами переделки, отмеченные Э.П.Кокориной (1963) и М.Н.Борисовой с соавторами (1963).

Обобщая сказанное по вопросу о соотношении нервных процессов по подвижности, следует, видимо, заключить, что практически сколько-нибудь достоверная зависимость между параметрами подвижности возбудительного и тормозного процессов едва ли существует; во всяком случае, те положительные корреляции, которые получены отдельными авторами, слишком невысоки, чтобы обеспечить возможность предсказания характеристик подвижности одного процесса на основании измерений соответствующих характеристик другого процесса. Раз это так, то, следовательно, для полной оценки подвижности нервных процессов необходимо раздельно измерять подвижность каждого из нервных процессов, как это предполагал еще И.П.Павлов (при использовании в качестве испытания подвижности двусторонней переделки это делается естественным образом, но при разработке других испытаний подвижности это требование должно учитываться). Лишь после этого может быть определено вторичное качество– уравновешенность нервных процессов по подвижности. Баланс нервных процессов по динамичности

Данные относительно уравновешенности нервных процессов по динамичности, о которой мы судим по легкости, быстроте замыкания новых положительных и тормозных связей, представлены в литературе недостаточно полно. Существующие мнения можно распределить по трем основным группам.

К одной из этих групп можно отнести те приводимые авторами данные и прямые высказывания исследователей, которые связывают легкость образования положительных и отрицательных условных рефлексов отношениями по типу зависимости, обозначенной нами символом В2, т.е. отрицательной корреляции. Данные такого рода содержатся в работах А.А.Шишло (1908), А.П.Чесноковой (1951), выполненных на взрослых собаках и щенках, в работе Л.Б.Ермолаевой-Томиной (1963)– по кожно-гальваническим реакциям, а также в статьях Ф.Моррела и X.

Джаспера (F. Morrell, Н.Н. Jasper, 1956)– ЭЭГ методика на обезьянах, С.Ловибонда (S. Н. Lovibond, 1962)– кожно-гальваническая методика на людях и в некоторых других публикациях.

Согласно этим данным, большим значениям динамичности возбуждения соответствуют малые значения динамичности торможения и наоборот. Такой характер связи позволяет по данным выработки одной только положительной условной связи предсказать успешность формирования тормозной реакции и одновременно дать оценку уравновешенности нервных процессов по динамичности: скажем, в случае быстрой выработки положительной временной связи образование тормозной реакции должно быть длительным, следовательно, имеет место преобладание возбудительного процесса. Согласно этой точке зрения, равновесие нервных процессов по динамичности наблюдается только при некоторых средних значениях этого параметра, т.е. при средних показателях быстроты выработки как положительной, так и отрицательной реакции. В работах многих авторов, в том числе зарубежных (например, Г.Айзенка– Н. J. Eysenck, 1957), содержится именно такое понимание термина «баланс нервных процессов».

Однако многие другие авторы занимают в этом вопросе несколько отличную позицию. Они приводят данные, согласно которым отношения между динамичностью возбуждения и динамичностью торможения не являются только взаимоисключающими, реципрок-ными. Судя по этим данным, некоторым крайним, а именно высоким, значениям динамичности одного процесса могут соответствовать не только противоположные значения динамичности другого процесса, но и– у некоторых испытуемых– примерно равные, столь же высокие значения этого свойства. Подчеркнем, что такое соотношение наблюдается только при высоких показателях динамичности; низкие значения этого параметра для одного процесса, по материалам этих авторов, не сочетаются с низкими же значениями динамичности другого процесса. Таким образом, мы снова сталкиваемся с отношениями «полунезависимости» одного параметра от другого, о которых говорилось при обсуждении проблемы баланса по подвижности.

На существование таких отношений указывают данные Н.И.Майзель (1956), В.И.Рождественской (1956), И.О.Майера (1963) и некоторых других исследователей. Так, И.О.Майер обнаружил, что у 24 из 60 детей, изученных им по функции замыкания связей, можно было констатировать высокую скорость замыкания и положительных и тормозных связей, у 26– относительно более быструю выработку положительных реакций и у 10 оставшихся– относительно большую скорость образования тормозных реакций. Детей с замедленным образованием обоих типов связей вовсе не было найдено.

Наконец, третья группа данных, принадлежащих ряду авторов, главным образом сотрудников А.Г.Иванова-Смоленского, свидетельствует о том, что экспериментом могут быть вскрыты и такие отношения между показателями динамичности возбуждения и торможения, которые указывают на существование независимости между ними. Классификацию «типов замыкательной деятельности» А.Г.Иванова-Смоленского можно трактовать как классификацию различных комбинаций крайних полюсов динамичности возбудительного и тормозного процессов. Авторы, разработавшие эту классификацию, нашли, что любому уровню замыкательной функции возбуждения может соответствовать практически любой уровень замыкательной функции торможения и наоборот и что, таким образом, могут встречаться все четыре возможные комбинации крайних уровней (полюсов) данной функции. Это означает, что факторы динамичности возбудительного и тормозного процессов ортогональны и вариации по любому из этих факторов могут иметь место независимо от вариаций по другому фактору.

В качестве иллюстрации этого положения можно привести данные Р.М.Пэн (1933), у которой из 100 изученных по методике речевого подкрепления детей оказалось 57 уравновешенного («лабильного», с быстрым образованием положительных и тормозных связей) типа, 8– инертного, с замедленным образованием и тех и других реакций, 9– возбудимого, с более быстрым замыканием положительных реакций и 26– тормозного типа, с более быстрым образованием тормозных связей.

Эти данные являются типичными для большинства работ этой группы. Исходя из такого распределения, следует ожидать отсутствия связи между показателями скорости выработки положительной и тормозной реакций, и действительно, критерий хи-квадрат, вычисленный нами по приведенным данным, оказывается равен всего 0,93, т.е. весьма далек от граничного уровня значимости.

По данным О.П.Капустник (1930) и Л.И.Котляревского (1933), приводящих индивидуальные показатели выработки реакций соответственно на речевом и ориентировочном подкреплении, можно подсчитать и коэффициенты корреляции между показателями выработки положительных и тормозных реакций. Обнаруживается, что если у 12#x2011;леток, исследованных О.П.Капустник, эта корреляция действительно близка в нулевой (г=-0,080), то у 8#x2011;леток, исследованных ею же, коэффициент повышается до#x2011;0,388 (рgt; 0,1), а у Л.И.Котляревского он уже является значимым, но при этом имеет положительный знак (г= 0,576; рlt; 0,01). Если первый и даже второй (незначимый) коэффициенты не противоречат предположению о независимости двух параметров динамичности, то третий коэффициент указывает на существование статистически значимой положительной связи между двумя свойствами. Объяснение этому факту, вероятно, заключается в весьма малой пропорции– по отношению ко всей выборке– испытуемых с ясно выраженной неуравновешенностью по динамичности (всего 6 человек из 25, т.е. 24%), имевшей место в работе Л.И.Котляревского: испытуемые с положительным соотношением показателей составляют большинство и, по-видимому, определяют появление положительной и значимой корреляции. Остается, однако, фактом наличие испытуемых с медленным протеканием процесса образования условных связей обоих видов, хотя и этих испытуемых в исследованных выборках насчитывается не так уж много– по данным разных авторов в среднем около 10% (Р.М.Пэн, 1933; Л.И.Котляревский, 1933; 3.Н.Брике, 1956). Поскольку эти испытуемые встречаются редко, постольку больше шансов для их обнаружения дают, очевидно, большие контингента. Может быть, этим и объясняется тот факт, что многие авторы не находят в своих выборках испытуемых с малой динамичностью обоих нервных процессов: эти выборки, в частности, у тех авторов, которых мы упоминали выше, как правило, не превышают 10– 15 человек.

Данные об относительной независимости индикаторов динамичности возбудительного и тормозного процессов встречаются и у других исследователей. Так, коэффициенты корреляции между скоростью выработки условной фотохимической реакции, с одной стороны, и дифференцировки и узнавания, с другой, подсчитанные по материалам Ю.Ф.Змановского (1959), равны соответственно только-+-0,327 (рgt; 0,1) и– 0,168 (рgt; 0,1), что говорит в пользу предположения об отсутствии связи между этими показателями. Л.Б.Ермолаева-Томина в рамках работы по изучению «коротких» методик (В.Д.Небылицын и др., 1965) получила между быстротой выработки условной КГР и дифференцировки корреляцию, равную лишь#x2011;0,305 (рgt; 0,1), а между угашением ориентировки и выработкой условной реакции корреляция была равна#x2011;0,279 (рgt; 0,1). Того же порядка был коэффициент корреляции между угашением сосудистой ориентировочной реакции и выработкой сосудистого условного рефлекса (-0,304; рgt; 0,1) (В.И.Рождественская, 1963 б). Эти корреляции также недостаточно велики, чтобы с определенностью свидетельствовать о существовании связи между динамичностью возбуждения и динамичностью торможения. В работе И.М.Палея (1960) испытуемые, подобранные так, что они почти не отличались по скорости образования положительных условных КГР, обнаружили тем не менее значительную вариативность в выработке дифферен-цировок и в угашении этих реакций.

Итак, проблема соотношения нервных процессов по динамичности решается различными авторами по-разному: различные точки зрения охватывают почти весь диапазон возможных комбинаций. Это побудило нас применить для решения вопроса о соотношении нервных процессов по динамичности математический аппарат факторного анализа– метода обработки матрицы интеркорреляций, позволяющего вскрыть действующие в ней связи и выделить на этой основе группировки использованных показателей в качестве основных факторов той функциональной структуры, к которой эти показатели относятся. Преимуществом факторного анализа является, в частности, то, что он позволяет давать интерпретацию сразу по комплексам взятых переменных, слагающим выделяемые факторы, что существенно облегчает и саму интерпретацию.

Факторному анализу была подвергнута матрица интеркорреляций нескольких электроэнцефалографических показателей, относительно которых можно было предполагать, что все они в той или иной степени являются индикаторами динамичности либо возбудительного, либо тормозного процесса. Эта матрица (табл.44) представляет собой извлечение из таблицы интеркорреляций, полученной в ходе работы по сопоставлению «коротких методик» (В.Д.Небылицын с соавт., 1965). Следующие семь ЭЭГ показателей были взяты для вычисления корреляций и последующей факторной обработки:

1)длительность блокады альфа-ритма в ответ на первое предъявление звукового раздражителя;

2)число предъявлений звукового раздражителя до угашения ориентировочной реакции в виде блокады альфа-ритма;

3)длительность блокады альфа-ритма при первом предъявлении яркого светового раздражителя;

4)средняя длительность блокады альфа-ритма в ответ на 10 предъявлений светового раздражителя;

5)средняя длительность блокады альфа-ритма в ответ на 25 сочетаний звука со светом;

6)средняя условнорефлекторная блокада альфа-ритма в ответ на 7– 8 предъявлений изолированного условного звукового раздражителя;

7)число предъявлений до угашения условнорефлекторной блокады альфа-ритма, выработанной на активирующем подкреплении.

Таблица44

Коэффициенты корреляции между различными показателями ориентировочной и условнорефлекторной реакции активации (В.Д.Небылицын и др., 1965)

Показатели 1 2 3 4 5 6 7
1.Длительность десинхронизации при 1#x2011;м предъявлении звука 493* 334 447* 437 709*** 440
2.Угашение ориентировочной реакции на звук 665** 700*** 363 358 600
3.Длительность десинхронизации при 1#x2011;м предъявлении света 855*** 531* 334* 622**
4.Средняя длительность десинхронизации в 10 предъявлениях света 561** 449* 697***
5.Средняя длительность десинхронизации в 25 сочетаниях звука со светом 509* 513*
6.Средняя длительность условной реакции десинхронизации 411
7.Угашение условной десинхронизации

Примечание.• рlt; 0,05; ** рlt; 0,01; ***рlt; 0,001. 311

Таблица 45

Факторные веса ЭЭГ показателей

Показатели

Центроидное решение

Бифакторное решение

Факторы

h2

g

Ci

с 2

h2

центроидные

после вращения

I II III А Б В
1.Длительность блокады альфа-ритма при 1#x2011;м предъявлении звука 685 –430 –240 823 190 075 72 583 608 71

2.Число предъявлений до угашения ориентировки на звук 745

261 –285 397 731 094 70 485 682 70
3.Длительность блокады альфа-ритма при 1#x2011;м предъявлении света 806 394 218 193 693 573 85 709 593 85
4.Средняя длительность блокады альфа-ритма из 10 предъявлений светового раздражителя 875 309 149 318 700 536 88 749 542 85
5.Средняя длительность блокады альфа-ритма из 25 предъявлений сочетания со светом 667 -151 248 469 206 515 53 749 56
6.Средняя условно-рефлекторная блокада альфа-ритма 668 –516 026 789 026 278 71 680 497 71

7.Число предъявлений до угашений условнорефлекторной блокады альфа-ритма 761

151 –076 398 574 345 61 684 479 70

Примечание. Все числа представляют собой десятичные дроби, но нули и запятые опущены.

Результаты факторной обработки представлены в левой части табл.45 (центроидное решение). Было извлечено три фактора, два из которых (второй и третий), вообще говоря, являются недостаточно значимыми с точки зрения рекомендуемых критериев. Поскольку, однако, распределение факторных весов в них соответствует распределению коэффициентов корреляции в исходной матрице, эти факторы можно рассматривать как отражающие истинные соотношения переменных. Ввиду того что число испытуемых все же невелико (20 человек), будем считать значимыми факторные веса от 0,50 и выше.

Интерпретацию фактора А должно облегчить то обстоятельство, что из двух значимых факторных весов один принадлежит показателю, обладающему достаточно ясным физиологическим смыслом, а именно средней условнорефлекторной блокаде альфа-ритма при ее выработке на звук в условиях обычного подкрепления светом. Этот показатель является референтным индикатором динамичности возбуждения. Другой показатель, высоко коррелирующий с этим фактором,– это длительность блокады альфа-ритма при первом предъявлении звукового стимула, т.е., иными словами, продолжительность ориентировочной реакции биотоков мозга на новый звуковой раздражитель. Присутствие его в этом факторе можно понять, если допустить, что тормозная реакция, прекращающая блокаду альфа-ритма и возникающая условнорефлекторно при повторных предъявлениях неподкрепляемого стимула (Е.Н.Соколов, 1963; О.С.Виноградова, 1961), при первом предъявлении раздражителя еще не успела сформироваться, и поэтому продолжительность блокады альфа-ритма на первый стимул определяется главным образом динамичностью возбудительного процесса. Таким образом, фактор А может быть идентифицирован как динамичность возбудительного процесса.

Истолкование фактора Б также не вызывает больших затруднений. По этому фактору значимые веса получили четыре показателя, из которых один– число предъявлений до угашения условной реакции– является референтным индикатором динамичности тормозного процесса, а два других, именно число предъявлений раздражителя до угашения ориентировки на звук и средняя длительность блокады альфа-ритма из 10 предъявлений светового раздражителя, отражают быстроту затормаживания ориентировочной реакции– процесса, связанного с выработкой тормозной условной реакции на начало раздражителя (Е.Н.Соколов, 1963; О.С.Виноградова, 1961). Можно считать, следовательно, что все эти три показателя выражают легкость условнорефлекторной генерации торможения, и, таким образом, фактор Б есть не что иное, как динамичность тормозного процесса.

Наконец, фактор В объединяет не слишком высокие факторные веса трех переменных, имеющих то общее, что все они представляют собой показатели реактивности альфа-ритма в ответ на световое воздействие: на первое предъявление света, в среднем на 10 предъявлений светового стимула и в среднем на 25 сочетаний звука со светом. Этот фактор, специфический для действия света на электроэнцефалограмму человека, был уже однажды выявлен нами в аналогичной работе с применением факторного анализа (В.Д.Небылицын, 1963 б). Тогда он был обозначен как альфа-реактивность; по-видимому, нет оснований пересматривать это название и в настоящей работе. Возможно, этот фактор представляет собой локальную динамичность тормозного процесса в затылочной области коры, в которой в основном и генерируется альфа-ритм и в которую приходят афферентные импульсы от светового раздражителя.

Подытоживая данные факторного анализа, отметим еще одно небезынтересное обстоятельство. Графическим вращением векторных осей в этой работе не удалось добиться того, чтобы факторная матрица полностью удовлетворяла требованиям «простой структуры» (L.L.Thurstone, 1947), и, по-видимому, это. во многом связано с особенностями самой матрицы центроидных факторов, проистекающими, в свою очередь, из особенностей исходной матрицы интеркорреляций. Рассматривая эту последнюю матрицу в целом, нельзя не заметить выраженной в ней тенденции к наличию у всех показателей общего фактора– тенденции, проявляющейся в том, что корреляции между этими показателями в большинстве своем довольно высоки и распределены так, что каждый из показателей имеет значимые (хотя бы на уровне рlt; 0,1) корреляции с большинством других показателей. Центроидный фактор 1 с его весьма высокими весами по всем индикаторам есть математический результат обработки соотношений такого характера. Процедура вращения осей, разумеется, привела к стабилизации ряда группировок, однако, видимо, не случайно корреляции почти всех переменных с фактором А довольно значительны, и этот фактор служит чем-то вроде фактора «g» для данной матрицы интеркорреляций. Конечная физиологическая причина этого явления заключается, надо полагать, в том, что все реакции, показатели которых даны в таблице интеркорреляций, представляют собой, в сущности, модификации реакций одного и того же класса, именно ориентировочных реакций ЭЭГ на сенсорные стимулы; только некоторые из них являются собственно ориентировочными, а другие– условно-ориентировочными. Это приводит к некоторым особенностям рефлекторной динамики, не свойственным условным реакциям, вырабатываемым на соматическом подкреплении. Так, «выработка» условной реакции подавления альфа-ритма при сочетаниях звука со светом напоминает, как мы видели выше, в гл. III, скорее, угашение условной реакции, так как условный эффект в ходе «выработки» имеет тенденцию к сокращению. Эта отличительная черта электроэнцефалографических реакций и действует, видимо, как общий фактор, определяя высокие численные значения интеркорреляций, показанные в табл.44, и препятствуя достижению «простой структуры» при вращении векторных осей.

При обсуждении интеркорреляций, приведенных в табл.44, Б.М.Теплов, исходя из указанного выше вероятного наличия во всех семи переменных общего фактора, отметил целесообразность использования для факторизации этой матрицы би-фактор-ной модели, предусматривающей выделение общего фактора «g» и неперекрывающихся групповых факторов. Для распределения переменных по группам Б.М.Теплов использовал коэффициент В Холзингера, а для вычисления факторных весов по генеральному и групповым факторам– технику «прямого факторного решения» (Н.Н. Harman, 1960, с.94–96) (методы обычного би-факторного решения здесь неприменимы вследствие того, что переменные разделились всего лишь на две группы). Результаты такой факторизации представлены в правой части табл.45. Можно видеть, что два групповых фактора– Ci и с 2– полностью совпадают с факторами Б и А, полученными в результате вращения векторных осей при центроидном решении, и, очевидно, должны получить ту же самую интерпретацию. Однако место фактора В занял фактор, по которому достаточно высокие веса имеют все семь переменных и который, следовательно, обладает всеми признаками генерального фактора для данной матрицы. Для его истолкования полезно иметь в виду то указанное уже обстоятельство, что реакция блокады альфа-ритма во всех ее модификациях, приведенных в табл.44, представляет собой, по существу, ориентировочную реакцию биотоков мозга в ответ на сенсорную стимуляцию. Отсюда фактор «g», действующий в наборе использованных показателей, может быть предположительно интерпретирован как ориентировочная реактивность корковых биопотенциалов.

Однако, как указал Б.М.Теплов, факт наличия общего фактора в данной матрице может свидетельствовать и о другом: о том, что, возможно, существует достаточно высокая корреляция между показателями динамичности как возбудительного, так и тормозного процесса. В этом случае генеральный фактор данной матрицы мог бы быть истолкован как общий фактор динамичности нервной системы, стоящей в определенном смысле над действием двух более частных факторов, относящихся к динамичности каждого из двух основных нервных процессов.

Таким образом, результаты факторного анализа интеркорреляций группы ЭЭГ показателей дают существенные основания для вывода о том, что динамичность возбуждения и динамичность торможения, будучи представлены математически различными факторами, являются тем самым и физиологически различными параметрами высшей нервной деятельности, самостоятельными свойствами нервной системы.

Вместе с тем, однако, выявляются определенные указания на то, что между этими свойствами существует определенная зависимость, так что наряду с частными факторами в них, возможно, действует и общий для них фактор динамичности нервной системы. Вопрос этот еще достаточно далек от окончательного решения. Полученные по нему данные нужно считать предварительными и требующими проверки, в том числе при исследовании других видов условных реакций.

* * *

Итак, мы рассмотрели проблему баланса (уравновешенности) нервных процессов, проанализировав это понятие с точки зрения его формального содержания и рассмотрев современное состояние вопроса о балансе возбудительного и тормозного процессов по каждому из известных свойств нервной системы, кроме лабильности, индикаторы которой для тормозного процесса в настоящее время еще неизвестны. Обозревая эту проблему в целом, можно сделать следующие общие выводы:

1.Термином «баланс (уравновешенность) нервных процессов» объединяется ряд вторичных свойств нервной системы, определяемых соотношением возбудительного и тормозного процессов по ряду первичных свойств нервной системы; таким образом, существует столько видов баланса нервных процессов, сколько существует первичных свойств нервной системы.

2.Литературные данные свидетельствуют, скорее, об отсутствии связи между свойствами нервной системы, определенными раздельно для возбудительного и для тормозного процесса: так, сила нервной системы относительно возбуждения может не коррелировать с силой нервной системы относительно торможения, а подвижность возбудительного процесса может изменяться независимо от подвижности тормозного процесса.

3.Факторный анализ ряда элекроэнцефалографических показателей динамичности нервных процессов вскрывает существование двух самостоятельных факторов нервной деятельности, относящихся к этому свойству нервной системы, а именно: динамичности возбудительного процесса и динамичности тормозного процесса.

4.Определение баланса нервных процессов по любому из свойств должно включать в себя раздельное измерение данного свойства для возбудительного и для тормозного процесса и установление количественного соотношения полученных результатов.  

<< | >>
Источник: Небылицын В.Д.. Избранные психологические труды.– М.: Педагогика,1990.– 408 с. 1990

Еще по теме Баланс нервных процессов по подвижности:

  1. Конституциональные и нейродинамические свойства индивида
  2. Глава2. Структура основных свойств нервной системы
  3. Глава 3. Экспериментальные показатели динамичности[26] нервных процессов
  4. Глава 4. Ориентировочные реакции и зависимость их динамики от основных свойств нервной системы
  5. Запаздывающие условные рефлексы
  6. Сшибка
  7. Скорость движения нервных процессов
  8. Баланс нервных процессов по подвижности
  9. Глава 12. Проблема парциальности проявлений свойств нервной системы
  10. Заключение
  11. Комментарии ОСНОВНЫЕ СВОЙСТВА НЕРВНОЙ СИСТЕМЫ ЧЕЛОВЕКА
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -