<<
>>

ИСТОРИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ

 

Исторический предшественник визуальной социологии — фотожурналистика, появившаяся в XIX в. Ее отличительные черты — документальность, объективность, информативность и полнота изображения.

Фотографии, особенно запечатлевшие прошлые эпохи, являются для социолога бесценным документальным материалом. Фотокорреспонденты бывали там, где, быть может, никогда не доведется бывать ученому: в глубоких шахтах, на фронте, среди боевиков и заложников, среди бомонда и в президентском окружении.

На протяжении 100 лет содержание и характер журналистики сильно менялись. Из простых иллюстраторов исторических событий фотокорреспонденты превратились чуть ли не в соавторов. От того, в каком ракурсе, под каким углом зрения, в каком свете, наконец, в каком окружении подано то или иное событие или та или иная фигура, зависит и то, какое впечатление на зрителя они произведут, какой объем информации содержит в себе фотография. Фотожурналистика постепенно превращается в род искусства. У современных журналистов есть не только собственный стиль, но и собственный подход к жизни, собственная философия и идеология. События не просто фиксируются, но незримо интерпретируются журналистом. Современные фотографии помогают раскрыть анатомию городской жизни, исторического события, коллективного действия. Фотографии можно не только изучать, используя их как объект вторичного анализа, но и воспринимать их как отчет фотокорреспондента о проведенном накануне исследовании.

Даже процесс газетного заказа журналисту, действия главного редактора или цензуры, размещение фотографии на журнальной или газетной полосе могут стать предметом социологического исследования — в частности, Е. Эпстайна1, С. Холла[125] [126], Г. Тачмена[127], Дж. Рудда[128] и др.

Обычную фотокамеру В.Л. Круткин[129] называет миниатюрной копией загадочной пещеры, описанной Платоном в седьмой книге «Государства».

В самом деле, философ в пещере в чем-то похож на визуального социолога, рассматривающего мир через объектив фотоаппарата. Отношение между миром идей и миром вещей хорошо проясняется его, Платона, образом пещеры. Философ сравнивает людей, верящих в реальность, подлинность и истинность чувственной картины мира, с узниками подземелья. С малых лет у них на ногах и на шее оковы, и по этой причине взоры их обращены вглубь пещеры. За спиной у этих людей сияющее солнце, лучи которого проникают в подземелье через широкий просвет во всю его длину и освещают стену, в которую как раз и упираются взоры узников. Между источником света и узниками проходит дорога, по которой двигаются люди, неся различную утварь, статуэтки и другие предметы. Узники пещеры не в состоянии видеть ничего, кроме теней, отбрасываемых «дорогой жизни» на стену их мрачного обиталища. Однако они полагают, что эти тени — единственная реальность, что кроме их пещеры, слабого света и бледных теней в ней ничего больше в мире нет.

У истоков визуальной журналистики, по мнению Г. Беккера, стоит известный представитель Чикагской школы Роберт Парк, который работал в качестве журналиста в газетах Миннеаполиса, Денвера, Детройта, Чикаго и Нью-Йорка. Его фоторепортажи, позже продолженные в серии глубоких эмпирических исследований, показывали социальную «изнанку» большого города, жизнь социальных аутсайдеров (преступников, нищих, проституток), тяжелый труд детей и подростков, привлекая внимание общественности к тем проблемам, которые правительство намеревалось замолчать.

Несмотря на свои давние традиции, визуальная социология — событие наших дней. Отправной точкой следует считать подборку материалов, сделанную Дж. Вагнером1 в 1979 г., монографический обзор Е. Чаплин[130] [131] в 1994 г., а также серию публикаций Международной ассоциации визуальной социологии (International Visual Sociology Association). Столь позднее появление визуальной социологии объясняется тем обстоятельством, что академическая социология, долгое время ориентировавшаяся на каноны естествознания, не признавала фотографию в качестве достойного внимания исследовательского инструмента, в отличие от антропологии, истории и археологии, где фотография давно признана в качестве вполне законного метода сбора полевой информации[132].

В социологии долгое время фото- и фильмоматериал использовался лишь в педагогических целях — как средство иллюстрации текста. Длительное пренебрежение фотоматериалами привело к тому, что люди, получившие профессиональное журналистское образование и перешедшие затем в сферу академической социологии, начали развивать визуальную социологию. Немало усилий было потрачено на то, чтобы убедить себя и других в том, что фотографии — это не «картинки», иллюстрирующие текст, а серьезное занятие профессионального социолога[133]. Дуглас Харпер, один из ведущих специалистов в области визуальной социологии, так определил возможности фотографии как исследовательского метода: изучение социального взаимодействия, выражение эмоций, использование фотографий для сбора более глубокой информации в ходе интервью, исследование материальной культуры[134].

Один из активных адептов нового направления — известный американский социолог Говард Беккер в своей статье о визуальной социологии, документальной фотографии и фотожурналистике[135] отмечает, что созданные социологами фотографии мало чем отличаются от тех, которые делают фотожурналисты или фотолюбители. На первый взгляд, в них нет социального содержания. Однако обыденность запечатленной обстановки, бытовые сцены, беседа друзей или сослуживцев, поведение футбольных фанатов и многое другое дают богатейший материал социологу, стремящемуся выяснить статусные распределения в группе, типы социального действия, субкультурный контекст поведения исполнителей ролей.

Для социолога фотография является весьма «говорящим» материалом, многое раскрывающим в социальной действительности. Для ученого в изображении важны все детали: время и место события, обстановка на улице или в жилище, одежда, поза, жесты, мимика человека и т.п. Все это социально значимая информация, требующая теоретической интерпретации.

В.Л. Круткин1 рассматривает семейный альбом фотографий с позиций визуальной социологии, учитывая, что альбом — это непременный атрибут нынешней семьи, пример особого рода массовой культуры с характерными признаками фольклорной действительности.

Отталкиваясь от фотографии, можно попробовать увидеть знания и желания людей, как они складывались в их жизненном мире. Фотографический опыт (создавать изображение, быть изображенным, рассматривать изображение) вырастает из такой способности, как взгляд. Фотография входит во все ритуалы семейной жизни. Что в первую очередь предъявляли гостям как обязательный ритуал знакомства? Семейный альбом, молчаливое свидетельство социального опыта группы. Фотографии — это островки, по которым станет складываться письмо жизни — биография[136] [137]. Семейный альбом хранит следы социальных изменений, происходящих с человеком на протяжении целых десятилетий.

Одна из самобытных форм армейской субкультуры — дембель- ская культура породила самостоятельный жанр — дембельский альбом, который включает в себя графику, фотографии, коллажи и является художественным документом — своеобразной народной «книгой художника».

Альбомная культура, как отмечают социологи, рождается в замкнутых сообществах. В XIX и начале ХХ в. это были женские гимназии, институты и пансионы, где молодые особы, не имеющие возможности открыто общаться с представителями сильного пола, грезили о своих возлюбленных и заполняли страницы альбома любовными воздыханиями. В конце ХХ в. на смену им пришло другое закрытое сообщество — армейская казарма.

Молодые юноши, приблизительно того же возраста, что и их исторические предшественницы по жанру, так же не имели возможности общаться с представительницами противоположного пола, а потому свои душевные порывы доверяли бумаге. Правда, в армейских альбомах, в отличие от женских, можно встретить: а) больше философских и социальных размышлений; б) более циничный и откровенный стиль изложения мыслей, вплоть до скабрезных шуток и непристойных анекдотов; в) больше нарциссизма и самолюбования (фотографии в бравой военной форме и т.п.).

Материал для альбома — фотографии, куски картона, картинки с открыток, переплеты бархатные или шинельного сукна приберегают загодя.

Для солдатских альбомов характерна художественная эклектика: высказывания великих, к примеру Ницше, соседствуют с армейским фольклором и словотворчеством хозяина альбома: «Когда любовь на сердце леденеет и на душе тоскливо, хоть убей, читай устав, от радости балдея и восхищайся мудрости своей!» В каждом альбоме есть жизнеутверждающие тезисы о пользе армии: «Кто был студентом — видел юность, кто был солдатом — ви-

Страница дембельского альбома

дел жизнь» или «Не тот мужик, кто был женатым, а тот, кто был солдатом». Максимы из солдатских блокнотов со свойственной им подростковой неуклюжестью и прямолинейностью касаются не только собственно армейской службы. В них формулируются представления о гендерных ролях, гражданская позиция, этические ориентиры и пр.

Дембельские альбомы солдаты делают в тот момент, когда становятся «дедами». Потом их показывают девушкам, друзьям и родственникам, а через много лет — своим детям. И неизменно они — тема застольных мужских разговоров (служба в армии — обычная тема для служивших). Рассказывают, дембельские альбомы были головной болью начальства в советские времена — солдатики часто фотографировались на фоне секретных объектов. Кроме того, альбомы разрисовывались ракетами, автоматами, гитарами, девушками. А «лирика» для альбома записывалась в специальный блокнот и потом заботливо переносилась в альбом.

Некоторые работы социальных ученых, в частности «Байкеры» Д. Лайона1 и «Карнавал» С. Мейзаласа[138] [139], выполненные в документальном жанре, представляют собой серию великолепно сделанных фотографий, снабженных текстом из интервью самих участников событий. Комментарии ученых ограничивались заголовками либо небольшими справками, выполненными в традиции работ Доротеи Ланге, Льюиса Хайне или портретов железнодорожных рабочих Жака Делано. Комментарий последнего выглядел так: «Фрэнк Уильямс, рабочий железнодорожной дрезины в Иллинойсе.

Мистер Уильямс имеет восемь детей, двое из которых служат в американской армии. Чикаго, ноябрь 1942». Если социальные фотографии используются не в статьях, а в книгах, то они предваряются научным введением и историческим эссе.

В визуальной социологии образ доминирует над текстом. Роберт Франк в цикле «Американцы»[140] почти не давал текста к своим фотографиям, полагая, что они — самодостаточны и способны помочь зрителю сделать собственные выводы. Однако зритель волен интерпретировать фотографии так, как считает нужным; иногда он видит совсем не то, что хотел показать автор. В своей книге Р. Франк задумал представить все слои американского общества, поэтому в ней множество фотографий ковбоев, политиков, рабочих, клерков, которые показаны в самой разной обстановке; все фотографии отличает высокое мастерство и любовь фотографа к своим типажам. Р. Франк стремился дать фотомонтаж социальной структуры американского общества, но, например, Г. Беккер оценил его лишь как свидетельство того, как проявляется и как влияет на людей политическая система. Автор хотел показать, какими разными бывают американцы, а читатель увидел, какими одинаковыми их делает общество. Но кто-то третий увидит в этих фотографиях настоящие символы американской культуры и американского общества: гендерное неравенство, стремление к успеху и демократизм, городскую жизнь и стратификацию богатства, отношение к национальным меньшинствам и др. Фотографии, являясь своеобразными обобщениями, дают скорее не индивидуальные образы, а социальные типажи, мир статистически средних людей, носителей определенной культуры и выразителей определенных ценностей.

Ежедневно открывая утренние газеты, мы обнаруживаем там десятки фотографий, часть которых может вполне служить сырьем для визуальной социологии. За исключением индивидуальных портретов политиков, спортсменов или звезд эстрады, остальные служат обобщенными социальными образами. Подписи под ними часто не раскрывают фамилий участников. Фотографии, как и социологические анкеты, в таком случае анонимны. Искусство фотожурналиста заключается в очень точной и правильной подписи под фотографией. Она имеет такое же значение, как и точный ответ в социологической анкете. Г. Беккер, преподающий курс визуальной социологии чикагским студентам, учит их основам достижения аутентичности текста и видеоряда.

Образы визуальной социологии

Эта проблема весьма актуальна для социологии. В книге Дугласа Харпера «Хорошая компания»[141] помещена фотография, на которой мужчина сбривает двухдневную щетину. Автор интерпретировал текст так: этот человек отрицает принятые в обществе нормы, не следит за собой или ему лень это делать. Небритое лицо, которое приводят в порядок, должно вызывать совсем иное представление о человеке, чем образ подтянутого и свежевыбритого джентльмена. Однако процесс бритья не совсем точно передает девиантность, которая может быть выражена другими, более яркими образами, например обнаженный человек, сидящий на лавке в центре Нью- Йорка. Если бы Харпер не снабдил свою фотографию текстом, то было бы совершенно непонятно, какую социологическую реальность он иллюстрирует.

Когда специалист берется делать социологические фотографии, он должен четко представлять себе, совпадут ли его представления с читательскими, какие зрительные образы в массовом сознании совпадают с такими понятиями, как одиночество, бездомность, социальный успех, подростковый возраст, конфликт отцов и детей, социализация и т.д.

В одном из номеров «Литературной газеты» (1988, 4 мая) известный журналист Юрий Рост поместил фотографию женщин, занимающихся ремонтом железнодорожных путей. Название очерка сразу определяло профессию его героинь — «Женщины в оранжевых жилетах». Особой радости или творческого горения в этих усталых пожилых лицах разглядеть не удается даже через сильное увеличительное стекло. Любят ли они свою работу? — задает вопрос Ю. Рост. Вряд ли. Да и что там любить? «С кайлом и лопатой, в ватных штанах и телогрейках, оживляющими пейзаж оранжевыми жилетами, они возятся со смерзшимся балластом и тяжелыми черными шпалами, отходя в стороны, чтобы пропустить фирменные поезда, летящие в будущее по проложенным ими рельсам».

Несомненно, фотографические зарисовки Ю. Роста принадлежат к жанру визуальной социологии, или как ее еще называют — социологическому фотографированию. Его цель — подсмотреть в жизни типичные формы социального поведения людей, характерные для них отношения. Именно типичное, а не исключительное. «Женщины в оранжевых жилетах» прекрасно иллюстрируют непрестижную, малопривлекательную работу. Ведь они делают дело, которое никто, кроме них, не хочет делать. Эти женщины в буквальном смысле стоят на обочине дороги; для них характерны неустроенный быт и жилье, которое не всегда можно назвать домом, непрестижная работа, зарплата, не способная компенсировать глубокое отчуждение от своего труда либо смирение и безучастность к нему.

Визуальная социология, быть может, как никакое другое направление помогает развивать социологическое воображение. Здесь по отдельной фотографии, на которой ничего не написано, надо составить социологическое повествование. 

<< | >>
Источник: Кравченко А.И.. Психология и педагогика: Учебник. 2008

Еще по теме ИСТОРИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ:

  1. Методология религиоведения второй половины Х1Х - начала ХХ века
  2. § 2. Системность и синергетика — новые парадигмы методологии науки
  3. Методология.
  4. II. ЛОГИЧЕСКИЕ ПРЕДПОСЫЛКИ ВСЯКОЙ МЕТОДОЛОГИИ 54.
  5. III. ГУМАНИТАРНЫЕ НАУКИ, ИХ КЛАССИФИКАЦИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ 152.
  6. 3. Гносеология И.ГЛамберта как философское осмысление методологии экспериментальной науки
  7. § 4. Методология и методы общей теории права
  8. 2 ПРЕДМЕТ И МЕТОДОЛОГИЯ
  9. Истории о героических походах по магазинам и конструирование женского «я»
  10. А.А.Гриценко ИНСТИТУЦИОНАЛЬНАЯ АРХИТЕКТОНИКА: ОБЪЕКТ, ТЕОРИЯ И МЕТОДОЛОГИЯ
  11. 1.3. Методология этнической психологии как науки
  12. § 1-3 Методология военно-психологического исследования
  13. ПРОБЛЕМА НАРРАТИВНОСТИ В СОВРЕМЕННОЙ ФИЛОСОФИИ ИСТОРИИ
  14. Методология «исследовательских программ» И. Лакатоса
  15. «Внутренняя» и «внешняя» истории
  16. Структуралистское понимание методологии гуманитарных и социальных наук
  17. Густав Шпет и современная методология социально-гуманитарных наук
  18. 1. Понятие методологии педагогики
  19. П.А. Покрытан Будущее экономического образования: проблемы методологии
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -