<<
>>

ОТРАЖЕНИЕ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ В ОБЫДЕННОМ СОЗНАНИИ: ВОЗРАСТНОЙ АСПЕКТ А. В. Микляева (Санкт-Петербург)

Введение в 1930-е годы С. Л. Рубинштейном в научный обиход понятия «жизненный путь» открыло широкие возможности для исследования процессов становления личности, позволило обратить внимание на психологический аспект проблемы жизненного пути, выделить субъективную картину жизни в качестве отдельного психологического феномена.

С. Л. Рубинштейн подчеркивал, что жизненный путь личности детерминирован социальными факторами, поскольку определяющими для человека являются не биологические, а общественные закономерности его развития (Рубинштейн, 2000). Однако личность не просто отражает в своем развитии закономерности общественного образа жизни, но воплощает и индивидуализирует их.

Дальнейшие исследования жизненного пути, в частности подход Б. Г. Ананьева, позволили периодизировать жизненный путь личности, рассматривая его сквозь призму категории возраста. Многозначность понятия «возраст» дает возможность выделять отдельные этапы жизненного пути на основе не только онтогенетически обусловленных, но и социальных факторов. В итоге Б. Г. Ананьевым в качестве особых периодов жизненного пути личности были выделены детство, юность, выбор профессии, зрелость, пик карьеры и старость (Ананьев, 1969).

По утверждению К. А. Абульхановой-Славской, жизненный путь подлежит не только возрастной, но и личностной периодизации, которая, по мнению автора, перестает совпадать с возрастной в юности, поскольку личность не просто изменяется по мере прохождения через различные возрастные этапы, но выступает в качестве субъекта организации своего жизненного пути (Абульханова-Славская, 1991).

Однако с большой долей вероятности можно предполагать, что существуют определенные социально-обусловленные ориентиры, направляющие активность личности в построении собственного жизненного пути. Эти ориентиры, в частности, могут задаваться «возрастными часами» - внутренним временным графиком жизни, используемым в качестве критерия развития и задающим структуру «нормативных событий», ожидаемых в определенном возрасте и переживаемых людьми одной возрастной когорты (Крайг, 2000; Реан, 2007).

И самыми общими вехами в структуре нормативных событий жизненного пути, таким образом, являются субъективно отражаемые границы возрастных этапов, определяющие принадлежность к той или иной возрастной группе.

Современная социальная психология и социология рассматривают возрастные группы как разновидность больших социальных групп, которые в возрастной структуре общества соотносятся друг с другом по принципу стратификации (Андреева, 2008; Смелзер, 1994 и др.). Возрастная стратификация общества предполагает, что одни возрастные классы имеют более высокий статус в обществе в сравнении с другими и для каждого конкретного человека переход из одной возрастной группы в другую, таким образом, оказывается сопряженным со сменой социального статуса. Именно благодаря этому обстоятельству человек может стремиться субъективно «задержаться» в возрастной группе с более высоким статусом или поскорее «уйти» из низкостатусной возрастной группы. Это явление получило название итерации - воспроизводства одного из модусов развития, соответствующего высокостатусной возрастной группе (Чеботарева, 2002). В европейских культурах наиболее высоким социальным статусом, бесспорно, обладает возрастная группа взрослых, в руках которой сосредоточены основные экономические, политические и т. д. ресурсы общества (Бочаров, 2001). В западной психологии для обозначения этого явления используется термин асиак^гп («взросничество»), обозначающий предрасположение к взрослым в противовес детям, молодежи и всех молодых людей, к которым не относятся как ко взрослым (De Martelaer, De Knop, Theeboom, Van Heddegem, 2000).

В психологическом плане возрастная стратификация общества находит отражение в системе возрастных стереотипов - разновидности социальных стереотипов, которые содержат черты и свойства, приписываемые обществом людям определенного возраста, задаваемые в качестве подразумеваемых норм (Кон, 2003). Отечественными и зарубежными исследователями показано, что молодость и старость негативно стереотипизирована в значительно большей степени, нежели взрослость (Краснова, Лидерс, 2002; ^ddy, Fiske, 2004 и др.).

Опираясь на положения теории социальной идентичности (Tajfel, Turner, 1979) о стремлении личности к достижению позитивной идентичности, мы можем говорить о том, что субъективная подвижность возрастных границ в целом обусловлена стремлением достигнуть или сохранить принадлежность к возрастной группе взрослых. Другими словами, в основе тенденции к итерации лежит не хронологический возраст человека, а негативные категоризации, сопряженнее с ним (Bytheway, 2005). Как показывают результаты кросскультурных исследований, на фоне происходящих в мире экономических и социально-политических изменений подобная тенденция распространяется за пределы Европы и США и наблюдается сегодня и в таких странах, как Индия, Корея и Китай (Barak, Mathur, Lee, Zhang, 2008).

Таким образом, одним из способов структурирования жизненного пути личности может являться изучение возрастной периодизации жизни, отраженной в обыденном сознании. В нашем исследовании была предпринята попытка изучить репрезентацию возрастных этапов жизненного пути в сознании современных россиян. Основным методом исследования являлся метод анкетирования, статистическая обработка проводилась с использованием методов критериального (критерий Манна-Уитни, угловое преобразование Фишера) и кластерного анализа.

В исследовании приняли участие 143 молодых человека в возрасте 15-17 лет, 207 взрослых людей в возрасте 27-45 лет и 187 пожилых людей в возрасте старше 65 лет (всего 537 человек). При определении возрастных границ выборок мы ставили перед собой задачу скомпоновать их таким образом, чтобы они соответствовали не только возрастной периодизации, принятой в психологии, но и отражению периодизации жизненного пути личности в обыденном сознании.

Полученные результаты позволяют утверждать, что жизненный путь личности представлен в обыденном сознании четырьмя инвариантными этапами: детством, подростничеством, взрослостью и старостью. Минимальное количество этапов, выделенное испытуемыми, - 3, максимальное - 9, однако перечисленные выше этапы встречаются более чем в 90% случаев.

Усреднение возрастных границ, предложенных испытуемыми для инвариантных этапов жизненного пути, показало, что в обыденном сознании детство заканчивается в 12,0 лет и сменяется подростковым возрастом, который длится до 20,3 лет. Затем начинается период взрослости, на смену которому в 59,7 лет приходит старость. Таким образом, мы можем утверждать, что возрастные границы выборок, участвующих в нашем исследовании, были определены правомерно.

Полученные данные свидетельствуют о том, что границы возрастных этапов, представленные в обыденном сознании, практически полностью повторяют общенаучную периодизацию жизненного пути. Более того, в нем находит отражение и отмечаемое сегодня многими психологами удлинение подросткового периода, расширение его временных рамок (Кле, 1991; Ремшмидт, 1994).

Интересно, что больше всех возрастных этапов жизненного пути личности выделили подростки (среднее значение - 5,02). Различия с аналогичными показателями, полученными в выборках взрослых (4,20) и пожилых (4,15) людей, оказались статистически значимыми (p < 0,01). Чаще других подростки упоминают дополнительно такие возрастные этапы, как «молодость» (43,1%) и «юность» (33,4%). В выборке пожилых наиболее часто встречающейся дополнительной категорией оказалась «зрелость» (18,4%). В выборке взрослых ни один из дополнительных к четырем указанным выше этапам не встретился более чем 8% испытуемых. Полученные различия могут объясняться попытками представителей возрастных групп, занимающих относительно низкое положение в системе возрастной стратификации общества, «проложить мостики» в приоритетную возрастную группу, показать взаимосвязь своей возрастной группы с ней. Если подростки могут приблизиться к статусу взрослого, отождествляя себя с «молодыми людьми», пожилые люди стараются удержаться в статусе взрослого за счет включения в субъективную периодизацию жизненного пути категории «зрелость». Результаты кластерного анализа показали, что категории «зрелость» и «молодость» в сознании испытуемых семантически ближе «взрослости», нежели «детству», куда включаются «младенчество» и «отрочество», и старости, связанной с «дряхлостью».

Полученные результаты детализировались с помощью сопоставления данных, полученных в каждой из трех исследуемых выборок (см. таблицу 1).

Таблица 1

Усредненные границы инвариантных возрастных этапов жизни, полученные в выборах подростков, взрослых и пожилых людей

Верхняя возрастная граница

Лет (в среднем)

В выборке подростков В выборке взрослых В выборке пожилых
Детства 12,3 11,5 12,3
Подросткового возраста 19,8 19,9 21,2
Взрослости 57,7 60,5 61,3

Значимых различий между исследуемыми выборками в связи с верхней возрастной границей детства выявлено не было. И подростки, и взрослые, и пожилые люди в среднем связывают окончание детства и начало подросткового возраста с 12-летним возрастом. Однако по показателям возрастных границ остальных этапов жизненного пути между выборками были обнаружены статистически достоверные расхождения. Так, в частности, в сознании пожилых людей взрослость начинается позже, нежели в сознании подростков и взрослых (p < 0,05). Кроме того, пожилые наряду со взрослыми «отодвигают» границы старости на несколько лет, в сравнении с подростками (p < 0,01 и p < 0,05 соответственно). Все эти результаты позволяют эмпирически проиллюстрировать существование в современном российском обществе явления итерации.

На основе анализа полученных данных мы можем заключить, что в процессах субъективного структурирования жизненного пути существенную роль играют социальные маркеры возрастных изменений. Так, подростки в качестве переходного этапа достоверно чаще, чем пожилые люди, отмечают возраст окончания школы (p < 0,05) а пожилые люди - пенсионный возраст в соответствии с полом (p < 0,05).

Необходимо отметить, что именно в выборке пожилых людей наблюдается выраженный внутриличностный конфликт, связанный с идентификацией со своей возрастной группой. 32,8% опрошенных пожилых людей отнесли себя к категории «взрослые люди» (вывод был сделан на основе соотношения их представления о границах возрастных этапов жизненного пути личности и хронологического возраста), в то время как в выборках подростков и взрослых несовпадения составили 12,3% и 0,4% соответственно. Эти данные во многом соответствуют результатам, полученным зарубежными социальными психологами, которые показали, что пожилые люди испытывают наибольшие трудности в процессе идентификации со своей возрастной группой в связи с тем, что, в отличие от молодых людей, они не имеют возможности попасть в наиболее высокостатусную возрастную группу (Garstka, Schmitt, 2004).

Таким образом, по результатам исследования можно сделать следующие выводы:

многозначность понятия «возраст» дает возможность выделять отдельные возрастные этапы жизненного пути личности на основе не только онтогенетически обусловленных, но и социальных факторов, в том числе фактора возрастной стратификации общества;

наиболее общими вехами в структуре жизненного пути являются субъективно отражаемые границы возрастных этапов, определяющие принадлежность к той или иной возрастной

группе;

жизненный путь личности представлен в обыденном сознании четырьмя инвариантными этапами - детством, подростковым возрастом, взрослостью и старостью, причем границы возрастных этапов, представленные в обыденном сознании, практически полностью повторяют общенаучную периодизацию жизненного пути;

в процессах субъективного структурирования жизненного пути существенную роль играют социальные маркеры возрастных изменений, демонстрирующие изменения возрастного статуса личности;

в субъективном структурировании жизненного пути испытуемыми, принадлежащими к разным возрастным группам, прослеживается явление итерации, которое заключается в расширении возрастных границ доминирующего модуса жизненного пути - «взрослости», в том числе за счет введения в периодизацию дополнительных возрастных категорий, семантически связанных с ней;

в выборке пожилых людей, в отличие от подростковой и взрослой групп, наблюдается выраженный внутриличностный конфликт, связанный с идентификацией со своей возрастной группой, что свидетельствует о большей выраженности тенденции к итерации в данной группе, в сравнении с подростковой.

Литература

Абульханова-Славская К. А. Стратегия жизни. М., 1991.

Ананьев Б. Г. Человек как предмет познания. Л., 1969.

Андреева Г. М. Социальная психология. СПб., 2008.

Бочаров В. А. Антропология возраста. СПб., 2001.

Кле М. Психология подростка: психосексуальное развитие. М., 1991.

Кон И. С. Ребенок и общество. М., 2003.

Крайг Г. Психология развития. СПб., 2000.

Краснова О. В., Лидерс А. Г. Социальная психология старости. М., 2002. Реан А. А. Психология человека от рождения до смерти. Психологический

атлас человека. М., 2007. Ремшмидт Х. Подростковый и юношеский возраст. М., 1994. Рубинштейн С. Л. Основы общей психологии. СПб., 2000. Смелзер Н. Социология. М., 1994.

Чеботарева Е.Э. Борьба с морщинами как социальная теодицея // Философия старости: геронтософия. Сборник материалов конференции. Серия «Symposium». Вып. 24. СПб., 2002. С. 59-61.

Barak В. Mathur А., Lee К. Zhang Y. Perceptions of age-identity: A cross-cultural inner-age exploration // Psychology and Marketing. 2008. Vol. 18. No. 10.

P. 1003-1029.

BythewayB. Age-identities and the celebration of birthdays // Ageing and Society.

2005. Vol. 25. No. 4. P. 463-477. Сийау A.J. C., Fiske S. T. Doddering but dear: Process, content and function in

stereotyping of older persons // Ageism: stereotyping and prejudice against

older persons (ed. by T. D. Nelson). New York, 2004. P. 3-27. De Martelaer K., De Knop P., Theeboom M., Van Heddegem L. The UN Convention

As a Еlaborating rights of Children In Sport // Journal of leisurability. 2000.

Vol. 27. No. 2. P. 3-10.

Garstka T. A., SchmittM. T. How young and older adults differ in their responses to perceived age discrimination // Psychology and Aging. 2004. Vol. 19. No. 2. P. 326-335.

Tajfel H., Turner J. An Intergrative Theory of Intergroup Conflict. // The Social Psychology of Intergroup Relations (ed. by W. G. Austin and S. Worchel). Monterey, Books Publishing Company, 1979. P. 33-49.

<< | >>
Источник: А.Л. Журавлев, В.А. Барабанщиков, М.И. Воловикова. Психология человека в современном мире. Том 1. Комплексный и системный подходы в исследованиях психологии человека. Личность как субъект жизненного пути (Материалы Всероссийской юбилейной научной конференции, посвященной 120-летию со дня рождения С.Л. Рубинштейна, 15-16 октября 2009 г.) / Ответственные редакторы: А. Л. Журавлев, В. А. Барабанщиков, М. И. Воловикова. - М.: Изд-во «Институт психологии РАН»,2009. - 334 с.. 2009

Еще по теме ОТРАЖЕНИЕ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ ЛИЧНОСТИ В ОБЫДЕННОМ СОЗНАНИИ: ВОЗРАСТНОЙ АСПЕКТ А. В. Микляева (Санкт-Петербург):

  1. Идеи С. Л. Рубинштейна о жизненном пути и их развитие в российском государственном педагогическом университете им. А. И. Герцена Е. Ю. Коржова, Г. В. Семенова (Санкт-Петербург)
  2. ТИПОЛОГИЯ ЖИЗНЕННЫХ ОРИЕНТАЦИИ НА ОСНОВЕ СУБЪЕКТНОГО ПОДХОДА К ЛИЧНОСТИ Е. Ю. Коржова (Санкт-Петербург)
  3. Возрастные кризисы детства и отрочества: дискуссионные проблемы В. Е. Василенко (Санкт-Петербург)
  4. ТЕНДЕРНЫЙ АСПЕКТ РАЗВИТИЯ КРЕАТИВНОСТИ У ДЕТЕЙ 9-10 ЛЕТ С РАЗНОЙ СТЕПЕНЬЮ ЮВЕНИЛЬНОСТИ О. В. Карпенко, С. В. Зверева (Санкт-Петербург)
  5. РОЛЬ МЕДИАОБРАЗОВАНИЯ В СИСТЕМЕ ФОРМИРОВАНИЯ КУЛЬТУРЫ ЛИЧНОСТИ СТАРШЕКЛАССНИКА И.А. Бочарская Санкт-Петербург
  6. Акмеологические основы самореализации личности в основных сферах жизнедеятельности человека Е. А. Карпова (Санкт-Петербург)
  7. Часть 2 ЛИЧНОСТЬ КАК СУБЪЕКТ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ
  8. ЛИЧНОСТЬ КАК СУБЪЕКТ ЖИЗНЕННОГО ПУТИ: ЦЕННОСТНЫЕ ПРЕДСТАВЛЕНИЯ И. В. Полякова (Смоленск)
  9. Проблема смысла в контексте жизненного пути личности Е. Н. Ермакова (Минск, Беларусь)
  10. Проблемные аспекты влияния СМК на массовое сознание подрастающего поколения. Пути противостояния
  11. РАЗДЕЛ ШЕСТОЙ УЧЕНИЕ О ПУТИ БЛАГОРОДНОЙ ЛИЧНОСТИ СОЗНАНИЕ В ПЕРСПЕКТИВЕ НИРВАНЫ И ПОЛНОГО ПРОСВЕТЛЕНИЯ
  12. ОТ ОСНОВАНИЯ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА ДО ПОЛТАВЫ
  13. Предание об основании Санкт-Петербурга
  14. Основание Санкт-Петербурга
  15. Пребывание Алексея в Санкт-Петербурге
  16. Первый художественный аукцион в Санкт-Петербурге
  17. ОПЫТ КОМПЛЕКСНОГО РЕШЕНИЯ ПРОБЛЕМ БЕЗДОМНЫХ НА ПРИМЕРЕ САНКТ-ПЕТЕРБУРГА
  18. Представления о гражданской ответственности в обыденном сознании
  19. Глава 15 ОБЫДЕННОЕ И НАУЧНОЕ ЭКОЛОГИЧЕСКОЕ СОЗНАНИЕ
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Философия образования - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -