<<
>>

Г.Электромиографические индикаторы динамичности тормозного процесса

  Специфическим аспектом проблемы динамичности тормозного процесса является вопрос о показателях этого свойства, извлекаемых из электромиографической методики. В отличие от описанных выше фотохимических, электрокорковых и кожно-гальванических реакций мышечная функция является вполне «произвольной»– двигательная активность поперечнополосатой мускулатуры легко поддается достаточно тонкому сознательному регулированию и управлению.
При исследовании у нормального человека двигательных реакций, обусловленных предварительной инструкцией, эта произвольность выражается в формировании «с места» любых не слишком сложных систем связей в двигательном анализаторе, а при электромиографической регистрации– в незамедлительном появлении импульсной мышечной активности при осуществлении действий, обусловленных инструкцией. В силу этого обстоятельства и двигательная методика с предварительной инструкцией и ее электромиографическое развитие, видимо, не могут быть применены для изучения динамичности возбудительного процесса. Показатели этого свойства средствами двигательной методики практически неуловимы.

Совсем по-иному, однако, обстоит дело с индикаторами динамичности торможения. Хотя произвольное, совершаемое согласно инструкции прекращение, затормаживание двигательных реакций как таковых опять-таки не представляет для испытуемых каких-либо затруднений, оказывается, что затормозить с такой же легкостью электрическую импульсную активность мышц могут отнюдь не при всех условиях и не все испытуемые. «…Человек может произвольно воздержаться от совершения движения, но он не может произвольно прекратить электрическую активность мышц при наличии даже самой слабой тенденции к совершению движения» (Б.М.Теплов, 1963, с.16). Эта особенность электромиографической методики и открывает путь к использованию предоставляемых ею показателей в качестве индикаторов динамичности торможения, поскольку индивидуальные различия в легкости и быстроте подавления электрической мышечной активности вне моментов собственно двигательной деятельности, с нашей точки зрения, ближе всего толкуются именно как проявления различного уровня динамичности тормозного процесса.

Проблема индивидуальных различий, вскрываемых электромиографической методикой, была тщательно в целом ряде экспериментальных серий изучена А.Я.Колодной (1959, 1961, 1963 а, б). Основным методическим приемом служило в этих работах предъявление ритмической световой стимуляции (одна вспышка в 1,2 с) с задачей испытуемому нажимать на резиновый баллончик одной или двумя руками в порядке, установленном для данного опыта инструкцией. Различные варианты экспериментальной задачи позволяли извлечь из опыта несколько количественных показателей, таких, например, как длительность подготовительной активности мышц при экстренном увеличении периода между сигналом «Внимание!» и включением ритмического раздражителя или число опытов до выработки так называемых чистых пауз, т.е. интервалов между двумя нажатиями, свободных от электрических мышечных импульсов, и некоторые другие.

Рисунки12 и 13 иллюстрируют индивидуальные различия в элект-ромиограммах локтевых сгибателей кисти в условиях заданного инструкцией чередования одного положительного и нескольких (двух и пяти) тормозных раздражителей. Из рисунков видно, что, хотя все испытуемые исправно выполняют инструкцию, нажимая только в ответ на положительные сигналы, в динамике мышечной электрической активности наблюдаются разительные индивидуальные вариации. Если у некоторых испытуемых электрические ирияв-ления мышечной активности хорошо соответствуют по времени наличию положительного раздражителя, то у других испытуемых мышечной активностью заполнены и паузы между положительными сигналами. Столь же существенные различия наблюдаются и при регистрации подготовительной активности мышц, а также при записи мышечных импульсов по окончании серии положительных раздражителей– в «последействии» ритмической последовательности сигналов.

Электромиографическая активность сгибателей кисти у двух испытуемых с малой динамичностью тормозного процесса

Рис.12.

Электромиографическая активность сгибателей кисти у двух испытуемых с малой динамичностью тормозного процесса: А– при чередовании одного положительного сигнала с двумя тормозными; Б– при чередовании одного положительного и пяти тормозных сигналов. 1– отмегка положительной реакции, 2– ЭМГ, 3– отметка световых сигналов, 4– отметка времени (1 с) (А.Я.Колодная, 1961). Электромиографическая активность сгибателей кисти у двух испытуемых с высокой динамичностью тормозного процесса

Рис.13. Электромиографическая активность сгибателей кисти у двух испытуемых с высокой динамичностью тормозного процесса. Обозначения те же, что на рис.12 (А.Я.Колодная, 1961).

По данным А.Я.Колодной (1963 а), число предъявлений ритмической серии стимулов до выработки чистых пауз варьирует у разных испытуемых от 3 до 390, процентное отношение чистых пауз к общему числу интервалов– от 98 до нуля, время, занятое мышечной активностью в интервале экстренного отставления стимуляции на 20 с,– от 0,2 до 20 с и, наконец, длительность последействия по прекращении стимуляции– от нуля до 17 с, при переходе от одной руки к другой– от нуля до 31с.

Каждый из указанных показателей может быть с достаточными основаниями интерпретирован как индикатор динамичности тормозного процесса. Это не вызывает сомнений по отношению к такому показателю, как скорость выработки чистых пауз. Совершенно очевидно, что успех этой процедуры зависит в полной мере от легкости и быстроты генерации нервной системой процесса торможения в ходе многократного предъявления стимуляции, обладающей тормозным значением. Эта процедура в некотором смысле аналогична выработке дифференцировки. Но и такой показатель, как импульсная активность в период неожиданного отставления стимуляции, видимо, тоже определяется динамичностью торможения, поскольку для подавления этой активности требуется экстренное развитие тормозного процесса. Наконец, от динамичности торможения, как можно думать, в значительной степени зависит и прекращение мышечных импульсов в последействии, вызванном ритмической стимуляцией: здесь тормозный процесс играет роль активного ограничителя следовых явлений, которые без его вмешательства, возможно, продолжались бы неопределенно долгое время.

Представление о том, что во всех этих индикаторах наблюдается действие единого физиологического фактора, которым, вероятно, является, динамичность тормозного процесса, подтверждается их взаимными сопоставлениями как в форме простого сравнения результатов отдельных испытуемых, так и с помощью корреляционного анализа.

Таблица1

Интеркорреляции рангов между электромиографическими показателями динамичности тормозного процесса (М.Н.Борисова и др., 1963)

Показатели

1

2

3

4

5

6

1.Время, занятое мышечной активностью в интервале 4 с отставления стимуляции

88

70

64

72

78

2.То же в интервале 20 с отставления

69

64

72

79

3.Длительность мышечного последействия по прекращении стимуляции

77

72

78

4.Сохранение мышечной активности

в неработающей руке при переключении на другую руку

69

76

5.Отношение числа чистых пауз к общему числу пауз между стимулами

91

6.Число опытов до выработки чистых пауз

Примечания. 1.

В этой и во всех последующих корреляционных таблицах нули и запятые у числовых значений коэффициентов корреляции опущены, даны только десятичные знаки. 2. Все коэффициенты достоверны на 0,1%-ном уровне значимости.

В табл.1 приведены интеркорреляции рангов шести электромиографических показателей, использованных в числе прочих для сопоставления в коллективной работе М.Н.Борисовой с соавторами (1963). Высокие числовые значения каждого из коэффициента (рlt; 0,001) свидетельствуют о наличии в матрице интеркорреляций общего фактора, который действительно был выделен авторами указанной работы. Правда, он был интерпретирован как баланс нервных процессов, т.е. как соотношение двух процессов– возбуждения и торможения, однако толкование его с точки зрения функции одного процесса, именно торможения, кажется более экономным и рациональным. Оно позволяет, в частности, избежать вынужденного ограничения, вводимого интерпретацией этого фактора как баланса нервных процессов в характеристику испытуемых, различающихся по уровню мышечной импульсной активности. Дело в том, что с точки зрения баланса эти испытуемые– если взять крайние группы– характеризуются либо как возбудимые, т.е. с преобладанием возбуждения, либо как уравновешенные. В последнюю категорию попадают лица с минимальной мышечной активностью (А.Я.Колодная, 1961, 1963 б). Как видим, при таком подходе не могут быть выделены в особую группу индивиды с преобладанием тормозного процесса– для них просто не предусматривается места. Если же мышечную активность интерпретировать как функцию динамичности торможения, то тогда указанная трудность отпадает: значительная мышечная активность будет признаком низкой, а малая активность– высокой динамичности тормозного процесса. Таким образом, весь континуум этого свойства оказывается полностью занят распределением данной физиологической функции, и ни один из его полюсов не остается не заполненным тем или иным функциональным содержанием, как это имеет место при истолковании электромиографических показателей с позиции баланса нервных процессов.

Возникает вопрос: каковы внутренние мозговые механизмы генерации тормозного потенциала при выработке внутреннего торможения? И более частная проблема: одни ли и те же тормозные механизмы принимают участие в формировании рассмотренных выше разновидностей внутреннего торможения– дифференцировочного и угасательного, или эти механизмы различны и, таким образом, могут не совпадать у одного и того же испытуемого?

Ответ на первый вопрос в принципе может быть двояким. Выше уже указывалось, что современная нейрофизиология допускает возникновение тормозного состояния в данной структуре или системе двумя путями: либо путем внутренней трансформации состояния данной структуры, бывшей непосредственно перед этим в состоянии возбуждения, либо путем активации специальных тормозных экстраструктур, посылающих при определенных условиях тормозные команды. Имеются свидетельства о существовании ряда таких тормозящих образований, действующих в качестве ингибиторов относительно моторики, примитивных эмоций, вегетативных реакций, т.е. в качестве генераторов, главным образом безусловных тормозных приказов. Можно думать, однако, что в выработке условного торможения ведущую роль играют если не все, то, по крайней мере, некоторые отделы верховного регулятора биологических функций– коры больших полушарий. Эта точка зрения была подробно обоснована нами в статье, специально посвященной проблеме нейрофизиологических механизмов баланса нервной системы по динамичности возбудительного и тормозного процессов (В.Д.Небылицын, 1964 б).

Что касается вопроса о совпадении или несовпадении механизмов дифференцировочного и угасательного торможения то, исходя из только что сформулированного представления, следует, очевидно, предположить, что эти механизмы должны быть,– по крайней мере, в общем– теми же самыми как в случае дифференцировки, так и в случае угашения. К сожалению, мы располагаем слишком незначительным экспериментальным материалом для прямого ответа на этот вопрос. Все же те сведения, которые имеются, говорят, скорее, в пользу этого предположения.

Так, напомним высокое соответствие между данными, полученными Н.И.Майзель (1956) по фотохимической методике. В наших опытах с использованием ЭЭГ показателей мы имели возможность сравнить выработку электрокорковой дифференцировки с угашением положительной условной реакции. Коэффициент корреляции рангов, если сравнивать испытуемых по скорости достижения критерия, был не очень высоким (0,42; рlt; 0,05); если взять другой показатель, именно среднюю длительность десинхронизации в первых 5 пробах тормозного стимула, то корреляция рангов возрастает до 0,57 (рlt; 0,02). Эти не слишком высокие показатели связи хотя и указывают на общность механизмов внутреннего торможения (по крайней мере, при одном и том же эффекторе), но наводят в то же время на мысль о том, что на фоне совпадения этих функций все же, по-видимому, существует и известная их независимость, проявляющаяся иногда в расхождении скоростей формирования этих двух видов внутреннего торможения. В нашем электроэнцефалографическом материале такое расхождение мы наблюдали у нескольких испытуемых: у одного из них быстро образовывалась дифференцировка (9 сочетаний до выработки), но не удалось добиться угашения условной реакции, а у трех других имело место обратное соотношение (угашение после 3, 3 и 7 предъявлений и выработка дифференцировки соответственно после 35, 52 и 69 сочетаний, перемежающихся через 2– 4 сочетания предъявлением дифференцировочного стимула) (В.Д.Небылицын, 1963 б).

Обсуждая возможный физиологический смысл подобных расхождений, можно думать, что, хотя кора головного мозга и осуществляет ведущую тормозную функцию, тем не менее другие (вероятно, подчиненные ей) тормозящие образования могут в некоторых ситуациях выработки внутреннего торможения играть более значительную роль. Так, если принять гипотезу А.И.Ройтбака (1962), связывающую угашение условных рефлексов с активацией неспецифической системы таламуса, то можно предположить, что в процессе угашения, в отличие от выработки дифференцировки, неспецифический («ретикулярный») таламус может в каких-то случаях обеспечивать сравнительно более быстрое развитие торможения. Эти случаи, возможно, и являются причиной понижения коэффициента корреляции между скоростью образования дифференцировки и быстротой угашения условных рефлексов.  

<< | >>
Источник: Небылицын В.Д.. Избранные психологические труды.– М.: Педагогика,1990.– 408 с. 1990

Еще по теме Г.Электромиографические индикаторы динамичности тормозного процесса:

  1. Г.Электромиографические индикаторы динамичности тормозного процесса
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -