К проблеме мозговых механизмов психической активности[37]

  В трудах психолога Д.Н.Узнадзе можно найти немало высказываний, касающихся роли личностной активности в процессах формирования и реализации установки. Рассматривая активность поведения как следствие и способ выявления потребностей («природных» и «теоретических») и как условие действительности установки, Д.Н.Узнадзе писал, что живой организм «стремится к активности как таковой; он нуждается просто в самой деятельности.
Это значит, что естественное состояние живого организма вовсе не заключается в неподвижности. Наоборот, живой организм находится в состоянии постоянной активности. Он прекращает ее лишь временно и условно» (1958, с.19). Систематическое изучение механизмов активности поведения, в том числе физиологических, по-видимому, может многое дать для дальнейшего понимания внутренних, мозговых механизмов установки, и в особенности динамических аспектов ее функционирования (скорость ее образования, устойчивость быстроты смены и угасания ит.д.).
Среди нескольких возможных путей изучения физиологических основ психической активности, вероятно, одним из наиболее продуктивных является дифференциально-психофизиологический. Его основным методом выступает сопоставление двух рядов явлений– психологического и нейрофизиологического, фиксируемых каждый как функция индивидуальных различий в одной и той же выборке испытуемых. Если мы в результате такого сопоставления убеждаемся в наличии достоверных соотношений между этими рядами явлений, то имеем основания предполагать существование причинно-следственных связей между избранной независимой физиологической и зависимой психологической переменными. Обычно в качестве независимой физиологической переменной выбираются характеристики тех или иных биоэлектрических процессов, протекающих в живом организме, при этом предполагается, что в подобных характеристиках отражаются существенные (в психофизиологическом отношении) свойства нервной организации. В качестве зависимой психологической переменной целесообразно выбирать достаточно простые («несодержательные») психологические элементы поведения, на данном уровне наших знаний о мозге более доступные для психофизиологической трактовки.
Организуя экспериментальные исследования в области дифференциальной психофизиологии активности, мы исходили из понимания этой личностной характеристики как черты темперамента, определяющей картину динамических особенностей поведения индивида в сферах моторики, общения и умственной деятельности (В.Д.Небылицын, 1968а), также из предположения о том, что в основе индивидуальных различий по характеристикам активности лежат вариации комплекса общих свойств нервной системы, т.е. тех параметров мозговой деятельности, которые имеют внемо-дальный, «сверханализаторный» характер и, таким образом, составляют основу наиболее общих проявлений поведения, не связанных непосредственно с функцией сенсорных структур (там же).
В анализе проблемы общих и частных свойств нервной системы как параметров соответственно регуляторного и рецептивного мозговых аппаратов мы исходили из имеющихся фактов, согласно которым количественные значения одного и того же свойства нервной системы могут быть у одного и того же индивида различными в разных мозговых зонах, например в корковых отделах зрительного и слухового анализаторов (Ф.В.Ипполитов, 1967; В.Д.Небылицын, 1957). Эти факты весьма любопытным образом совпадают с наблюдениями Д.Н.Узнадзе относительно «интермодальной вариабельности» проявлений фиксированной установки у некоторых индивидов в отличие от других, у которых характер установки остается неизменным независимо от сенсорной сферы, взятой для изучения (1958, с.67–70).
Как в опытах Д.Н.Узнадзе, так и в наших экспериментах выявляется, что, хотя большинство индивидов принадлежат, пользуясь выражением Д.Н.Узнадзе, к «целостному типу людей» с более или менее одинаковыми, совпадающими параметрами процессов, протекающих в различных отделах мозга (в частности, в различных анализаторах), отдельные субъекты (по нашим данным, 15–20% общей выборки; по данным Д.Н.Узнадзе, несколько больший процент) отличаются достаточно ярко выраженной интраин-дивидуальной вариативностью мозговых характеристик. Согласно Д.Н. Узнадзе, эти последние субъекты– «люди не единой внутренней сущности… нередко люди внутренне конфликтные», с бесспорными признаками отклонения от нормы (1958, с.70). Мы полагаем, что для таких достаточно пессимистических оценок оснований нет и что интрацеребральная изменчивость– это лишь один из вариантов нормальной мозговой организации, однако сам факт существования интрацеребральной вариативности мозговых свойств и функций представляется ныне бесспорным.
В дифференциально-психофизиологическом аспекте вопрос, возникающий в связи с этим, может быть сформулирован следующим образом: свойства каких мозговых структур ответственны за индивидуальные вариации тех динамических особенностей поведения и психики, которые не связаны прямо с функцией сенсорных систем и имеют «общеличностный» характер?
Гипотетический ответ на этот вопрос был предложен нами в 1968г., когда мы предположили, что свойствами, определяющими указанные вариации, могут быть нейродинамические параметры мозговой регуляторной системы, включающей в себя находящиеся в сложном взаимодействии структуры фронтальной коры и ряда нижележащих образований, прежде всего лимбического комплекса и ретикулярной формации среднего мозга. Эти нейродинамические параметры– «общие свойства нервной системы»– и определяют, по нашим предположениям, в своих сочетаниях межиндивидуальную вариативность упомянутых динамических характеристик психики и поведения, имеющих «общеличностный» (т.е. несводимый непосредственно к сенсорике) характер.
К таким общеличностным характеристикам относятся и показатели психической активности человека. Согласно нашим представлениям, эти показатели нейрофизиологически детерминированы у данного субъекта индивидуальными особенностями той подгруппы общих свойств нервной системы, которая характеризует деятельность «лобно-ретикулярной» системы головного мозга, состоящей из фронтальных отделов коры и связанных с ними образований ретикулярной формации среднего мозга (В.Д.Небылицын, 1971).
Проверка этого предположения возможна, видимо, при непосредственном сопоставлении индикаторов психической активности с какими-то характеристиками деятельности лобно-ретикулярной системы мозга, которые можно было бы рассматривать, хотя бы в самом первом приближении, в качестве показателей свойств нервной системы, входящих в данную подгруппу общих свойств. Такому нарочито широко сформулированному требованию, несомненно, удовлетворяют некоторые ЭЭГ индикаторы деятельности фронтальной коры, которые, как и чаще употреблявшиеся показатели затылочной ЭЭГ, должны отражать влияние устойчивых параметров функции мозгового субстрата– основных свойств нервной системы.
Исходя из этих соображений и было организовано и проведено экспериментальное сопоставление, с одной стороны, показателей психической активности, а с другой– ряда выборочных характеристик ЭЭГ лобной доли коры головного мозга, которые могли бы, как показал предварительный анализ, рассматриваться в качестве биоэлектрических проявлений основных свойств нервной системы. Для сопоставления были выбраны показатели двух видов активности– двигательной и умственной. Остановимся сначала на результатах, полученных с помощью двигательной методики (А.И.Крупное, 1970; В.Д.Небылицын, А.И.Крупнов, 1970).
Оценка индивидуального уровня двигательной активности производилась несколькими пробами, получавшимися экспериментально и позволявшими характеризовать: 1)индивидуальный темп моторных актов; 2)склонность индивида к разнообразию действий, предпринимаемых по инструкции; 3)потребность индивида в двигательной деятельности.
Индивидуальный темп оценивался по двум показателям: удобному темпу постукивания по телеграфному ключу (1) и удобной скорости моторной реакции (2).
Для оценки тенденции к разнообразию действий использовалась ситуация, в которой предусматривалась возможность выбора испытуемым, действующим по сигналу, каждый раз нового объекта из набора предъявленных однородных объектов. Испытуемый мог при возникновении сигнала действовать либо с тем же объектом, что и при предшествующем сигнале, либо каждый раз с новым объектом. Показателем тенденции к разнообразию действий служило количество последовательно использованных объектов из числа имеющихся в наборе. В первой пробе испытуемым предлагался набор из 20 объектов (3), во второй– из четырех объектов, но в пяти раздельно предложенных сериях (4).
Для оценки потребности в деятельности служил характер действий испытуемых в ситуации возможного, но не обязательного реагирования. Выполнение действий зависело от их желания. Показателем потребности индивида в деятельности служило количество действий на необязательные сигналы в двух пробах– в «полусвободной» ситуации (5) и в «свободной» ситуации (6). В обоих заданиях испытуемым предоставлялось по 20 возможных ситуаций реагирования. Показателем 7 служило количество принятых поз и движений за 20мин.
Регистрация ЭЭГ покоя производилась монополярно слева с лобного и для контроля– с затылочного отделов головного мозга с помощью 17#x2011;канального электроэнцефалографа фирмы «Нихон Когден», снабженного широкополосным анализатором. Испытуемые (40 человек) находились в темной экранированной камере в положении сидя, с закрытыми глазами.
Коэффициенты корреляций, подсчитанные по Пирсону, между признаками двигательной активности и показателями ЭЭГ лобного и затылочного отведений представлены в табл.46. Из этой таблицы видно, что все показатели двигательной активности положительно коррелируют с суммарной энергией обоих бета-диапазонов ЭЭГ лобного отведения, причем для диапазонов бета#x2011;2 значения коэффициентов заметно выше, чем для диапазонов бета#x2011;1. Показатели суммарной энергии тета- и альфа-ритмов ЭЭГ данного отведения значимых коэффициентов корреляций с характеристиками двигательной активности почти не обнаруживают.
Что же касается соотношения показателей двигательной активности с теми же показателями ЭЭГ затылочного отведения, то, как видно из табл.46, соответствующие коэффициенты корреляции почти все являются незначимыми. Во всяком случае характеристики суммарной энергии бета-ритмов ЭЭГ в противоположность соответствующим показателям лобного отведения не обнаружили статистически значимых коэффициентов корреляции с показателями активности.
Таким образом, по смыслу выявленных соотношений индивиды с относительно более высоким индивидуальным темпом действий, с наклонностью к большому разнообразию совершаемых действий и с большой потребностью в деятельных актах, т.е.
в целом с более высоким уровнем двигательной активности, имеют отчетливую тенденцию к лучшей выраженности бета-частот (особенно в полосе 21– 30 кол/с) лобной ЭЭГ, в то время как по выраженности тех же частот, регистрируемых в затылочном отведении, «активные» и «пассивные» индивиды практически не различаются.
Перейдем к данным В.Д.Мозгового, полученным при сопоставлении с биоэлектрическими показателями индикаторов умственной активности. Показателями умственной активности являлись количественные индексы, получаемые в эксперименте, где испытуемым предлагались для решения сравнительно простые арифметические задачи.
Таблица46
Коэффициенты корреляций между характеристиками двигательной активности и показателями суммарной энергии ЭЭГ двух отведений

Параметры

Показатели

Суммарная энергия по диапазонам

Лобное отведение

Затылочное отведение
тета альфа бета#x2011;1 бета#x2011;2 тета альфа бета#x2011;1 бета#x2011;2
Индивидуальный темп 1
2
384*
287
–134
–133
425**
434**
519**
490**
050
040
–242
– 286
122
125
136
238
Разнообразие действий 3 4 317
024
–106
–120
450**
247
514**
389*
–207
– 139
–262
– 260
194
085
224
189
Потребность в деятельности 5 6 7 279
263
270
289
– 237
– 156
392
351
367*
570***
498**
529**
062
042
007
–322
#x2011;300
– 189
061
095
194
165
194
283

Примечание к табл.46–48. Нули и запятые опущены.• рlt; 0,05; ** рlt; 0,01; ***рlt; 0,001.
В качестве таких индексов служили: 1)среднее время, затраченное на добровольный, по желанию, поиск другого, кроме уже найденного, способа решения задачи при предъявлении 15 задач (условно: «стремление к разнообразию»); 2)среднее количество различных типов задач, решавшихся испытуемым при предъявлении ему 18 задач либо одного и того же, либо, по желанию, нового типа («стремление к новизне»); 3)количество задач, решавшихся по желанию в максимальном темпе в течение одного опыта («стремление к умственному напряжению»); 4)количество задач, решавшихся, по желанию, в удобном темпе за один опыт («стремление к умственной деятельности»). Электроэнцефалограмма снималась в отдельном опыте, в тех же условиях, что и в работе А.И.Крупнова (см. выше). В опытах участвовали 50 человек.
В табл.47 представлены коэффициенты корреляции между перечисленными количественными индексами умственной активности и показателями суммарной энергии ритмов ЭЭГ лобного и затылочного отведений. Из таблицы видно, что упомянутые индексы на статистически значимом уровне коррелируют с суммарной энергией бета#x2011;2#x2011;ритма лобной ЭЭГ и лишь слабо связаны с аналогичным показателем затылочного отведения. С другими ритмами корреляция отсутствует (кроме, пожалуй, отрицательных связей с суммарной энергией дельта-ритма), а картина в целом явственно напоминает описанные выше данные, полученные А.И.Крупновым.
Другая группа корреляций, полученных В.Д.Мозговым, представлена в табл.48. Здесь приведены количественные оценки связей между показателями умственной активности и некоторыми параметрами суммарной фоновой ЭЭГ лобного и затылочного отведений, позволяющими охарактеризовать биоэлектрический процесс со стороны его амплитудных и частотных характеристик, а также с точки зрения регулярности следования составляющих его колебаний. Как видно из табл.48, для затылочной ЭЭГ не найдено ни одного значимого коэффициента корреляции между этими параметрами и показателями умственной активности. В лобном отведении показатели средней амплитуды колебаний ЭЭГ, средней частоты автокорреляционной функции (АКФ) ЭЭГ f1 и показатели стационарности АКФ g тоже не обнаружили значимых связей с психологическими переменными. Однако для двух других важных показателей лобной ЭЭГ такие связи существуют: это значимые отрицательные корреляции между всеми психологическими показателями и «коэффициентом периодичности» (К п/с), извлекаемым из автокорреляционной функции и представляющим собой оценку степени регулярности биоэлектрических колебаний (О.М.– Гриндель, 1965), и два значимых отрицательных коэффициента корреляции между 3#x2011;м и 4#x2011;м показателями умственной активности и дисперсией мгновенных значений амплитуд ЭЭГ.
Таблица47
Коэффициенты корреляции между показателями умственной активности и суммарной энергии ритмов ЭЭГ двух отведений

Суммарная энергия по диапазонам

Показатели

Лобное отведение

Затылочное отведение
дельта тета альфа бета#x2011;1 бета#x2011;2 дельта тета альфа бета 1 бета#x2011;2
Стремление к разнообразию –231 –079 –051 130 585*** 022 106 –096 270 407**
Стремление к новизне -250 –084 167 064 364** –006 –095 –120 055 188
Стремление к умственному напряжению –194 –129 –025 076 318* –038 –090 –087 116 173
Стремление к умственной деятельности –263 031 072 067 433** –015 –034 –022 319* 240


Таблица48
Коэффициенты корреляции между показателями умственной активности и некоторые характеристики фоновой ЭЭГ двух отведений

Показатели
Лобное
отведение

Затылочное отведение
X ст 2 f, g К п/с М|5 X о2 f, g К п/с М|5
Стремление к разнообразию 165 –209 019 –045 –387 ** 005 054 095 031 –034 –194 001
Стремление к новизне 192 –203– -100– -169 –352 * –023 090 082– -028– -070– -169– -062
Стремление к умственному напряжению 187 –317 * –106 –198 –364 ** –040 071 013 –004 000 –194 034
Стремление к умственной деятельности 163 –416 ** 023 –248 –323 * –133 123 –093 –001 –050 –277 –014


Итак, показатели активности– как двигательной, так и умственной– демонстрируют достаточно тесные связи с некоторыми функционально существенными характеристиками ЭЭГ лобной доли. К числу последних должны быть прежде всего отнесены суммарная энергия бета-ритма ЭЭГ (особенно в полосе 21– 30 кол/с), коэффициент периодичности ЭЭГ, а также (в определенной сте-пе-ни) дисперсия амплитудных значений ЭЭГ. При этом «активные» индивиды, судя по знакам полученных зависимостей, имеют тенденцию к более высоким значениям энергии бета-ритмов и к менее высоким значениям коэффициента периодичности и дисперсии амплитуд ЭЭГ.
Что может означать существование подобных соотношений? Относительно бета-ритма имеются предположения, связывающие его выраженность (которая и проявляется прежде всего в суммарной энергии ритма) с уровнем восходящих активирующих влияний, генерируемых ретикулярной формацией среднего мозга (А.И.Ройтбак, 1969). Более низкие значения коэффициента периодичности, по-видимому, также могут говорить о более высоком уровне активирующей ретикулярной импульса-ции, приводящей к десинхронизированной (с низкой периодичностью) ЭЭГ. Вывод можно сделать, исходя из направления выявленных связей между психологическими и биоэлектрическими показателями. Он будет заключаться в том, что уровень психической (двигательной и умственной) активности индивида существенно зависит от уровня возбуждения, создаваемого в лобных структурах коры восходящими активирующими влияниями ретикулярной формации среднего мозга. Этот вывод подтверждает сформулированную нами ранее гипотезу.
Что касается корреляций показателей умственной активности с дисперсией амплитуд а2, то пока еще нельзя сказать, подтверждают ли они только что сделанный вывод или противоречат ему, поскольку нейрофизиологический смысл этой электроэнцефалографической характеристики в настоящее время еще недостаточно ясен. Результаты, полученные В.С.Клягиным (1971), дают основания полагать, что значения а2 положительно связаны с уровнем силы нервной системы. Указанные корреляции могут означать, что «интеллектуально активные» индивиды имеют известную тенденцию к слабости нервных клеток фронтальной коры; однако это предположение, безусловно, нуждается в специальной, многосторонней проверке.  
<< | >>
Источник: Небылицын В.Д.. Избранные психологические труды.– М.: Педагогика,1990.– 408 с. 1990

Еще по теме К проблеме мозговых механизмов психической активности[37]:

  1. Раздел 1. Мозговые механизмы высших психических функций
  2. ПОБУДИТЕЛЬНЫЕ МЕХАНИЗМЫ АКТИВНОСТИ (ПОВЕДЕНИЯ) ЧЕЛОВЕКА И ЖИВОТНЫХ
  3. Социально-психологические, личностные и возрастные механизмы развития индивидного, психического и профессионального здоровья специалиста
  4. Проблема социальной активности личности
  5. Проблемы становления субъектности политически активной молодежи
  6. § 1.2. СИСТЕМНЫЙ ХАРАКТЕР КОМПЛЕКСНОГО МЕХАНИЗМА. СИНТЕЗ ПРАВОВОГО МЕХАНИЗМА С МЕХАНИЗМАМИ ДРУГОЙ ПРИРОДЫ
  7. 4.1. Проблема восстановления высших психических функций
  8. 1.1. Проблема локализации высших психических функций
  9. Как проблемы психической инвалидности связаны с правами человека?
  10. Где можно найти дополнительные материалы по проблемам психической инвалидности и прав человека?
- Коучинг - Методики преподавания - Андрагогика - Внеучебная деятельность - Военная психология - Воспитательный процесс - Деловое общение - Детский аутизм - Детско-родительские отношения - Дошкольная педагогика - Зоопсихология - История психологии - Клиническая психология - Коррекционная педагогика - Логопедия - Медиапсихология‎ - Методология современного образовательного процесса - Начальное образование - Нейро-лингвистическое программирование (НЛП) - Образование, воспитание и развитие детей - Олигофренопедагогика - Олигофренопсихология - Организационное поведение - Основы исследовательской деятельности - Основы педагогики - Основы педагогического мастерства - Основы психологии - Парапсихология - Педагогика - Педагогика высшей школы - Педагогическая психология - Политическая психология‎ - Практическая психология - Пренатальная и перинатальная педагогика - Психологическая диагностика - Психологическая коррекция - Психологические тренинги - Психологическое исследование личности - Психологическое консультирование - Психология влияния и манипулирования - Психология девиантного поведения - Психология общения - Психология труда - Психотерапия - Работа с родителями - Самосовершенствование - Системы образования - Современные образовательные технологии - Социальная психология - Социальная работа - Специальная педагогика - Специальная психология - Сравнительная педагогика - Теория и методика профессионального образования - Технология социальной работы - Трансперсональная психология - Экологическая психология - Экстремальная психология - Этническая психология -